Планету Парис-2 сотрясают драматические события - начинает действовать древнее проклятие Предтеч из Лабиринта Анкора… В этой ситуации сильные мира сего вновь остро нуждаются в услугах бывшего офицера Имперских десантных бригад - капитана Кирка ван Детчера. И возможно, секретная миссия Кирка и его отряда на планету Парис-2 позволит не только избавиться от власти древнего проклятия, тяготеющего над всей Империей, но и свести старые счеты. Кирк ван Детчер принимает вызов судьбы…
Содержание:
Игорь РЕВВА - ВЛАСТЬ ПРОКЛЯТИЯ 1
Глава первая - ДЕЖА ВЮ 1
Глава вторая - ОБЩИЙ СБОР 6
Глава третья - ОТРЯД КИРКА ВАН ДЕТЧЕРА 12
Глава четвертая - ДЕСАНТ 17
Глава пятая - ПРИЗРАКИ 23
Глава шестая - ЛЕДЯНОЙ АД 29
Глава седьмая - ЛАБОРАТОРИИ 35
Глава восьмая - ПОЛИГОН 40
Глава девятая - ПРИШЕЛЬЦЫ 46
Глава десятая - ПРИЗРАК ГРОНА КЕЛЛИ 51
Глава одиннадцатая - ИМПЕРАТОР 57
ПРИЛОЖЕНИЕ 62
Игорь РЕВВА
ВЛАСТЬ ПРОКЛЯТИЯ
Глава первая
ДЕЖА ВЮ
Сержант оглядел шеренгу заключенных. Он несколько лет вырабатывал такой вот взгляд - холодный и тяжелый, оценивающий, не предвещавший ничего хорошего. И это у него неплохо получалось - сержант с удовольствием отметил, что каждый, кто попадал под этот его взгляд, вздрагивал, опускал глаза, начинал сутулиться и старался сделаться как можно незаметнее. Знают, твари, что их тут ждет, удовлетворенно подумал сержант. Или не знают, а просто догадываются.
В этой партии было семеро заключенных - пятеро людей и двое кассилиан. Все - рослые, сильные. Самый лучший материал для работы на рудниках. Ну, и для скромных лагерных развлечений Имперской охраны - тоже.
Сержант еще раз внимательно оглядел шеренгу - на этот раз уже с определенной целью. Глаза его сузились до злобных щелей, губы на миг плотно сжались, и указательный палец ткнул в сторону одного из заключенных:
- Ты!..
Остальные невольно вздохнули. Они были наслышаны об урановых рудниках первой планеты Тарса, и сейчас каждый из них невольно радовался, что выбор сержанта пал не на него. Каждый знал, что нет никакой гарантии избежать ожидаемого ужаса. Но хотя бы сегодня остальным ничего не угрожало.
- Номер!.. - хрипло выдохнул сержант.
Выбранный им заключенный произнес длинный ряд накрепко заученных цифр и посмотрел на сержанта. И в том внезапно проснулась злоба - звериная, жестокая злоба, пробуждаемая безнаказанностью палача и беззащитностью жертвы. И еще тем, что этот заключенный - человек, обычный человек, ничем не выделяющийся из общей серо-зеленой массы, - смотрел на своего будущего мучителя спокойно, без паники и привычного страха. Сержанту даже на миг показалось, что в глазах этого преступника виден интерес к происходящим событиям. Ну, ничего, сейчас ему действительно будет очень интересно, подумал сержант, неторопливо набирая на клавиатуре названный заключенным номер.
Миг - и в воздухе повисла таблица, заполненная слабо светящимися символами. Взгляд сержанта медленно полз по строкам личного дела - имя, род занятий, биологический возраст, дата рождения, место рождения, состав преступления (ого! Сержант и не ожидал, что здесь, на Тарсе-1, может оказаться такая важная птица - самый что ни на есть настоящий государственный преступник категории "А"!), фотографии, особые приметы - и остановился на интересовавшей его графе.
