Ветер снизу переходил в теплые порывы, иногда настолько сильные, что они отбрасывали Найла назад от края утеса. Однако люди-хамелеоны даже не колебались. Они шли с милю или больше, выступ, иногда спускался, иногда поднимался, иногда извивался, но всегда оставался примерно той же самой ширины, так, что в Найле росло подозрение, что тропа была вырублено в утесе руками. Это предположение подтвердилось, когда, после крутого поворота направо, Найл оказывался перед обширным пролетом неровного пути. Неровности варьировались по высоте, от шести дюймов до двух футов, и хотя тролль продолжала продвигаться вперед, не изменяя темп своих широких шагов, Найл и люди-хамелеоны стали передвигаться намного медленнее, часто используя руки, чтобы себе помочь.
Свет вокруг них был тускл, как звездной ночью. Найл смотрел себе под ноги, но в какой-то момент, он поднял глаза, чтобы поглядеть вверх, и почувствовал как ойкнуло сердце. Подъем был почти закончен, огромный мост простирался от уступа через пропасть с заливом магмы, от которой ветер с ревом дул вверх. Мгновение спустя они остановились на плоской платформе у начала моста на вершине скалы, примерно в сотню ярдов шириной. На дальней стороне, выступ исчез, вероятно, снова углубляясь в толщу горы.
Найл рассмотрел, что "мост" впереди был природного происхождения, примерно пятнадцати футов шириной. Поверхность моста была выгнута как гигантский ствол дерева. Мысль о попытке идти по нему в ревущей буре заставила сердце Найла замереть, и он решил поползти дальше на четвереньках. Поскольку тролль следовал впереди, он видел, что, буря дула снизу и мост вообщем-то защищал от нее. Только слабый ветер обдувал путешествующих через мост.
Хотя поверхность скалы была неровная, и изъедена ямами, провалами и трещинами, было нетрудно удерживать равновесие. И так как мыслеотражатель теперь мешал Найлу сосредоточить внимание, он достал его из под туники и повернул другой стороной. Через несколько минут вновь установился мысленный контакт с людьми-хамелеонами. Как только это произошло стало светлее и Найл теперь мог ясно видеть, как мост изгибается дугой в центре, и затем спускается к плоскому, скалистому уступу на дальней стороне провала, в четверти мили впереди.
Теперь, когда он снова разделял сознание людей-хамелеонов, Найл обнаружил, что знает ответы на все вопросы, которые его беспокоили. Для начала, он узнал, что тролль был хранителем этого моста, без его разрешения, никому не позволялось пройти. Оказалось, что местные тролли жили в пещерах, которые были частью разветвленной сети проходов, ответвляющихся от главного туннеля. Вообще они не особенно любили людей, но сделали исключение людям-хамелеонам, от которых видимо получали некоторую пользу, природу которой Найл был неспособен ухватить. Исключение, к счастью, распространялось и на гостей людей-хамелеонов.
Найла озадачило то, что, несмотря на их гигантского защитника, люди-хамелеоны казались странно напряженными и возбужденными, и, приближаясь к центру моста, стали двигаться быстрее. Найл стал уставать. Он не замечал ничего тревожного, хотя ветер, казалось, нес запах, который пробудил неприятные воспоминания. Мгновение спустя он опознал запах: гниющая плоть, которую он ассоциировал с трупом своего отца, и с телами, оставленными разлагаться в квартале рабов. (Когда Найл попал в город Смертоносца-Повелителя, рабы держались в неведении их истинного назначения, пищи пауков, и нескольким трупам рабов позволяли гнить, чтобы ослабить подозрения.)
