* * *
– Ребе, мой муж изменяет мне с Сарой. Что делать?
– Когда он спит, отрежь кусочек пейсов: половину спрячь у него под подушкой, половину брось ей под подол.
– Что, поможет?
– Не повредит.
– Абрам, там сбоку дома на досках насилуют вашу жену!
– На досках справа или слева от дома?
– Справа.
– Так успокойтеся, то не мои доски.
* * *
– Вы слышали, говорят, что те, кто активно занимается сексом, живут намного дольше.
– А шо я вам говорила! Эта старая проститутка Циля еще нас с вами переживет!
* * *
– Скажите, Циля архитектор?
– Нет, она строитель.
– А что она строит?
– Она ходит по Дерибасовской и строит из себя целку.
– Сара Исааковна, вы слышали, вчера у мужа Фимочки вырезали гланды?
– Бедная девочка, она так хотела иметь детей.
* * *
У Хаима родился двенадцатый ребенок.
– Хаим, ты что, так любишь детей?
– Нет, процесс.
* * *
– Как вы провели ночь?
– Ужасно. Жена все время кричала: "Нет, Абраша, нет!"
– Ну так что же вам плохо?
– Но я же Хаим!
– Так это же совсем хорошо. Вы же сами слышали, как она сказала ему "нет".
Еврею в публичном доме досталась толстая пожилая еврейка.
Делать нечего, как-то пристроился. Вдруг слышит – она аж всхрапывает! Еврей тормошит партнершу:
– Эй, мадам, за что я плачу деньги?
– Ох! Имейте, имейте! Я все слышу!
* * *
Встречаются Бетя и Сара. Сара спрашивает:
– Слушай, Бетя, ты выглядишь на миллион долларов! В чем твой секрет?
– Ой, ты знаешь, – отвечает Бетя, – в прошлый понедельник красивый молодой человек постучал в мою дверь и спросил: "Ваш муж Моня дома?" И когда я ответила, что мужа нет, он схватил меня на руки, понес наверх, в спальню, положил на кровать и трахал меня три часа.
Вторник, стук в дверь. Тот же молодой человек. Спрашивает: "Моня дома?" И, когда я ответила, что Мони нет, хватает меня на руки, тащит наверх, в спальню, кладет на кровать и трахает меня четыре часа.
Вчера – то же самое. Стук в дверь. "Моня дома?" Я отвечаю: "Нет". Он хватает меня на руки, тащит наверх, трахает пять часов!!! Только одно беспокоит меня во всем этом, – жалуется Бетя.
– И что это? – спрашивает Сара.
– Что он хочет от моего Мони?
* * *
Абрам согрешил с чужой женой и, как положено, пришел в синагогу за отпущением грехов.
Его встречает раввин:
– Отвечай, с кем ты совершил грехопадение?!
– Не могу, раби.
– Можешь и не стараться! Я и так знаю, что ты согрешил с женой булочника Шихмана, она известная блудница.
– Нет, раби.
– Нет?! Так, значит, ты согрешил с дочерью портного Каца?! Как ты низко пал, несчастный!
– Нет, раби.
– Что-о-о-о?! Неужели ты связался с этой распутницей, племянницей лавочника Рабиновича?! О-о-о-о!
– Нет, раби.
– Ах, нет?! Вон отсюда, развратник! Не будет тебе никакого отпущения!
Абрам выходит из синагоги довольный. Столпившиеся у крыльца евреи спрашивают его:
– Ну как, Абрам, отпустил тебе раби грех?
– Нет.
– А чего ты тогда такой довольный?
– А я таких три адреса узнал!
* * *
Встречаются Рабинович и Кацман.
– Ты знаешь, кто был Исаак Левитан? – спрашивает Рабинович.
– Нет, – отвечает Кацман.
– А кто был Авраам Линкольн?
– Тоже не знаю.
– А я знаю, – гордо заявляет Рабинович. – Потому что я каждый вечер хожу то на лекцию, то в музей.
