Что поделаешь, компьютер – не человек. Кира хихикнула и тут же одернула себя: нужно сохранять серьезность. Пока есть время, надо поразмыслить над тем, как быть дальше. Наличные следов не оставляют. Доллар давно уже не является конвертируемой валютой, однако на территории Союза лучше расплачиваться именно долларами. Разумеется, от уков никто не откажется, но того, кто платит ими, безусловно запомнят. Пойти в банк и поменять? Эти сведения точно попадут в базу данных, и кто-нибудь может заинтересоваться, с какой стати она поменяла деньги. Так или иначе, необходимо раздобыть наличных – и постараться навести Сепо на ложный след…
Весело позвякивая на ходу, подкатила роботизированная тележка; выдвинулся поддон с заказом. Кира перебрала одежду, натянула переливчатую блузку и черные слаксы, остальное сложила в саквояж и вышла из кабинки.
– Надеюсь, все в порядке, миз Дэвис? – осведомился приемщик с елейной улыбкой. Почему он запросил компьютер, как зовут клиента? Кстати, и не подглядывал ли, пока она одевалась?
– Да, спасибо, – отозвалась Кира.
– Вы из космоса?
– С чего вы взяли? – Кира внутренне напряглась. Может, у него есть разрешение на проверку всех сведений о клиентах ателье? Впрочем, когда запрашивают подобную информацию, база данных в Кито вред ли требует пароль.
– Мне так показалось по вашему виду, миз. Вы говорите как североамериканка, а держитесь… ну, гордо, что ли. Всю жизнь мечтал побывать в космосе.
Кира уловила в тоне приемщика зависть и легкое сожаление. Интересно, доводилось ли ему вообще путешествовать? Похоже, да; во всяком случае, он употребил форму обращения, которая здесь не очень-то в ходу.
Путешествия… По мультивизору показывают голографические фильмы. Если человек может позволить себе витаприставку, у него создается почти полная иллюзия реальности изображения. Однако видеть сады Тихополиса, ловить аромат, исходящий от гигантских цветов, испытывать на прочность нервную систему, когда кажется, что вот-вот очутишься в невесомости – всего этого недостаточно. Ты сознаешь, что сидишь дома, что не в силах пройтись по той же Луне, что все, что может с тобой случиться, заранее заложено в программу. Кира поняла, что ей представилась хорошая возможность.
– Да, я работаю наверху. – В подробности вдаваться не стоит. В нынешних условиях хвастаться тем, что ты пилот, по меньшей мере неразумно. Кира вздохнула. – Прилетела отдохнуть, но, по-моему, отдыхать уже не придется. Сегодня утром передали… – Клюнет или нет?
– Насчет "Файербола"? – приемщик сделал большие глаза. – Вы работаете на них?
– Пострадали все компании, сфера интересов которых затрагивает космос, – в этой высокопарной фразе все было правдой, от начала до конца. – Мне необходимо связаться с любым представительством нашей фирмы за пределами Союза. Причем лично, поскольку здешние каналы связи… ненадежны. – Может, он догадается, что она имеет в виду. – Bueno, мне всегда хотелось посмотреть на Квебек. Но ведь без подходящей одежды туда не поедешь, верно?
– Конечно! У вас замечательный вкус, миз Дэвис. Жаль, что ваш отпуск оборвался столь неожиданным образом. Удачи и заходите снова, когда будете в наших краях. Muchas gracias. – Не переставая тараторить, приемщик проводил Киру до двери.
Итак. Если агенты Сепо доберутся до ателье, приемщик сообщит им, что миз Дэвис направилась на север. В новостях ничего такого не передавали, значит, граница открыта. Каждый день в разных местах ее пересекает множество людей, и если даже власти организуют массовую проверку, речь пойдет разве что о сканировании удостоверения личности, неважно, летит ли человек на самолете или добирается наземным транспортом. К базе данных, опять-таки, будут обращаться в исключительных случаях. Возможно, станут проверять всех, у кого обнаружится нечто, хоть отдаленно смахивающее на нейристорный блок. Иными словами, если Сепо и заинтересуется Кирой Дэвис настолько, чтобы порыться в ее файле, ничего подозрительного копы там не найдут – решат, что девица просто-напросто запаниковала, и забудут о ее существовании.