Найл моргнул. Люди-хамелеоны, идущие перед ним просто исчезли. Он мог все еще ощущать их присутствие, но они стали невидимыми. В то время как он все еще оглядывался в замешательстве, запах гниющей плоти, усилился, и что-то холодное и влажное ударило по затылку, заставив Найла упасть на четвереньки. Рука держащая за волосы, предотвращала его попытки повернуть голову. На руке, которая ухватила его за шею, чувствовались больше как у птицы когти. Когда он дотянулся до нее, его руки сомкнулись на костистом запястье, которое было холодно как лед. Повернув голову назад, он увидел лицо, которое немногим отличалась от черепа, с погруженными глубоко в глазницах глазами.
Что-то схватило его за лодыжку. Охваченный паникой, Найл лягнул назад, вопя от страха; нечто его отпустило. Он сумел развернуться, и его кулак ударил в костистое лицо. Захват на его волосах разжался. Тогда, к его облегчению и удивлению, нападавший стал распадаться на части, и тут Найл смог его разглядеть. То, что лежало у его ног, казалось просто грязной кучей воняющих, как останки с кладбища, костей.
Вокруг него, невидимые люди-хамелеоны сцепились со странными и отвратительно пахнущими существами, которые бросались на мост как птицы. Существо перед ним, которое имело редкие седые волосы, было очевидно живо, цепляясь за невидимую добычу как всадник вскочивший на лошадь. Найл схватил его за волосы и потянул, затем издал крик отвращения, поскольку волосы остались в его руке, с кусками гниющей плоти. Белые личинки ползали по обнажившейся поверхности черепа.
Испуганный, что его могут столкнуть с моста в котёл магмы внизу, Найл посмотрел на гигантскую фигуру тролля, чтобы увидеть, подвергся ли он нападению. Как только он посмотрел, возникла ослепительная вспышка, и запах озона заполнил воздух. Тролль стоял в стороне, протянув правую руку, раздался потрескивающий звук, и новый зигзаг молнии прыгнул с конца его пальца и ударил в летящее существо, которое только что приземлилось на скале. Оно, казалось, взорвалось и исчезло как пузырь, не оставив ничего, только пар от него пахнул распадающейся плотью, как от повара на кухне во дворце Найла, когда кипятили тухлое мясо. Тролль выглядел демонически, как некий бог разрушения, сломанные зубы обнажились в ухмылке. Каждый раз, когда он протягивал пальцы, молния потрескивала в коротком взрыве, каждая длительностью в долю секунды. Одно из летящих существ было в пределах нескольких шагов от Найла, когда оно было поражено, Найл почувствовал удар электроразряда, и одновременно мелкие фрагменты, как песчаная буря, обсыпали его лицо.
В течение минуты, все было закончено, и летающие существа исчезли. У Найла вызывало отвращение зловоние, и он чувствовал, что его сейчас стошнит. Прежде, чем это случилось он вспомнил про мыслеотражатель и быстро перевернул его под туникой. Тут же разум взял все под контроль и подавил тошноту.
Теперь он был в состоянии более детально рассмотреть возвышающуюся массу, оставленную позади них нападавшими. Найл понял, что они не были скелетами, а были трупами в начальном состоянии разложения. Их была дюжина или больше, и некоторые даже имели на себе фрагменты одежды. Эти фрагменты одежды представляли собой куски ткани, грубая серая текстура которой указала Найлу, что это была одежда рабов.
Найл чувствовал себя страшно уставшим, но поспешил вслед за людьми-хамелеонами, которые были теперь видимы. Через нескольких минут они были на дальней стороне моста, на твердой почве. Там, к удивлению Найла, люди-хамелеоны попадали на землю, тяжело дыша. Они всем своим видом показывали, что нападения закончились. Без сомнения во многом благодаря тому, что тролль стоял рядом как огромная черная статуя.
