Коскинен разинул рот. Ее буквально трясло. Глаза, полные слез, смотрели куда-то мимо него, ногти впились в ладони.
- Что случилось? - он сделал шаг к ней.
- Если бы Бог был, - сказала она сквозь зубы, - я уверена, что он ненавидел бы нас, нашу страну, весь наш народ. Он заставил бы нас придерживаться Доктрины Корриса, чтобы мы сами уничтожили себя и спасли его от неприятностей.
- Но, Ви, что ты хочешь? Третьей термоядерной войны?
В голове у него всплыли строки, которые он изучал еще в институте:
"…безопасность США. Следовательно, с этого момента ни одно государство не имеет права иметь вооруженные силы в большем количестве, чем это нужно для выполнения внутренних полицейских функций. Любая попытка производить, накапливать оружие, подготавливать армию, способную к агрессивным действиям, будет рассматриваться как действие против США, и каждый, кто несет ответственность за такое действие, будет арестован и судим американским военным судом, как военный преступник. Для того, чтобы предотвратить тайное накапливание оружия США берут на себя функции неограниченного контроля. В остальном национальный суверенитет будет неукоснительно соблюдаться, и США гарантируют целостность государственных границ с момента опубликования этой Доктрины. США признают, что государства могут изменить эти границы по взаимному соглашению, а население государств может изменять форму правления в своей стране - как законным путем, так и путем вооруженного переворота. Однако США оставляют за собой право судить, не являются ли такие изменения угрозой безопасности США, и, в случае если такие изменения несут угрозу его будущему и будущему всего мира, не допускать их".
Конгресс, Верховный Суд, Президенты непрерывно усложнили, дополнили Доктрину Корриса, пока она не стала раем для юристов. Но практически все было просто для тех, кто понимает. Американцы держали в Европе вооруженные силы, которые вмешивались во внутренние дела любых государств, если Президент считал, что необходимо сделать это. Постепенно вся система контроля, разведывательные операции, сбор и оценка информации перешли в руки Службы Безопасности.
Вивьен молчала.
- Разумеется, мы не совершенны, - начал он. - И не очень-то приятно быть мировым полицейским. Это сделало нас непопулярными во всем мире. Но что можно сделать?
Она посмотрела на него долгим взглядом, а затем сказала:
- Агенты Службы Безопасности пытались убить тебя.
- Да… конечно. Но я предпочел бы быть застреленным, чем попасть в камеру пыток к китайцам… или сюда!
- Они убили моего мужа!
Он замер.
- Хочешь послушать? - Она снова отвела от него взгляд. - После института я получила работу за границей как научный советник при посольстве в Бразилии. Джанио был там инженером. Нежный, немного сумасшедший и такой молодой… очень молодой. Правда, он не был моложе меня. Но Бразилия почти не пострадала во время войны и ничего не знала о ее последствиях. Он не был отравлен, как я, и с ним я снова почувствовала себя чистой. Мы часто ходили на реку слушать пение птиц…
В то время Служба Безопасности наложила вето на план разработки урановых месторождений в Сьерра Дурадс, так как у нее не было достаточного количества инспекторов, чтобы держать все под контролем. Шеф Службы Безопасности боялся, что некоторое количество урана может утаиваться для создания атомных бомб…
Она замолчала.
Коскинен видел ее состояние и хотел перевести разговор в более спокойное русло:
- Контроль должны осуществлять высококвалифицированные люди. А ведь контролем должна быть охвачена не одна страна, а весь мир! Почему, как ты думаешь, китайцы держат целую сеть агентов, опутывающую всю землю? Правительство Китая официально не признает их своей собственностью, но каждый знает, что оно содержит эту сеть. И мы не можем ничего сделать, так как у нас нет людей, чтобы контролировать все предприятия.