- Ага, - удовлетворенно кивнул сержант. - Дата снятия матрицы - прочерк. Адрес айттера - прочерк… Отлично. Рядовой Кальдис! Вот этого - на айттер!.. - резко бросил сержант, указывая на заключенного.
- А мне бы хотелось развлечься с кассилианином, - задумчиво протянул здоровенный детина в новенькой форме рядового. - Говорят, они очень выносливые…
- Врут, - убежденно возразил третий человек, стоявший за спиной сержанта, одетый в точно такую же, но постарее, форму рядового Имперской охраны. Он был худощав, аккуратно выбрит, и вообще - весь его вид наводил на мысль о чем-то, гораздо более изящном, нежели охрана рудников Тарса-1. Будь на нем гражданская одежда, а не изрядно поношенная форма, его можно было бы принять за музыканта - тонкие холеные пальчики его нервно теребили рукоять "Гадюки" - импульсного бластера, висевшего на поясном ремне. Рука худощавого еще не привыкла к форме рукояти, "Уж" был ей знаком гораздо лучше. Но с появлением на рудниках Тарса-1 айттера надобность в парализаторах отпала и вся охрана постепенно обзавелась бластерами.
- Почему это - врут? - обиженно возразил детина, почесав свою рябую физиономию. - Мне Виллис рассказывал, из пятой смены. Говорит, часа полтора эти ящерки держатся, не меньше…
- Трепло твой Виллис, - усмехнулся худощавый.
- Ну… - с сомнением протянул детина. - Рик тоже говорил…
- Нашел авторитет. - Сержант неодобрительно покосился на детину. - Рик - известный дурак! Слышал, как он рапорт лейтенанту подавал? Мол, над заключенными тут издеваются… Придурок…
- Это из него еще не все благородство вышло, - усмехнулся холеный.
- Благородство, - покрутил головой сержант. - Кишки из него не выпускали, вот что. Не оказывался он в переделках ни разу, потому и несет подобную чушь. Его бы сюда три года назад, когда эти твари бунт подняли… Чего смотришь, дрянь!!! - заорал сержант на одного из заключенных, резко подаваясь вперед.
Заключенный вздрогнул, опустил глаза и часто-часто задышал. Лоб его покрылся потом, он даже попытался было поднять руку, чтобы стереть его. Но рука лишь безвольно дернулась и вновь безжизненной плетью повисла вдоль тела. Рябой детина удовлетворенно хохотнул.
- Да, это точно, - согласился он. - Не попадало еще Рику как следует…
Сержант нахмурился. Ему вспомнились события трехлетней давности. И ржавый железный штырь, пропоровший ему, сержанту, живот. И боль. Много боли…
- Дураки они, - равнодушно произнес худощавый. - Помнишь, как они тогда захватили корабль? А едва взлетели, как корвет сразу же их расстрелял…
- А вот интересно, - оживился вдруг детина, - почему айттер на снятие матрицы срабатывает только один раз, а? И ведь никак нельзя это изменить-то, вот в чем дело!
- А зачем тебе нужно менять?! - удивился худощавый.
- Ну, как это - зачем?! - в свою очередь удивился детина. - Вот с меня, например, матрицу снимали в полицейской школе. А может быть, я не хочу, чтобы меня там оживляли? Может быть, я хочу где-нибудь на Эльрийском курорте воскреснуть?
- На курорте! - фыркнул холеный. - С твоей-то рожей - только на курорт!
Рябой детина смолк, задумавшись о чем-то своем. Было видно, что занятие это - думать - для него непривычно. Казалось, даже слышно стало, как тихонько стучат в его голове какие-то примитивные мысли - словно перестук крошечных металлических шариков. Холеный насмешливо глянул на рябого, потом слегка толкнул сержанта локтем и указал глазами на их товарища. Сержант покосился, удрученно качнул головой и хмыкнул.