Найл никогда не чувствовал себя настолько расстроенным из-за неспособности говорить с его спутниками на человеческом языке. Он хотел знать о том, что произошло и почему их нападавшие, были разлагающимися трупами рабов. Он сидел уперевшись лбом в колени, огромная усталость, охватила его. Он едва имел силы дотянуться под рубашку и повернуть мыслеотражатель. Зловоние смерти заполнило воздух, но он едва заметил это. На шее образовалась язва, где рука схватила его, то же было и с лодыжкой. И когда он поглядел на свою лодыжку, то увидел, что плоть раздулась и покрылась маленькими пузырями, которые, казалось, были заполнены кровью. Он дотянулся до шеи, и почувствовал подобные пузыри и там. Найл чувствовал, что его истощение было связано с этими пузырями.
Казалось прошло лишь мгновение, кто-то коснулся его плеча, и он вскрикнул от неожиданности. Но это был только один из людей-хамелеонов. Найл понял, что он спал, но понятия не имел как долго. Он все еще чувствовал себя утомленным и жгучая боль на шее и в лодыжке превратилась в пульсирующую боль. Другие уже стояли. Он поднялся на ноги, и последовал за людьми-хамелеонами, которые уже отправились дальше.
Теперь земля больше не была тверда под ногами. Все было покрыто серым, бархатным мхом. Над землей стелился туман, напомнивший Найлу о ночи, которой он ушел из города жуков с другой группой спутников, отправлявшихся на поиски Крепости. Это создавало впечатление нереальности происходящего, что во многом было следствием усталости. А вот люди-хамелеона казалось двигались с новой энергией. Найл предположил, что они вероятно уже близки к цели.
C четверть часа он шел на автомате, за людьми-хамелеонами, идущими впереди. Дорога стала подниматься и вывела в узкую долину, обрамленную голыми скалами. Земля под ногами стала гладкой как дорога, хотя была настолько узка, что пришлось идти цепочкой. Тролль впереди испытывал небольшие трудности, связанные с его массивными ногами, хотя он возвышался над наклонными стенами. Найл, зная что его ожидают, встряхнулся и поднял голову. Они достигли конца подъема.
Долина закончилась, и свет, казалось, увеличивался, как при рассвете. Они стояли на вершине плато над озером, которое простиралось между холмами на протяжении около двух миль. Даже если бы он был один, то Найл знал бы, что это озеро священно, хотя он затруднился бы объяснить почему.
По всей его длине, за исключением склона, на котором они стояли, холмы, обрывались круто в воду, которая была очень черна. На поверхности воды, отражалось небо, показывая как в зеркале каждое плывущее облако. Вокруг витало ощущение тайны.
С того момента как он ушел из дома в пустыне Северного Хайбада, Найл видел два больших водоема: море и соленое озеро Теллам. Оба вызывали его восхищение. Но священное озеро внушало страх, как будто говорило о некой огромной тайне. Это походило на некую глубокую вибрацию, которая заставила весь его организм внимать с большим вниманием, как будто слушая заветное. Даже тролль, казалось, был затронут этим. Он стоял там как некая большая черная статуя настолько неподвижно, что Найл, предположил, что он превратился в камень. Сам Найл был бы рад стоять там, в течение многих часов или дней. Он впитывал окружающее спокойствие, как пустыня поглощает дождь.
Люди-хамелеоны, наконец, последовали за лидером вперед под уклон. Спуск покрывал серый, бархатный мох, гладкость которого заставляла идти с осторожностью. Найл заметил, что, в самой крутой части cклона, была вырезана цепочка небольших полостей, очевидно служащих для сиденья, с плоскими седалищами и спинками, размещенными как в амфитеатре. Предназначенные очевидно для того, чтобы люди или существа, приблизительно того же самого телосложения, приходили сюда, садились и любовались озером.
На последних пятидесяти футах склон стал менее крутым, создавая эффект, мало чем отличающийся от пляжа. У воды, как заметил Найл, серый мох стал зеленым, и непосредственно в воде, развились крошечные ветви, похожие на морские водоросли. В нескольких шагах от берега, вода выглядела настолько чистой и прозрачной, что была почти невидима.