- Да, да, - сказала она. - Но по крайней мере китайцы не скрывают своего отношения к нам. А многие ненавидят нас, хотя и скрывают эту ненависть под сладкими улыбками. В некоторых странах мы можем себе позволить не предпринимать ничего, так как знаем, что они ничего не предпримут против нас… но мы не думает о том, что жители этих стран живут на грани нищеты… О, да, мы постоянно говорим о невмешательстве во внутренние дела других стран… но я была на дипломатической службе… я знаю…
- Прости, я не хотел перебивать тебя, - вздохнул он.
- Благодарю за извинение, Пит. Ты напомнил мне Джанио… Эти шахты могли бы дать работу и средства к жизни тысячам голодных людей. Некоторые отчаянные головы решили свергнуть нынешнее бразильское правительство и создать новое, которое не было бы марионетками янки… Но заговор провалился. Они были дилетантами. Службы Безопасности США и Бразилии хватала всех подряд. Они схватили и Джанио, хотя он не участвовал в заговоре. Я это знаю точно. Но он был гордый человек, ему не нравилось все это дело с Рудниками, он хотел, чтобы Бразилия была независима, и многие его друзья участвовали в заговоре.
Их повезли в Вашингтон для суда. Я тоже поехала с ними. Меня, конечно, не арестовали, я ехала сама. На них воздействовали наркотиками. Я была уверена, что это докажет невиновность Джанио, но кто-то, кого я никогда раньше не видела, заявил под присягой, что Джанио участвовал во встречах заговорщиков. Я на суде назвала его лжецом. Я точно знала, что Джанио был все это время со мной.
И все же его признали виновным. И убили его. Меня обвинили в соучастии. Но мне дали испытательный срок. Все-таки стране нужны были ученые. Примерно через год на одной вечеринке в Манхеттене я встретила одного из членов суда. Он был пьян и рассказал мне, почему убили Джанио. Психические исследования показали, что он относится к типу людей, весьма склонных к мятежу. Поэтому когда-нибудь он может предпринять какие-либо действия против правительства, и от него лучше избавиться сейчас. Пока он не сделал бомбу или не нашел какую-нибудь из старых ракет, которые еще сохранились в стране и о которых нет никаких сведений в официальных кругах. Он может убить миллион американцев, сказал мне этот член суда. Мой Джанио!
И на следующий же день я ушла сюда. Мне хотелось исчезнуть, умереть… Но вместо этого я пошла к Зиггеру. Ну что же, по крайней мере я могу мстить им.
Она долго сидела неподвижно, затем взяла сигарету и закурила ее, но, сделав несколько затяжек, забыла о ней.
- Прости меня, - прошептал Коскинен.
- Благодарю, - глухо ответила она. - Но теперь я должна извиниться. Мне бы не следовало выплескивать на тебя все свои горести.
- Я думаю, что когда люди имеют власть, они всегда действуют жестоко, если видят угрозу ей.
- Да, без сомнения. Особенно, если эта власть не имеет ограничений.
- А действия Службы Безопасности ограничить нельзя. Хотя защитный экран может сделать ее ненужной. Если сделать большой экран, то он будет надежной защитой от атомных бомб.
Она шевельнулась, как будто вышла из состояния прострации.
- Вряд ли это практически осуществимо, - сказала она. Голос ее был неуверенным, она прикусила губы, но нашла в себе силы говорить. - Особенно, если бомбу тайно собрать и взорвать внутри области, защищенной экраном. К тому же есть и другие виды оружия - химическое, бактериологическое… Не пытайся меня обмануть, Пит. Я ненавижу Маркуса и его Службу Безопасности, но я отдаю себе отчет, что другие страны вряд ли смогли бы поддерживать мир лучше вернее, по-другому. Так или иначе, не это нужно делать, так как любое правительство - монстр без морали и разума. Оно способно истребить половину человечества, лишь бы обеспечить хорошую жизнь себе и своей стране.