- Ты радуйся, - проворчал он, - что матрицу с тебя снимали не на нашем айттере. А то добывать бы тебе уран во веки вечные. Всю жизнь. И все остальные жизни, после каждого воскрешения…
- А помните, - опять оживился детина, - того, из прошлой партии? Здорово кричал, правда?
Сержант хотел что-то ответить ему, но тут вернулся рядовой Кальдис, ведя заключенного. Того пошатывало - после процедуры снятия матрицы у каждого хоть немного кружилась голова.
Сержант глянул в личное дело и плотоядно усмехнулся. В графе "адрес айттера" теперь значилось: "первая планета Тарса… урановые рудники, седьмой квартал".
- Рядовой Кальдис! - бодро приказал сержант. - Снять матрицы с остальных! И в шахты их! Живо!..
Затем сержант медленно поднялся, подошел к заключенному и встал перед ним, заложив руки за спину и медленно покачиваясь с носков на пятки.
- Теперь ты - раб! - усмехнулся сержант. - Твоя матрица зафиксирована на нашем айттере. И если ты умрешь, то оживешь именно у нас. Так что урановые рудники - это все, что тебе предстоит наблюдать целую вечность. А умирать тебе придется часто. И очень интересными способами. У нас вообще никто не умирает редко и своей смертью или от облучения. Потому что каждый из подонков, оказавшихся тут, с самого начала должен понять, кто есть кто. Кто мы, а кто вы. Мы - охрана. Те, кому Император доверил наблюдение за порядком на рудниках. А вы… Вы - никто. Ты понял меня?
Заключенный кивнул.
- Так вот… - Сержант вдруг почувствовал себя неуверенно - ему никак не удавалось разглядеть в глазах стоявшего перед ним человека привычного страха. - Так вот, первое, что тебе надлежит запомнить, это то, что тут не курорт, тут - каторга. Ты понял меня? Ка-тор-га-а-а!!! - протянул сержант, приближая свое лицо к лицу заключенного. - И планета эта называется Тарс, а не Эльри или там ещё как-нибудь… Каторга, а не курорт, - снова повторил он и на миг задумался. Словно бы и сам усомнился, а правда ли тут не Эльрийский курорт?
- Я запомнил, - согласился заключенный.
Молниеносным движением сержант нанес ему короткий удар в живот, от которого заключенный согнулся пополам, пошатнулся и хрипло закашлялся.
- Второе, что тебе надлежит запомнить, - спокойно продолжал сержант, - это то, что ты не должен раскрывать свою пасть. Даже когда тебя станут бить. А бить тебя будут часто. День, когда этого не произойдет, ты должен будешь считать праздником. А праздники на Тарсе-1 большая редкость. Ты понял?
Заключенный выпрямился и кивнул. Его сильно шатало, глаза покраснели, на губе выступила капелька крови.
- А когда мы тебя забьем насмерть, - говорил сержант, - ты должен быть благодарен, что это произойдет быстро. Относительно быстро, разумеется, - добавил он. - Потому что неблагодарные рабы всегда получают хороший урок сразу же после оживления. Ты понял?
Заключенный кивнул.
- Хватит уже ему мораль читать! - проворчал детина, подходя к заключенному.
Сержант хмуро посмотрел на детину и снова перевел взгляд на заключенного. Он все еще испытывал чувство неуверенности. Словно держишь в руках парализатор "Уж-игла", заряженный смертельным ядом. И знаешь вроде, что противнику никуда не деться, а все равно не по себе, все равно свербит мысль, что вместо яда в иглах обычная, относительно безвредная жидкость, способная лишь обездвижить на время. Так же и с этим заключенным…
- Наши имена тебе знать незачем, - сказал сержант. - Потому что ты никогда не будешь обращаться к нам по имени. Единственное, что тебе надлежит запомнить, это то, что мы - охрана. Крепко запомнить, навсегда. Ты понял?
- Я запомню, - хрипло произнес заключенный.