А как быть с сообщением о том, что она сегодня приобрела энное количество наличных долларов? Хотя… Кира дернула подбородком. Да, в комплексе Эри-Онтарио она не была много лет, но бедняков, которые расплачиваются наличными, хватает в любом городе Земли.
Притормозив, девушка вывела на экран бортового компьютера карту Кварк-Фейр и принялась ее изучать. Кажется, когда она была маленькой, этот район изображался на картах в виде крохотного диаметра окружности. С тех пор диаметр если и уменьшился, то совсем на чуть-чуть. Сразу после падения метеорита на Баффало началась реконструкция, и поначалу дело продвигалось быстро. Но потом Вторая Республика прекратила свое существование, и всем стало не до реконструкции. Авантисты, перед тем, как прийти к власти, обещали в два счета все восстановить, но они тогда раздавали обещания направо и налево. Кира пожала плечами и поехала дальше.
Автобусная остановка находилась приблизительно в двух километрах от того места, куда ей требовалось попасть. Кира поставила трицикл на стоянку и, как посоветовал накануне вечером Ли, позвонила в транспортное агентство. На одном дыхании она выпалила, что ей срочно нужно в Монреаль. Лишняя предосторожность не помешает. Затем взяла саквояж и отправилась на поиски банкомата, а когда нашла, вложила в прорезь удостоверение и заказала тысячу уков бумажками по двадцать кредиток.
На экране банкомата замигала надпись: "В наличии 450 кредитов сотенными и полусотенными. Будете ждать пополнения кассы?"
Черт побери! Докатились! Неужели всеобщая безалаберность распространилась и на банкоматы? Кира отменила первоначальный запрос и заказала четыреста пятьдесят уков. Получив конверт, она пересчитала купюры, а затем положила деньги в потайной карман блузы.
Вокруг царило запустение, напоминавшее об улицах того города, над которым сверкала голубая тэта. Когда девушка пересекла проезжую часть, запустение сменилось полным упадком и разрухой. Оконные проемы без стекол зияли в покрытых копотью стенах, словно раны. Двери распахнуты настежь, куда ни посмотри, всюду нацарапаны ругательства и лозунги, причем они бросаются в глаза, в отличие от магазинных вывесок. На тротуаре сидел с протянутой рукой нищий, и не переставая жаловался на лихую судьбину. Мимо Киры прошаркали две неряшливо одетые женщины. Трое ребятишек выскочили из переулка и принялись, стараясь перекричать друг друга, просить милостыню. Кира притворилась, что не обращает на них внимания: только остановись, тебя окружит целая толпа. Навстречу ковылял старик – уставясь в небо, он что-то бормотал себе под нос. Четверо парней проводили девушку улюлюканьем, а широкоплечий мужчина, шагавший в противоположном направлении, вдруг ухмыльнулся и двинулся к Кире. Пахло от него, как из выгребной ямы. Кира поглубже вдохнула и приготовилась. Она обожала айкидо и не упускала случая потренироваться (правда, сейчас, при мысли о том, что придется попросту драться, ей стало как-то грустно).
Мужчина прищурился, посмотрел на Киру – и прошел мимо. Девушка услышала, как он сплюнул. Ерунда. Неужели политики никогда не поймут, что экономика с полным государственным регулированием ведет, прежде всего, к обнищанию людей?
Хотя ничем не ограниченное свободное предпринимательство тоже не гарантирует изобилия. Впереди послышался шум: крики, автомобильные гудки, еще какие-то звуки, источник которых на расстоянии не поддавался определению. Кира свернула за угол, прошла очередной квартал – и оказалась у цели.
