Сарафанова Елена Львовна
Не бойся перемен
Ну почему мы, женщины, невзирая на возраст, так любим сказку о Золушке? Еще бы, бедная сиротка, ее обижают, мучают, несправедливо наказывают, а потом, за все страдания, награждают Прекрасным Принцем. Он забирает ее с собой, и они живут долго и счастливо.
Позвольте не согласиться.
Все говорят о Прекрасном Принце, но забывают о Волшебнице. Это она сделала счастливой Золушку, привела ее в божеский вид и подсунула в нужное время и в нужном месте скучающему Принцу. Кто знает, может, Волшебница еще и подтолкнула его за локоток, чтобы он выбрал именно ее крестницу.
А что же Золушка? В начале она – побитая замызганная собачонка, в конце – по-идиотски счастливая дуреха. О ней известно лишь то, что она всегда со всеми соглашается, но в своей жизни сама ничего не решает. Ей просто однажды повезло. Вот именно то слово, которое так и просится на язык. ПОВЕЗЛО!
Это то, чего хочет любой человек, всегда и везде. Ради этого он пускается во всякие авантюры, играет в азартные игры и готов заняться любым делом, лишь бы быть уверенным, что ему повезет.
Но все это не обо мне.
Я – Золушка в ее худшем варианте.
Я знаю о себе все, но ничего изменить не могу. Имея вполне пристойную фигуру, я умудряюсь выглядеть на 15 лет старше. Мой гардероб – это улучшенный вариант 50-летней матроны. Я стараюсь быть незаметной, так проще. Не нужно лишний раз обращать на себя внимание, мило кокетничать с противоположным полом, вступать в ошибочные связи, а потом ходить с разбитым сердцем, ругая себя последними словами.
Я пару раз попробовала, и мне не понравилось.
В жизни меня выручает лишь то, что я хороший специалист, меня ценят и уважают. Но когда в нашем коллективе происходят какие-нибудь мероприятия, типа вечеринки, дня рождения или празднования Нового Года – мое место в конце стола. Безусловно, благодарность коллектива к моим заслугам горячо высказывается, но это похоже на благодарность к матери, дети которой ждут, не дождутся, когда же она, выпив фужер шампанского, уберется домой.
Забыла сказать, что я – бухгалтер. Ненавижу свою профессию, потому что она превращает женщину в стерву. Благодаря внимательности, методичности и соблюдению законодательства, бухгалтер видит недостатки в работе других членов коллектива и требует их исправить. А кому это понравится, когда его тыкают носом в ошибки? Так и возникают конфликты, обиды, обвинения в пристрастии. И поделать с этим ничего нельзя, любой бухгалтер это знает.
Я уже не говорю о том, что умных начальников, которые бы ценили работу главных бухгалтеров вообще единицы. Правда, в последние годы изменилась и сама жизнь, и законы, и начальники. Наступая себе на горло, им приходиться мириться с требованиями бухгалтера, а то быстро вылетишь в трубу. Или сядешь.
Но положение самого бухгалтера от этого не сильно изменилось. Да, с ним считаются, но недолюбливают. А так как в последнее время ряды нашей братии заметно возросли, то и тех, кто поймет мои нарекания на издержки профессии, тоже много.
Ну не любят у нас бухгалтеров, и все!
А теперь кратко о себе, любимой.
Мое главное богатство – волосы. Светло-русые, с пепельным отливом, густые и гладкие, они достают мне почти до талии. Но на работе, чтобы не мешали, я их прячу в тугой узел на затылке.
У меня серые глаза, не просто серые, а светло-серые. Они никогда не бывают голубыми или зелеными. Ни цвет неба, ни яркая одежда не спасают меня. В сочетании с волосами, глаза на лице просто пропадают. Постоянно работая с бумагами, я заработала необычную аллергию. На свету мои глаза стали болеть и краснеть. Пришлось надеть очки, дымчато-желтые, но зато без диоптрий. В них я хожу постоянно и снимаю только вечером.