Люди-хамелеоны, будучи голыми, вошли прямо в воду, и, к удивлению Найла, продолжали идти, пока их головы не скрылись. Найл задержался, чтобы снять сандалии и тунику. Зеленый мох имел мясистую консистенцию, которая, казалось, ласкала его ноги, как будто он шел по крошечным язычкам. Найл ступил в воду, которая была прохладной, но далеко не холодной. Он испытал порыв восхищения, который перехватил дыханье. Теперь он мог понять, почему люди-хамелеоны шли, пока полностью не погрузились.
Ощущения походили на те, которые он испытал, стоя под струйкой энергетической жидкости, капающей с потолка в туннеле. Снова, он был переполнен пылающей силой, которая наполнила его ощущением чистоты, совершенства и радости. И насколько Найл заходил глубже в священное озеро, настолько он чувствовал, что вода очищает его организм. Как и люди-хамелеоны, он продолжал идти, пока его не накрыло с головой. Тогда с удовольствием, подобным тому какое испытываешь после глубокого сна, Найл прошел несколько шагов назад, пока его голова не оказалась над водой. Необычные ощущения охватили его, когда он попробовал воду на губах и обнаружил, что она горька.
Найл сожалел, что они побыли в воде только несколько минут, люди-хамелеоны начали выбираться на берег. Хотя было искушение остаться подольше, Найл решил, что он должен следовать за ними. Выходя из воды, он заметил кое-что, что его озадачило. Вода, которая была полностью прозрачна и чиста, когда он вошел, теперь была полна крошечных белых частиц, каждая размером с булавочную иголку. Он зачерпнул немного воды в пригоршню и рассмотрел поближе. Было трудно сказать, были ли частицы фрагментами небольшого количества белой неорганической субстанции, или растительного вещества. Но когда он положил одно из них на язык, оно оказалось на вкус настолько горьким, что он выплюнул. Был простой способ все узнать - попробовав влиять на них, как когда-то Найл влиял на рой клейковидных мушек в городе жуков-бомбардиров. Если бы это был минерал, то было бы намного тяжелее влиять на это, чем на живое существо.
Соответственно, Найл повернул мыслеотражатель на груди. Опять, как и прежде, это нарушило мысленное общение с людьми-хамелеонами, и погрузило его в полусумерки. Но в пригоршне, поднятой на уровне грудной клетки, он мог все еще четко видеть белые частицы. Найл сконцентрировал все внимание на них. Результат был поразительным. Частицы внезапно замерли в том же несуразном положении, как это наблюдалось и у клейковидных мушек. Это могло означать только одно. Это был не минерал, и даже не растительное вещество. Это явно была некая простая форма жизни, типа крошечной личинки. Что подтвердилось мгновение спустя, когда роящиеся фрагменты стали отзываться все более вяло, пока совсем не замерли. Это означало, что Найл убил их, как Доггинз когда-то уничтожил рой клейковидных мушек, управляя их бешенной деятельностью, пока они не умерли от перенапряжения.
Когда Найл ступил на мягкий зеленый мох, он обнаружил, что его тело было покрыто тонким слоем белых частиц, он отряхнул их руками. Подобрал тунику и использовал ее как полотенце, чтобы вытереть себя насухо. Надев тунику и повернул мыслеотражатель, Найл последовал за поднимающимися вверх по склону людьми-хамелеонами. Они теперь отдыхали на вырезанных в ряд местах на каменном склоне. Как и склон, места были покрыты слоем серого мха; сев, Найл почувствовал прохладу. Вся боль и усталость ушли. Он также заметил, что красное кольцо пузырей вокруг его лодыжки исчезло.
Найл закрыл глаза, сосредоточившись на чувстве радости, которое теперь проникало в его тело. Это мало чем отличалось от чувства теплой энергии, которое он испытывал после приема пищевых таблеток в Белой Башне. Отличие было в том, что эта энергия охватывала его тело целиком, пощипывая нервы своего рода слабым электроразрядом.