– Молодец. А вот ты знаешь, кто такой Мойша Хаймович?
– Нет. А кто он?
– А это тот, кто ходит к твоей жене, пока ты шляешься то на лекцию, то в музей.
* * *
Еврей купил на рынке говорящего попугая. Принес домой, а это оказалась попугаиха. К тому же она целыми днями кричала: "Трррахаться хочу! Трррахаться хочу!" Еврей был благоверный, он пошел к раввину и спросил, что делать. Раввин сказал, что у его знакомого живут два религиозных попугая и что неплохо бы отдать попугаиху к ним на перевоспитание. Еврей так и сделал. Приходит – два попугая сидят и молятся. Подсадили к ним попугаиху, а она опять свое: "Трррахаться хочу! Трррахаться хочу!". Послушав это, один попугай говорит другому: "Гоша! Если правильно молиться, то нет ничего невозможного!"
КОГО ЭТО ЗДЕСЬ ИНТЕРЕСУЕТ?
– Рабинович, как вы себя чувствуете?
– Не дождетесь!
* * *
Еврей прилетает в Израиль. Его встречает многочисленная родня. Он растроган и говорит:
– Наконец я приехал в Израиль и смогу умереть на родной земле!
– Ну…
* * *
– Мойше, почем у тебя гробы?
– По пятнадцать.
– Ха, у Рабиновича по двадцать, так там хоть есть где развернуться!
* * *
Умирает старый еврей. Приходит раввин, открывает большую толстую книгу и начинает читать над ним молитву.
– Ребе, – говорит старик, – а ведь мы учились с вами в одном классе.
– Да-да. Но не надо сейчас об этом. Подумай лучше о своей душе.
– А помните, ребе, у нас в классе училась Сара?
– Да, но не будем сейчас об этом.
– А помните, ребе, эта Сара была такая эффектная?
– Помню, но подумай лучше о душе, о жизни загробной.
– Так вот, ребе, один раз я ее уговорил, и мы пошли на сеновал, но там было слишком мягко, и ничего не получилось.
– К чему сейчас эти греховные мысли?
– Так вот, ребе, я и думаю: вот если бы тогда положить Сарочке под тохес эту вашу толстую книгу!
* * *
Еврей так азартно играл в карты, что умер прямо за столом.
Послали человека сказать жене.
– Я из игорного дома Кацмана.
– Мой муж играет?
– Играет.
– Проигрывает?
– Проигрывает.
– Чтоб он сдох!
– Уже.
* * *
– Хаим, ты знаешь, Рабинович умер.
– То-то я смотрю, его хоронят.
* * *
Хоронят старого еврея. Он приказал родственникам, чтобы после его смерти к нему в гроб положили тысячу долларов из его сбережений. Родственники запихивают купюры в гроб, они вываливаются наружу, их снова засовывают обратно. Тогда подошел старый раввин и спросил:
– Евреи, шо вы делаете?
– Он завещал положить ему в гроб деньги.
– Я говорю, шо вы делаете?! Выпишите ему чек!
* * *
Прощаются два еврея. Один другому говорит:
– Прощайте.
– Почему прощайте?
– Ну, видите ли, может быть, вы ослепнете, и вы меня не увидите или вы умрете, и я вас не увижу.
* * *
По улице идет похоронная процессия, в гробу лежит полуживой Рабинович. К гробу подходит Хаим и спрашивает Рабиновича:
– Что здесь происходит?
– Меня хоронят, – отвечает Рабинович.
– Но ты же еще живой!
– А! Кого это здесь интересует?
* * *
Идет похоронная процессия. Гроб, однако, несут на боку.
– Рабинович, кого ты хоронишь? – спрашивают главного в процессии.
– Тещу.
– А почему гроб на боку?
– Если нести прямо, она храпит.
– Вы слышали, Рабиновича убили!
– Что, опять?!