Мое лицо – это чистый холст. Что на нем нарисуешь, то и будешь иметь. Дома, если у меня подходящее настроение, я могу сделать из себя красавицу. Но на работу так не пойду. Максимум, что могу себе позволить – это легкий макияж и капелька духов.
Характер. Так и хочется написать: нордический, выдержанный. Из меня мог бы получился неплохой шпион. Мата Хари, только наоборот. Мир узнал ее, как красивую, роковую и коварную женщину. Меня же просто не заметят. Ничто так не маскирует женщину, как деловой костюм. Особенно, когда еще юбка ниже колен. Я выгляжу в таком наряде даже элегантно, если считать таковым старинный комод.
Что обо мне знают на работе? Я приветлива, сдержанна, у меня есть чувство юмора и я никогда не навязываю своего мнения, если это не касается бухгалтерии. Простого общения с сотрудниками у меня нет - за это спасибо отдельному кабинету и бесконечному потоку документов.
Мои родители утверждают, что я вспыльчива, люблю посмеяться и совсем не умею плакать. Если же слезы иногда и случаются, то от них я просто заболеваю и пару дней чувствую себя развалиной.
И еще – мне 33 года и я не знаю, как жить дальше. Нужны перемены, а я их боюсь. Хотя где-то, внутри меня, уже созрело желание все изменить, а то эти бухгалтерские будни просто убивают. Я ведь старею, а в моей жизни давно ничего не происходит. Только квартальные и годовые отчеты.
Почему я в начале завела речь о Золушке? Потому, что сама на нее чем-то похожа. Сижу и жду, а вдруг у меня объявится волшебная тетушка и исполнит хотя бы пару желаний. Смешно, правда?
И появится, наконец, в моей жизни мужчина, а с ним - море любви и смеха, интересных событий и приключений…
Во, меня занесло, дуру!
Единственное, что спасает от тоски одиночества – это Люська, подруга детства, отрада очей и праздник будней. Но о ней позже и подробно.
О работе. В фирме я работаю со дня ее основания. Ранее основной наш состав входил в большой производственный комплекс, выпускающий что-то там для военной промышленности. Но с началом перестройки все стало быстро разваливаться, зарплата катастрофически упала (да и выплачивали ее редко). Поэтому наши ребята решили создать собственную фирму и пригласили меня к себе бухгалтером. Опыт у меня был, т.к. почти 6 лет я проработала в централизованной бухгалтерии заводоуправления.
Бухгалтером я стала по незнанию. Поступала в институт народного хозяйства, чтобы стать экономистом, как мама и бабушка. И в дипломе у меня написано, что я экономист. А распределение получила на бухгалтерскую должность.
А теперь скажите, что собой представляет коллектив женщин в бухгалтерии? Правильно - террариум; и в этой "нежной" обстановке ты становишься объектом пристального внимания. Здесь все обсуждается: твоя одежда, макияж, фигура, мозги (часто – их отсутствие), даже принесенный из дому бутерброд. И как бы ты не старалась оградить себя от склок, сплетен и зависти, все равно, рано или поздно, таки станешь змеей. Потому что надо хотя бы изредка отплевываться от любимого коллектива, и желательно ядом.
Мой нынешний вид (или как сейчас говорят – имидж) – это результат кропотливой шестилетней работы коллектива, где средний возраст составлял 50 лет, и где я, молодая девушка, критиковалась по-матерински нежно, но беспощадно. А ссориться из-за внешнего вида с толпой ревнивых женщин – неблагодарное занятие. Быстро поняв это, я сочла нужным "состариться" и стать невидимой на общем фоне.
Так и получилось, что 6 лет работы в пожилом коллективе сделали свое "черное" дело. Я превратилась в то, чем являюсь сейчас и мне сложно отказаться от своей защитной оболочки.
Поэтому решение перейти на новую работу стало для меня началом новой жизни.
Как же я ошибалась!