Перед ней раскинулся "блошиный рынок", кишмя кишевший народом. Многочисленные торговцы сидели прямо на асфальте – кое-кто, правда, расположился на подстилках; находились и такие, кто прихватил раскладные стульчики. Некоторые умельцы ухитрились даже соорудить из пластиковых упаковок нечто вроде ларьков. Здесь, казалось, можно встретить кого угодно – мужчин и женщин, молодежь, стариков и людей, что называется, в расцвете сил, чистых и грязных, толстых и тощих, веселых и печальных. Торговцы наперебой расхваливали свой товар, их голоса перекрывали гомон толпы, состоявшей, кстати, не только из простолюдинов.
Публика расхаживала по рынку, обменивалась впечатлениями, приобретала, продавала, менялась… Не очень-то приятно каждую секунду натыкаться на оттопыренный локоть.
Вдалеке виднелись какие-то здания, по большей части развалюхи, над которыми возвышался небоскреб – вернее, то, что от него осталось после попадания ракеты. Двадцать уцелевших этажей, в стенах дыры, наружу торчат перекрученные, проржавевшие балки, сверкают на солнце стекла, которыми – ничего лучше, видимо, не нашлось – заменили уничтоженные видеопанели… Куда ни посмотри, повсюду мерцали, искрились, переливались множеством оттенков рекламы и вывески; должно быть, вечером от их непрерывного мигания начинает кружиться голова.
– Меняем? – хриплым голосом спросил у девушки худой мужчина в мешковатом желтом комбинезоне. Ага! Кира остановилась. – У меня выгоднее, чем в банке, – присовокупил меняла.
– Сколько вы в состоянии поменять? – Кира заранее прикинула, что нужную сумму, скорее всего, наберет с нескольких заходов.
– А сколько у вас есть? – вопросом на вопрос ответил мужчина, а потом, заметив нерешительность девушки, прибавил: – Не беспокойтесь, все будет шито-крыто, останетесь довольны. Я вас не обдеру. – "И в базу данных не сообщу", – мысленно закончила Кира.
– Четыреста уков, – отозвалась девушка, решив, что от добра добра не ищут. Да, твердой валюты после такого обмена останется кот наплакал, но главное сейчас – выбраться из этой гнусной страны.
– Пошли. – Мужчина взял Киру за локоть. Ей захотелось стряхнуть его руку, но она сдержалась.
По пути Кире бросилось в глаза, что на рынке торгуют не только одеждой, игрушками, продуктами, домашней утварью и прочей дешевкой. Интересно, откуда здесь взялся лазерный резак? Или вон то бриллиантовое колье? Камни крупные, чистой воды, и стоят наверняка бешеные деньги. А вон головизор: по экрану прибора скакал Пети, наполовину мальчик, наполовину лохматый медвежонок, – находка для того, кто ищет себе друга. Интерактивные программы наподобие этой считались не поддающимися "пиратскому" копированию; они продавались вполне официально, однако по сумасшедшим ценам. Что ж, подумалось девушке, чем мощнее охрана, тем изощреннее становятся взломщики.
– Нам сюда, – сказал ее провожатый, указывая на высокое здание, над входом в которое мигала надпись "CASINO GRANDIOSO". – Меня зовут Эдвин. – Мужчина выжидательно посмотрел на девушку, но та промолчала. Похоже, он рассердился, но предпочел не устраивать скандала.
Вестибюль, стены которого были отделаны темно-бордовым вельвилом, встретил их сумраком и неожиданной тишиной. За стойкой сидела девушка – лицо подростка, глаза древней старухи.
– Мы к сеньору Леггатту, – сказал Эдвин. – Большой куш. Девушка кивнула, произнесла что-то в интерком и вновь повернулась к посетителям.
– Вам повезло, он занят, но не слишком. Проходите.
Они прошли через три просторных зала, в каждом из которых, несмотря на ранний час, уже сидели за столами и перед автоматами игроки. Кира на мгновение задержалась у компьютерных терминалов, изображения на экранах которых завораживали своей хаотичностью. Она знала эту игру. Нужно привести систему в более-менее упорядоченный вид если сумел – получаешь ту или иную сумму.