Найл заметил, что отдых по методу людей-хамелеонов отличался от нормального отдыха, который достигает определенного предела, после которого или остается на определенном уровне удовлетворенности или переходит в сон. Тут совместное расслабление, плывет мягко, не встречая пределов, создавая ощущение погружения в спокойную и глубокую яму. Их способность расслабиться, как он понял, возникала из ощущения безопасности, люди-хамелеоны не чувствовали никакой опасности. Люди всегда должны оставаться начеку, на случай внезапного возникновения опасности. Даже когда есть ощущение полной безопасности, сила привычки препятствует людям расслабиться слишком глубоко. А люди-хамелеоны не сформировали такую привычку. Их способность делать себя невидимыми означала делало это ненужным. И теперь, когда Найл научился расслабляться глубже его нормального предела, он выявил другую интересную возможность. Люди-хамелеоны могли не только становится прозрачными, они могли также заставить их тела исчезнуть полностью, таким образом что их не могли даже коснуться. Это было совершенно логическим развитием их возможностей.
Первый эффект расслабления должен был замедлить его сердцебиение, пока оно не стало едва заметным. Достигнув точки, когда казалось, сердце остановилось полностью, хотя Найл мог все еще его чувствовать, пошло слабое пульсирование губ и образовался высокий свистящий шум в ушах. Когда это прекратилось, дальнейший эффект походил на свет, становящийся более ярким, или на тишину, которая увеличивается, когда каждый звук замирает. Все мысли исчезли, и сознание Найла стало полностью невесомым. Тишина была настолько полна, что он мог даже услышать звук его век, когда он моргал.
В этом состоянии Найл понял то, какую цену люди платят за их более высокий уровень жизненной активности. Их тела походят на фабрики, которые вибрируют с ревом машин. С момента рождения ребенок, хочет исследовать все, перемещаясь, касаясь ярких объектов и пробуя их на вкус. Глядит из колыбели в огромный мир взрослых и света, который включают после наступления темноты. Ползание и хождение становится необходимой потребностью, исследовать дальше и глубже этот мир бесконечного очарования. Энергия становится постоянным запросом. Этот мир, кажется, простирается в бесконечность, как некий огромный железнодорожный вокзал, с его рельсами, простирающимися во всех направлениях. Он должен исследоваться, требуя все больше энергии. Таким образом, люди превращают себя в фабрики энергии, в которых рев машин становится настолько постоянным, что перестает замечаться.
Теперь, в этой глубокой неподвижности, он мог понять, почему люди-хамелеоны предпочли невидимость. Они жаждали пустоты и тишины, что наиболее соответствовало образу их собственного существования и позволяло наилучшим образом воспринимать все проявления природы вокруг них.
Но такой подход имел и свои недостатки. Найл смотрел на священное озеро, загрязненное некими крошечными существами, которые также жаждали энергии. Невидимость не объясняла существование этого паразита.
Поскольку их чувства были на той же самой волне как у Найла, люди-хамелеоны могли понять, о чем он думал. Они не обижались на откровения Найла, так как все это были реальные факты. Они привели сюда Найла именно для этого. Они хотели показать свое единство с природой, которое вместе с тем не вязалось с этим загрязнением озера. Найл сформулировал мысленный вопрос: откуда это загрязнение появилось? Они показали ему ответ: от некоего источника, который втекал с другого конца озера. Но никто не знал, откуда этот источник течет. Ненужно было спрашивать, почему они не знали. Найл знал ответ. Территория людей-хамелеонов простиралась между водопадом, где река вытекала из-под города пауков, и до священного озера. Другие территории их не интересовали.
Чувствуя, что его вопросы нарушают отдых его компаньонов, Найл снова расслабился, в тишине. Теперь Найл понимал, почему люди хамелеоны никогда не спали. Это состояние глубокого спокойствия делало сон ненужным.