Мне сейчас даже смешно вспоминать, до чего же я была наивной дурой.
Я честно хотела измениться и перестать выглядеть старой девой, но мне не дали такой возможности. Мои мальчики-начальники нахватались кредитов в банках и ну тратить их на личные нужды! А что кредит нужно возвращать и не думали. Я просила, ругалась, доказывала, что так нельзя, но никто меня не желал слушать. Конечно, часть денег пустили в производство, но к тому времени, когда пришел срок делать первый взнос в банк, денег не хватило.
А теперь угадайте с трех раз, кого во всем обвинили?
Правильно, меня! Слава богу, я не подавала подпись в банк, что освобождало меня от ответственности. Но ежедневно выслушивать лицемерные стенания, что это я во всем виновата, уже не было сил. Деньги в итоге таки нашлись, но остатки терпения я потеряла. И однажды сорвалась: устроила "разбор полетов", высказала все, что накипело, орала так, что слышал весь офис. После этого оставалось только уйти.
Дома я несколько раз прокручивала создавшуюся ситуацию и пришла к выводу, что другого пути не было. У меня высокий барьер терпения, но глупость и фальшь легко через него перепрыгивают.
Я немного пометалась по квартире, выкурила за ночь пачку сигарет, а на следующий день вернулась на фирму и написала заявление об уходе.
Меня отпустили!
Позже я поняла, что должна поблагодарить гонор моих начальников, которые сильно оскорбились из-за моего скандала. И даже расплатились за последний месяц, лишь бы расстаться со мной поскорее.
Чтобы закрепить разрыв, я уехала на три недели в санаторий, благо у родителей на работе "горела" путевка. Был март, в Крыму шли дожди, море штормило, и мне хотелось плакать над бессмыслицей собственного существования. А тут еще и панкреатит о себе напомнил. Вот я и лечилась: сидела на диете, валялась в постели с любовными романами и скучала, скучала, скучала.
Но и это было неплохо. По крайней мере, лучше, чем прошедший годовой отчет и рожи моих начальников.
А когда я вернулась из санатория, мама рассказала, что уже устала отбиваться от звонков моих бывших коллег. Все хотели жаловаться и плакаться в жилетку. Оказалось, что после моего ухода бразды правления в бухгалтерии и самой фирме взяла в руки жена главного шефа. Для этого ей хватило среднего образования, двухмесячных бухгалтерских курсов и 10 лет работы продавщицей.
Спаси нас, Господи, от таких начальников!
А дальше, как в плохой пьесе – сами можете представить. Это были бесконечные склоки, угрозы и скандалы. Один раз даже дошло до драки, правда, между самим шефом и его женой. Она победила.
Но мне это было уже не интересно.
Вскоре моя депрессия растаяла, как снег за окном. Период жалости к себе закончился, и я занялась домом. Перемыла окна и двери, перестирала шторы, вычистила ковры, натерла мебель. А потом, с чувством выполненного долга, села вязать себе джемпер. В душе поселилось удовлетворение и уверенность, что моя непонятная ситуация сама разрешиться, надо только еще немного подождать.
Я и ждала. Как Марья-царевна сидела у окна и вязала, или ходила по квартире, не зная к чему еще "придраться". Потому что нет предела совершенству, а мне в доме хотелось именно этого. Люся называла такое состояние дурью.
- Мать, - говорила она, - если тебе нечего делать, приходи ко мне. И хоть я недавно ремонт сделала, но для подруги ничего не жалко. Только оставь в покое свою квартиру, очень тебя прошу.
Квартира мне осталась после бабушки, маминой мамы. Она тогда работала начальником отдела в министерстве строительства, домой приходила поздно, уставшая. Мои родители, первые несколько лет жили с ней и отлично ладили, но когда родилась я, спокойная бабушкина жизнь закончилась. Она любила меня, но отдохнуть после министерского прессинга и посидеть в тишине стало сложно. И тут неожиданно соседи предложили купить их однокомнатную квартиру в соседнем доме. Бабушка не раздумывала. Все накопленное и отложенное на "черный" день пригодилось.