– Здорово, верно? – проговорил Эдвин. – Потом можно сыграть.
– Gracias, нет. – Все оборудование наверняка запрограммировано так, чтобы заведение не проигрывало. К тому же, она проголодалась.
Вооруженный охранник пропустил Эдвина и Киру в роскошно обставленный кабинет. Картинка на экране мультивизора… Вполне возможно, то была не компьютерная модель, а обыкновенная съемка. Мужчина нежился в постели с девушкой-метаморфом, у которой были по-паучьи длинные руки и ноги, гибкое, словно у угря, тело, покрытое лоснящимся бурым мехом; она заливисто смеялась и своим хвостом с кисточкой на конце гладила мужчину по спине. Метаморф… Внезапно Кира будто увидела эту сцену глазами Кейки-моана, Детей Моря. Девушка отвернулась.
Наружность Леггатта как нельзя лучше соответствовала обстановке. По какой-то причине он не пытался избавиться от лишнего веса, а потому выглядел этаким шкафом. Его взгляд словно пробуравил Киру насквозь.
– Леди хочет поменять четыреста уков, – объяснил Эдвин, в тоне которого прозвучали одновременно торжество и раболепие.
– Вот как? – откликнулся Леггатт визгливым голосом. – Bueno, bueno. Рог favor, сеньора, присаживайтесь. – Он выключил мультивизор. – Покурить не желаете? Табак, марихуана, смесь?..
– Gracias, нет, – ответила Кира, устраиваясь на краешке кресла. – Давайте займемся делом. Этот… caballero утверждал, что он меня не обдерет. Мне нужны доллары.
– Комиссионные, сэр, – проскулил Эдвин. – Не забудьте, что с вас причитается. – Леггатт смерил его испепеляющим взглядом, и Эдвин забился в угол.
– Как скажете, сеньора, – с улыбкой проговорил Леггатт. – Уверяю вас, более выгодного обмена вам нигде не предложат. Посмотрим, какой сегодня курс… Так, значит, это будет… – Он назвал цифру и, видимо, ждал, что Кира начнет возмущаться, однако девушка не доставила ему такого удовольствия. Спрятав удивление за рассуждениями насчет того, как он рад встретить человека, который знает толк в подобных делах, Леггатт вынул из стенного сейфа местные деньги. – Пересчитайте. Нет, нет, сперва убедитесь, что все в порядке. Мы же amigos, верно? – Нечего сказать, хорош amigo – с бандитом у двери!
Показное дружелюбие не помешало Леггатту, перед тем, как убрать в сейф полученные от девушки кредитные билеты, дважды их пересчитать. Эдвин робко кашлянул. Леггатт извлек пухлый бумажник, достал несколько долларов, вложил деньги в протянутую руку и бросил: "Ступай".
– Приятно было познакомиться, сеньорита, – пробормотал Эдвин. – Если будете в наших…
– Ступай, – повторил Леггатт. Эдвин исчез за дверью. Кира встала. – Не стоит торопиться, – произнес толстяк. – Не могу ли я оказать вам еще какую-нибудь услугу? Знаете, мне нравится, когда клиент уходит довольным.
– Bueno… – У девушки засосало под ложечкой. – Может, подскажете, где тут можно перекусить? Никаких изысков, лишь бы было чисто и съедобно.
– Разумеется! Если позволите, я приглашаю вас перекусить вместе. У меня лучшие еда и питье на десять километров вокруг, несмотря на то, что я сижу в самом центре Кварк-Фейр.
– Спасибо, но… Я не…
– Послушайте, я настаиваю. – Огромный, словно кит, Леггатт поднялся из-за стола. – Именно настаиваю, сеньора. Мы должны познакомиться поближе. Вы мне нравитесь, и наша сегодняшняя встреча – наверняка не последняя. Кстати, как вас зовут?
– Неважно. Я спешу на свидание.