– Тише, вот он идет.
* * *
– Скажите, сколько у вас стоят похороны по первому разряду?
– Десять тысяч.
– А по второму?
– Пять.
– А по третьему?
– Двести рублей.
– А можно по четвертому разряду?
– Можно, но тогда покойник понесет венок сам.
– Сара, если из нас кто первый умрет – я сразу уеду в Израиль.
* * *
Умер Абрам. Надо писать телеграмму родственникам в Израиль.
Для экономии денег пишут кратко:
"Абрам ай".
Приходит ответ: "Ой".
* * *
Надпись на надгробной плите: "Сара, теперь ты поняла, что я действительно болел?"
* * *
Старый еврей умирает. Перед смертью он зовет к себе внучку и просит ее:
– Скажи маме, чтобы она сделала мне бутерброд с икрой.
Через некоторое время внучка приходит без бутерброда.
– ?
– Мама сказала, что надо оставить на потом.
* * *
– Скажите, как Рабинович?
– Он умер.
– Умер-шмумер. Главное, чтобы был здоров.
* * *
– От чего умер Рабинович?
– От гриппа.
– Ну грипп – это ерунда.
* * *
Умирает старый еврей. К нему приходит сосед и говорит:
– Вот ты, такой-сякой, так плохо прожил свою жизнь, что тебе перед смертью никто даже стакан воды не нальет.
– Вот умираю, а пить все не хочется.
* * *
Умирает старый богатый еврей. К нему приглашают адвоката для составления завещания. Адвокат долго не выходит из комнаты больного. Наконец его спрашивают: "В чем дело?"
– Да вот замешкался, не знаю: "ни х…я" пишется вместе или раздельно?
* * *
Еврей перед смертью:
– Сара, налей мне чай с двумя ложечками сахара.
– Почему с двумя?
– В гостях я пил с тремя, дома – с одной, а так хочется с двумя.
* * *
Умирает старый еврей. У изголовья стоит его жена Сара и скорбит по уходящему мужу.
Он говорит ей:
– Сара, скоро я умру. Я хочу, чтобы ты выполнила мою последнюю просьбу. Я прошу, чтобы, когда меня пойдут хоронить, по одну сторону от гроба шла ты, Сара, моя жена, с которой я прожил всю жизнь. Но я хочу, чтобы по другую сторону гроба шла моя последняя любовница Рива, ты ее знаешь. И тогда я спокойно отойду в мир иной…
Сара, побагровев:
– Чтобы я шла за гробом с этой потаскухой, этой тварью и сумасбродной сукой?!
– Да, Сара. Ты должна выполнить мою просьбу, а иначе я тебя прокляну!
Саpа долго молчала, затем пpоцедила:
– Хоpошо. Я выполню твою пpосьбу. Hо имей в виду: эти похороны не доставят мне никакого удовольствия.
* * *
– Двойра, наша тетя Рахиль умерла, вот письмо из Америки.
– Ах, какое несчастье, какое несчастье!
– Погоди. Она завещала нам пять тысяч долларов…
– Дай ей Бог здоровья.
* * *
Умерла у Абрама жена. Приходит он в газету – напечатать объявление. Заплатил по минимальному тарифу и дает текст: "Сара умерла".
Ему говорят:
– За минимальную цену вы можете дать четыре слова.
– Тогда добавьте: "Продам "Москвич"".
* * *
Встречаются два еврея, один другому говорит:
– Слыхал, вчера Абрам умер? Ты на похороны пойдешь?
– А что мне Абрам, я его и не знал толком, и не уважал. Вот если б ты умер – я бы обязательно пришел.
* * *
Умер старый еврей. Вскрыли его завещание, читают: "Дочке моей, Сарочке, оставляю сто тысяч долларов и дом. Внучке моей, Ривочке, оставляю двести тысяч долларов и дачу. Зятю моему, Шмулику, который просил упомянуть его в завещании, упоминаю: привет тебе, Шмулик!".