Она переехала, а меня стали водить к ней в гости по выходным. Уже школьницей, я часто забегала к бабуле после уроков и Люську, одноклассницу, приводила.
Надо сказать, что моя бабушка была очень интересным человеком. Много пережив и повидав в своей жизни, она и в старости осталась оптимисткой, и даже в буднях находила свои прелести.
Бабушка научила меня видеть и чувствовать природу окружающих нас вещей. И уметь наслаждаться ими. Перечень был бесконечным. Это домашний уют и красота накрытого к обеду стола, ароматические ванны и "чистка перышек" по выходным, поход в оперу и ночные посиделки с друзьями. Главное – получать удовольствие и уметь дарить его своим близким.
- Ты должна научиться баловать себя, Машенька, - наставляла меня она. – Потому что твои потребности лучше тебя самой никто не знает. Ни один мужчина не даст всего, чего тебе хочется. Но это нормально, ведь в жизни каждый думает о себе, в первую очередь, и ты тоже, кстати. Поэтому сама начинай холить и лелеять себя, как самую большую драгоценность. И получай от этого удовольствие. Ведь говорят же умные книги: "Учитесь любить себя, и это непременно отразится на вашей внешности".
Когда мне было 18 лет, бабушка умерла от инфаркта. Годы напряженной работы сказались уже, когда она стала заслуженным пенсионером. Мне до сих пор не хватает ее.
По сей день, я стараюсь жить бабушкиными заповедями, т.е. баловать себя. Но желание "холить и лелеять" чередуется с баловством иного рода. На досуге я люблю "поиздеваться" над своим телом. А это - утренняя пробежка и гимнастика, отжимание от пола и растяжки мышц, посещение тренажерного зала и сауны.
В перечень не входит салон красоты и парикмахерская. Это уже лишнее.
Джемпер, который я начала вязать, "уложился" в 4 дня. Чем же теперь заняться? Мысль о том, что нужно искать работу не давала покоя, но одно я знала точно - бухгалтерия не для меня. И хотя мне звонили с очень неплохими предложениями, я тихо упиралась.
В один из вечеров ко мне зашла Люся на чай с последними новостями. К чаю прилагалась бутылка отличного красного портвейна, пара лимонов и крекер (вместо пирожных). Люся настойчиво пыталась похудеть последние 15 лет, но никаких видимых признаков заметно не было. Она оставалась роскошной пышной женщиной. И если в 20 лет ее удручал свой внешний вид, то сейчас, в 33 года, она стала получать удовольствие и от себя самой, и от реакции на нее мужчин. Правда, "табу" на пирожные не отменила.
- Права была твоя бабушка, Машка, - говорила она. - Как только я понравилась самой себе, так все вокруг переменилось. Может завести теперь и нового кавалера? - Люся, улыбаясь, погладила себя по бокам, - Нет, я своего Валерика ни на кого не променяю. Раз он любил меня толстой в молодости, то и сейчас пусть балдеет. Это ему награда за терпение.
- Конечно, любой мужик, при встрече с тобой, видит сначала только твою роскошную грудь, ну а что там дальше - ему уже не важно, - иронично заметила я.
- Да, но, поговорив со мной, им всем приходиться признать, что у меня есть еще кое-что.
- Задница?
- Мозги! Ох, и зараза ты, Маня.
И так мы общались последние 5 лет: Люся себя хвалила, а я над ней подшучивала. Меня же она ругала последними словами:
- Посмотри, на кого ты похожа! Лицо, фигура – все высший класс. Как тебе удается при этом выглядеть крокодилом? Это нужно талант иметь, чтобы так скрывать свои достоинства! Другая баба полжизни отдала за такую внешность. Ты же только поганишь себя. И не рассказывай мне про свою дурацкую систему самозащиты. Это больные головкой могут такое придумать, а ты – нормальная. Просто боишься, что снова с мужиком не повезет, ведь правда? Так от этого никто не застрахован. Я, пока Валерика не встретила, сколько раз рыдала на твоей груди от несчастной любви? А ты? Залезла в деловой костюм, как в панцирь – ничего не видно и не слышно. Трусиха!