Сержант взмахнул рукой, но кулак его не достиг цели. Заключенный перехватил руку сержанта, сжал ее, дернул на себя и вывернул. Сержант испытал невыносимую вспышку боли и услышал, как хрустнула кость в локтевом суставе.
- Я запомню, - повторил заключенный. - И я обязательно вернусь сюда. И тогда уже умирать будешь ты. Часто и медленно…
Худощавый неожиданно возник за спиной заключенного, но тот резко пнул назад ногой и худощавый с визгом рухнул на колени.
- Это касается всех троих, - добавил заключенный, отталкивая от себя сержанта и нанося удар оторопевшему и потому совершенно не сопротивляющемуся детине.
Детина, казалось, этого удара даже и не почувствовал. Он ошалело посмотрел на заключенного и растерянно произнес:
- Ну, теперь тебе конец!..
И тут слух резанул громкий свистящий шорох выстрелившего бластера. Голова заключенного дернулась, на виске возникло черное обуглившееся пятно, человек как-то неестественно повернулся, взмахнул руками, словно собираясь пуститься в пляс, и рухнул на металлические плитки пола.
- Идиот… - прошипел сержант, подходя к заключенному и массируя на ходу руку. - Чуть руку мне не сломал, сволочь… Ты как? - Он посмотрел на холеного, все еще державшего в руке бластер. - Потомство иметь сможешь?
Детина захохотал.
- Я его на лоскутки порежу, - проскулил холеный, с трудом поднимаясь на ноги. - Я его… он у меня… сволочь…
- Пошли к айттеру, - прервал его сержант, глядя на начавший уже дымиться труп заключенного. - Он должен ожить минут через пять.
Тело заключенного истаивало на глазах. И через миг на полу осталась лишь кучка серо-зеленой одежды.
- Пошли, - поторопил сержант, первым направляясь к двери.
- Ну, сейчас он воскреснет, - многообещающе простонал холеный, кое-как перебирая ногами, - уж я ему устрою… Давно я не был так зол.
- Давно ты как следует не получал! - хихикнул детина. - А ведь и мне от него досталось! - С неожиданным удивлением детина посмотрел на сержанта, словно только что вспомнил удар, нанесенный ему заключенным. - Ну, сволочь! Раз двадцать убью его, это точно!..
И детина принялся живописно излагать, что именно он будет делать с заключенным, когда тот воскреснет. Сержант тяжело вздохнул - воображение у детины было убогое, и дальше "я его так" и "я его этак" фантазии не заходили. Злобный же прищур худощавого был страшен. Сержант невольно посочувствовал несчастному заключенному, которому предстояло провести немало часов в обществе этого холодного, жестокого и беспощадного садиста. Впрочем, жалость эта мелькнула и пропала. Потому что сержант тут же вспомнил, что приходилось испытывать ему самому - сержанту Имперской охраны, - когда случалось оказываться в подобном положении.
Часовые у дверей, за которыми располагался айттер, при появлении этой решительно настроенной троицы встали по стойке "смирно". Сержант приказал открыть дверь, и они вошли в просторную светлую комнату. Стены, пол и потолок тут были выложены белой пластиковой плиткой, легко моющейся и совершенно не пропускающей за пределы комнаты никаких звуков. Ослепительно-белый овальный диск айттера на этом фоне почти не был заметен. Тонкие изогнутые ножки, на которых покоился диск, тоже не бросались в глаза, и создавалось впечатление белого облака, парящего в вылинявшем от жары небе. Лишь небольшой пульт управления напоминал о том, что здесь, в этой комнате, находится айттер - устройство, способное вернуть к жизни любое живое существо, которое предварительно было подвергнуто процедуре снятия матрицы.
- Успели, - облегченно вздохнул худощавый, увидев пустующий пока диск, и плотоядно ухмыльнулся. - Даже сигнал еще не сработал…
Сигнал срабатывал каждый раз за две минуты до появления объекта - неприятный звук высокого тона, ярко-синяя мерцающая полусфера, окутывавшая белый диск. Ничего этого пока не было.