Муж Двойры уехал по делам. В это время умирает его сестра. Двойра должна сообщить мужу о несчастье очень осторожно, потому что у него больное сердце. Двойра посылает телеграмму: "Сара неопасно заболела. Похороны в четверг".
* * *
Умирает старый Исаак. У его постели собралась родня.
– Сара здесь? – спрашивает он.
– Здесь.
– Хаим здесь?
– Здесь.
– Двойра здесь?
– Здесь.
– Мойша здесь?
– Здесь.
– А кто же остался в лавке?!
* * *
– Вы не знаете, кого хоронят?
– Какого-то Лейкина, артиста.
– Да-а-а? А разве он умер?
– Ну если только это не генеральная репетиция.
* * *
– Алло, Хаим дома?
– Пока да!
– И я могу зайти?
– Только быстро – через час выносим.
* * *
Сара на смертном одре.
– Сруль, – обращается она к мужу, – я скоро умру. А ты, едва меня похоронишь, забудешь, какой я была тебе прекрасной и верной женой, и станешь ухлестывать за другими.
– Сара, – успокоил ее Сруль, – сперва умри, а потом мы поговорим.
* * *
Верующий еврей Шломо лежит в госпитале при смерти. Его семья пригласила раввина быть с ними в этот тяжелый момент.
Когда раввин встал у кровати больного, состояние Шмуля явно ухудшилось, и он судорожными движениями руки показал, что хочет что-то написать. Раввин с любовью подал ему ручку и лист бумаги.
Шломо из последних сил нацарапал записку и умер. Раввин решил, что сейчас не время читать записку, свернул ее и положил в карман пиджака.
На похоронах, когда он заканчивал свой панегирик покойнику, раввин вспомнил, что на нем тот самый пиджак, в котором он был в момент смерти Шломо. Раввин сказал: "Знаете, Шломо дал мне записку прямо перед смертью. Я ее еще не прочел, но, зная Шломо, я уверен, что она содержит слова утешения для всех нас".
Он развернул записку и прочел: "Ребе, сойди с моей кислородной трубки!!"
МНЕ ТОЖЕ НЕ ОЧЕНЬ НРАВИТСЯ ЭТА СЕМЬЯ
– Хаим, ты удачно женился?
– Нет.
– Почему?
– Окна во двор.
* * *
– Хая Соломоновна, вы не против сегодня поужинать вместе?
– С удовольствием, Абрам Ильич.
– Тогда у вас ровно в семь.
* * *
– Ой, ваш Абрамчик на лицо – вылитый папа!
– Это не страшно, был бы здоров!
– Добрый вечер, Сара Абрамовна! Как ваша головная боль?
– Ой, ушел играть в карты.
* * *
Записка от учительницы к родителям: "Уважаемые родители! Мойте своего Сему! Он пахнет!"
Ответная записка: "Уважаемая Серафима Львовна! Сему не надо нюхать! Сему надо учить!"
* * *
– Мадам Трахтенберг, когда ваша Софочка думает выходить замуж?
– Всегда!
* * *
– Боря! Не бей так сильно Изю! Вспотеешь!
* * *
– Сара! Сара! Ваш сын ест с помойки!
– Абраша! Много не ешь, скоро обедать!
* * *
– Мойше, когда тебя нету дома, соседи про тебя такое говорят!
– Ой, когда меня нету дома, так пусть они меня даже бьют!
* * *
– Мама, как мине правильно писать – "флякон– чик" или "фликончик"?
– Ой, напиши "пизурок", и все!
* * *
– Роза Соломоновна, что, ваша дочь родила?
– С чего вы взяли?
– Я видела, как она в парке вчера кормила ребенка грудью.
– Ой, так почему же сразу родила?! Если у девушки есть молоко и свободное время, отчего бы ей не покормить в парке ребенка грудью?
* * *
– Фима, ты нам больше не звони.