К тому моменту, когда половина бутылки была выпита, Люся выдала последнюю новость:
- От нашего Сережи (так она называла своего начальника) ушла очередная секретарша. И опять со скандалом.
- Он что, снова отказался жениться? - заулыбалась я. - Давай поподробнее, это ведь наша любимая тема.
- Можешь не сомневаться, отказался. Умный же мужик, но каждый раз попадается на старую удочку. Верит, что если рядом постоянно находится хорошенькая девушка, строит ему глазки, мило щебечет и ластится, то ее непременно нужно уложить в постельку. А им только этого и нужно. Сразу хотят из койки выйти в Первые леди. Сережа ведь у нас парень классный: спортивный, высокий, молодой.
- Постой, какой молодой? Ему уже за 40…
- Так это что – старый? Не смеши. Для мужика 40 лет, как для нас 20. Самый смак. И при солидной должности, квартира, машина, поездки за границу. А глаза – никогда таких не видела - настолько светло-карие, что кажутся золотыми.
- То есть, желтыми, как у совы, - фыркнула я. – Девочки, небось, влюбляются с первого взгляда. И не могут понять, глупые, что мужчина их мечты, успокоив жажду охотника, снова становится обычным начальником, и требует выполнения служебных обязанностей. А он еще и жениться не желает, гад такой.
Люся, подлив нам вина и включив чайник, встала на защиту любимого шефа:
- Ты давай, мать, не наговаривай. Можно подумать, эти "тургеневские девушки" были жестоко обмануты коварным соблазнителем. Как бы не так. Еще не известно, кто кого соблазнял. Да они все из юбок выпрыгивали, стоило Сережке оказаться рядом. А шеф – нормальный мужик, холостяк, постоянной дамы сердца не имеет, и если хорошенькая девушка ему откровенно себя предлагает, то грех отказываться.
А потом подруга добавила, что в связи с последними событиями, начальник зарекся брать на место секретаря молодых девчонок. Объявили конкурс и установили возрастной барьер: от 30 до 35 лет. Главное – опыт и деловые качества, а не внешность.
И тут я поняла – вот он, мой звездный час!
- Люся, я хочу попробовать.
- Что попробовать? - моя подруга непонимающе уставилась на меня.
- Я хочу участвовать в конкурсе.
Подруга ахнула:
- Машенька, солнышко, опомнись. Ты со своими мозгами хочешь работать секретарем? Да это все равно, что… - она остановилась на миг, чтобы подыскать сравнение. - Все равно, что отправить современный бомбардировщик опылять колхозные поля.
Я поперхнулась вином от такого сравнения, а потом мы вдвоем так ржали, что у меня заболели бока. Отсмеявшись, я серьезно сказала:
- Я буду принимать участие в конкурсе, а ты мне поможешь. Пойми, я не могу больше работать бухгалтером, это окончательно и бесповоротно. А другой профессии у меня нет. Так что же делать – идти торговать на рынок, чтобы не умереть с голоду?
А секретарь - именно то, что нужно. Хороший секретарь умеет не только печатать и подавать кофе. Сейчас всюду требуется секретарь-референт, а это намного больше. Это - как помощник, который и в документах разбирается, и сам почту готовит, а если нужно - берет на себя решение административных и производственных вопросов. Своего уровня, конечно. Поэтому и зарплата у такого референта тоже должна быть выше секретарской, намного выше.
- Слушай, хорошая мысль. Надо поговорить с Сережей, чтобы подыскивал именно такого специалиста, - задумчиво согласилась подруга.
- И, желательно, с высшим экономическим образованием.
Люся внимательно посмотрела на меня:
- Я вижу, ты решительно настроена?