Сержант вдруг подумал, что никто толком не знает, как именно снимается матрица. Что айттер измеряет, запоминает, фиксирует? И как он воссоздает человека? Да и не только человека - ксионийцы, кассилиане и альгатирейцы тоже бывали гостями урановых рудников Тарса-1. Вечными гостями, умирающими бессмертными. И каждый раз айттер срабатывал как часы…
Сержант нахмурился. Эта мысль почему-то вызвана у него тревогу. Некоторое время он пытался понять, что же его беспокоит, но так и не смог. И только когда его худощавый приятель посмотрел на часы и недовольно проворчал: "Долго что-то…", до сержанта дошло, что - да, действительно, на этот раз что-то слишком уж долго.
- Не пора еще? - нетерпеливо спросил детина.
- Вроде пора бы уж, - пожал плечами сержант. - Ладно, подождем еще, куда он денется?!
Прошло десять минут. Овальный диск по-прежнему оставался пуст.
- Что-то он долго не воскресает, - проворчал худощавый.
- Испугался! - захохотал рябой детина.
Сержант промолчал. Действительно, на этот раз процесс воссоздания занял намного больше времени, чем это бывало обычно. Пять - семь минут… ну, пускай, десять. Но они стоят здесь уже минут пятнадцать, не меньше!..
У сержанта мелькнула совершенно дикая мысль, что заключенный вообще не появился. Но это же просто невозможно! То есть возможно, конечно… Если айттер, на котором была снята матрица, разрушен и перестал функционировать. Именно - не вышел из строя, а полностью разрушен. Потому что вывести из строя айттер до сих пор не удавалось никому - основным элементом его служит этот самый белый овальный диск. Сложная конструкция из кристаллов, в которой никто до конца толком так и не разобрался, ни один ученый. Пользуются, а как она работает - представляют себе довольно смутно. И повредить этот диск невозможно, разве что сунуть его в какую-нибудь сверхновую звезду. Но подобного, разумеется, никто с этим айттером не вытворял. Так что сбой в его работе просто невозможен, если…
Если матрица, только что снятая с человека, была не первой. Воскрешение всегда происходит лишь на том айттере, на котором была снята первая матрица. Однако в личном деле этого заключенного не было указано, что матрица уже снималась.
Сержанту стало неуютно. Он вдруг понял, что товарищ- здоровенный детина - прямо сейчас озвучивает все его мысли. И, глянув на второго своего спутника, сержант догадался, что эти же мысли присутствуют и в его голове.
- Не может быть! - убежденно говорил детина. - Мы же видели, что матрица с него не снималась. А у каждого, с кого снималась, есть пометка в личном деле. Да и не прислали бы сюда того, с кого матрица уже снята. Сюда только "чистых" присылают; как же иначе?…
- Заткнись, - пробормотал худощавый. - Заткнись, пожалуйста. Я очень тебя прошу…
Голос его постепенно понижался, пока не начал звучать подобно злобному шипению. Но на детину это никакого эффекта не произвело. Он недоуменно пожал плечами и повернулся к сержанту.
- Ведь не бывает же так, правда? - наивно спросил он.
- А как бывает? - медленно произнес сержант, продолжая в упор глядеть на белый овальный диск айттера, словно надеялся взглядом вытащить из небытия строптивого заключенного.
- Как бывает? - переспросил детина и пожал плечами. - Как всегда… Ну, когда они воскресают…
- Как всегда… - тупо повторил сержант, не сводя с айттера глаз.
- Ну да! - подтвердил детина. В голосе его что-то изменилось. Он шумно сглотнул слюну и посмотрел на худощавого. - Правда?
- Заткнись, - едва слышно ответил тот, также не отводя взгляда от белого диска.
- Просто тут, наверное, что-то поломалось! - громко заявил детина. - Не может же быть, чтобы тут ничего не поломалось, правда?