– Почему?
– После твоего визита у нас пропала серебряная ложка.
– Ты что, с ума сошел? Приди и обыщи меня и мой дом! У меня нет твоей ложки!
– Конечно нет, мы ее нашли.
– Так в чем же дело?
– Неприятный остался осадок.
* * *
Рабинович встречает Изю и говорит ему:
– Я купил ботинки на два размера меньше.
– Уже на ботинках экономишь? – спрашивает Изя.
– Да нет, – объясняет Рабинович, – просто, когда домой заходишь, там жена истеричка, там сын наркоман, там сосед орет, а ты снимаешь туфли, и так хорошо…
* * *
– Правда ли, что ваша дочь выходит замуж?
– Да, постепенно.
* * *
Во время обеда со стола падает ложка. Хозяин успевает ее поймать.
– О, тетя Хая в лифте застряла.
* * *
– Хая, смотри, какие у тебя кривые и волосатые ноги!
– А! Какая разница, на чем ходить на работу.
* * *
– Ты знаешь, моя жена так хорошо готовит и вышивает на пяльцах.
– Ха! Моя тоже не очень большая красавица.
* * *
Сын звонит своей матери:
– Ты знаешь, мама, я хочу жениться.
– Хорошо, сынок.
– Да, но она русская.
– Хорошо, сынок.
– Да, но у нас нет денег, и мы хотим взять у вас с отцом ваши сбережения.
– Хорошо, сынок.
– Да, но нам негде жить, и мы хотим поселиться в вашей комнате.
– Хорошо, сынок.
– Да, но что ты тогда будешь делать?
– Вот положу трубку и умру.
* * *
– Хаим, Сарочка уже три года как умерла, почему ты не женишься?
– Ты знаешь, я ищу женщину с астмой.
– ?
– После Сарочки осталось столько лекарств.
* * *
– Мойше, скажите, вы с вашей Басей счастливы?
– А куда деваться?
* * *
– Сара, ты помнишь, как мы опоздали на последний пароход в Стамбул и ты держала меня за руку?
– Да, я всегда держала тебя за руку.
– Ты помнишь, как закончился НЭП, меня посадили и ты держала меня за руку?
– Да, я всегда держала тебя за руку.
– Ты помнишь, как в тридцать седьмом мне дали пятьдесят восьмую и ты держала меня за руку?
– Да, я всегда держала тебя за руку
– Ты помнишь, как меня взяли, когда было "дело врачей", и ты держала меня за руку?
– Я всегда держала тебя за руку.
– Так, может быть, все неприятности у меня были оттого, что ты держала меня за руку?!
* * *
– Мендель, ты не мог бы одолжить мне пятьсот рублей?
– Пятьсот рублей? Столько я и родному брату не одолжу!
– Ну, своих родственников ты знаешь лучше.
* * *
– Это твой родной брат? – спрашивает Додик Менделя.
– Да, но он мой дальний родственник.
– Как это может быть?
– Я родился первым, а он был в семье одиннадцатым.
* * *
– Знаете, на еврейской свадьбе жених, по обычаю, не может поцеловать невесту.
– Почему?!
– Потому что рядом с женихом сидит его мама и все время твердит: "Кушай! Кушай! Кушай!"
* * *
Сват сватает единственную дочь местечкового богача. Перечисляет все достоинства жениха, под конец говорит:
– Но есть у него один маленький недостаток: заикается.
Обеспокоенная мать невесты:
– Что, всегда?
– Упаси боже! Только когда говорит.
* * *
Хана родила первенца. Вечером сходятся гости. Чтобы уберечь дитя от злых чар, родители убирают колыбель в темный угол комнаты и вместо ребенка прикрывают одеялом старую собаку.
Однако пожилая соседка Двойра не может перебороть любопытство.
Она приподнимает краешек одеяла, таращит глаза и говорит:
– Дай ему Бог здоровья! Вылитый отец!