– Я настаиваю. – Леггатт взял девушку за руку и не мигая уставился на нее своими поросячьими глазками. – Настаиваю и отказа не приму. Так как вас зовут?
Похоже, он принял ее за заблудшую овечку. Если пустить дело на самотек, неизвестно, чем все кончится. Сердце девушки пропустило удар, а потом забилось ровно и уверенно. Все чувства мгновенно обострились: она уловила исходивший от Леггатта мускусный запах, различила далекие звуки музыки – трубы, литавры, барабан…
– Bueno, если вы так ставите вопрос… – Кира заставила себя улыбнуться. – Меня зовут, – она спохватилась, что чуть было не назвалась тем именем, о котором договорилась с Ли, – Анна Каренина.
– Вы русская? – Леггатт явно не поверил, однако не стал уточнять, что и как. Выйдя из кабинета, он кивнул охраннику, и тот последовал за ними.
Облаченный в алый с золотым наряд, Леггатт шествовал сквозь гомонящую толпу; люди, заметив охранника за его спиной, замолкали и расступались. Кира спросила себя, может ли она рассчитывать на чью-либо помощь, если ее возьмут и похитят. Скорее всего, нет.
– …замечательные кушанья, – вещал между тем Леггатт. – Тебе показывают птиц, ты выбираешь приглянувшуюся, ее тут же режут… – Они прошли мимо заведения, в котором, как гласило объявление, можно было набить руку в стрельбе по живым крысам.
"Дворец ужасов" – сообщала вывеска на следующем здании. На наружные экраны проецировались изображения того, что ожидало посетителей внутри: пейзаж сразу после падения метеорита, кейптаунский крааль, Бомбей, сцены былых сражений и не слишком давних полицейских операций. По соседству с этим зданием приютился крохотный ларек с надписью на двери: "Предсказание будущего научным методом стохастического анализа".
– …отдельные кабинеты, где можно отдохнуть, – говорил Леггатт. – Любой наркотик, причем гарантировано…
– Настоящее, настоящее, настоящее! – ударил по барабанным перепонкам голос из динамика. – Не представление, не галлюцинация, – настоящая жизнь, подлинные ощущения! Приходите к нам! Испытайте наслаждение с лучшими роботизированными шлюхами известной вселенной!
Должна же быть какая-то лазейка! Впереди замаячил остов полуразрушенного небоскреба. Над одним из его подъездов мигала кроваво-красная надпись: "Пустыня". Ниже мерцала бледно-голубая: "Заходите, если готовы умереть".
– Что там такое? – справилась Кира, судорожно сглотнув и облизав пересохшие губы.
– Что? – озадаченно переспросил Леггатт. – А, это… Вы разве не знаете?
– Я долго отсутствовала, была далеко-далеко… Потом расскажу. – Судя по всему, заведение пользовалось дурной славой.
– Вам там делать нечего, – заявил Леггатт. – Туда ходят одни придурки. Ежемесячно погибают двое, а то и трое. Пошли. – Он потянул ее дальше.
– Я хочу знать, – заупрямилась Кира, не двигаясь с места.
– Bueno, – сдался Леггатт. – Там рискуют жизнью. Развлечения для сорвиголов. Коррида с роботом-быком. Плавательный бассейн, в котором бушуют штормы и возникают гигантские водовороты. Можно побороться – и получить перелом позвоночника, покататься на центрифуге без страховочного ремня – и шлепнуться наземь, взобраться по столбу, который весь дрожит и раскачивается из стороны в сторону… И так далее. – Он покачал головой. – Сплошная блажь.
– Звучит просто восхитительно. – Кира упорно гнула свою линию.
– Да? Эй, подождите, вы что, спятили? Жить надоело?
Леггатт стиснул руку девушки. В его голосе прозвучало раздражение, под кожей заходили желваки. Да, он не привык к тому, чтобы ему противоречили. До небоскреба было всего ничего. Кира ловко выдернула руку, отпрыгнула, повернулась и кинулась бежать.
– Стой! – рявкнул Леггатт. – Отто, за ней, живо!