- Интернациональная организация…
- Слишком поздно, - вздохнула она. - Кому сейчас можно довериться? Мы создали общество, какое сами хотели создать. Так же как и Бразилия, и Китай. Мы совсем не хотим быть мировыми жандармами, но нам ничего не остается. И я не вижу, как могут быть созданы эффективные мировые полицейские силы без всемирного объединения.
Он посмотрел на свой прибор и вспомнил, как Элькор благословил его в день отправления корабля. Марсиане страдали тогда от задержки замораживания, и Коскинен постарался сократить прощание…
- А мой прибор, - запротестовал он. - Ведь это путь к спасению. Многие из тех, что умерли в атомную войну, погибли не от непосредственного воздействия взрыва, а от его последствий. Защитный экран спасет людей от радиоактивных осадков, ядовитых газов…
- Да, - сказала Вивьен. - Именно поэтому Зиггер хочет заполучить этот экран. Тогда его ничто не остановит. Через десять лет он будет властителем всего преступного и большей части остального мира.
- И мы должны работать на него? - спросил Пит.
- Да. И усовершенствовать прибор. Если этого не сможем мы, то он наймет других инженеров. Кажется, работа эта не очень сложная.
- Нет… я не могу. Я передам все это полиции!
- Это значит Службе Безопасности, - медленно сказала она.
- Да… конечно.
- И директору Маркусу. Хью Маркусу. Представляешь, что он тогда сделает? Ты вспомни Джанио.
Коскинен стоял, не двигаясь. Она безжалостно продолжала, и Коскинен понимал, что она говорит это не потому, что знает о мониторе, о том, что за ними наблюдают.
- Если не Маркусу, то кому-нибудь еще. Ты просто не хочешь подумать о последствиях! Неуязвимость! Дай ее любому от Маркуса до Зиггера или диктатора Китая… Дай любому, кто имеет власть над людьми, неуязвимость, и эта власть станет свободной от всех сдерживающих факторов, она станет неограниченной. И тогда… Я бы предпочла отдать неуязвимость Зиггеру, - закончила она.
Губы ее были плотно сжаты. Она взяла еще сигарету и махнула рукой.
- Все, что он хочет, это возможность грабить. Ему не нужны души людей.
ГЛАВА 8
Коскинен проснулся. Что это было?
Может быть, ничего. Сон, из которого он бежал прежде, чем тот стал слишком зловещим, пугающим. Вечером он выпил снотворное, но его действие, наверное, кончилось. Часы показывали 4.15. Он лежал в полной темноте и тишине, если не считать легкого шума вентиляторов. Эти толстенные стены были эффективными звукоизоляторами. И если они пропускали звук, значит, он действительно был громким.
Он повернулся на бок и попытался уснуть снова, но сон уже не шел к нему. Все, что сказала ему Вивьен, ее тон, ее состояние, подействовали на него больше, нежели он думал.
"Я многого не знал. Мое детство прошло в стенах закрытой школы. Я никогда не встречался лицом к лицу с реальностью. Конечно, наши учителя не обманывали нас. Они предупреждали нас, что жизнь трудна, что на свете существуют бедность, невежество, алчность, тирания и ненависть… Но теперь я понимаю, что они сами лишь по-детски разбирались в хитросплетениях жизни. Свои политические взгляды они получили готовыми из официальных источников. Они были так загружены работой, что не могли отвлекаться ни на что другое.
Мне следовало выйти в мир вместе с остальными школьными товарищами, и тогда я мог бы многое узнать о реальной жизни. Но я предпочел сразу улететь на Марс. А теперь я вернулся, и суровая правда встала передо мной. Не постепенно, чтобы я мог привыкнуть, приспособиться, а внезапно и неизбежно. В полный рост. Мне бы хотелось не знать всего этого".
"Но где же правда? - тревожно подумал он. - Кто прав? Где выход, если он есть?"
Весь день он находился в подавленном состоянии, работая с Вивьен над прибором. Но работа была далека от завершения. Требовалось еще много времени. У него, казалось, не было иного выбора, кроме как подчиниться Зиггеру. Он лежал в постели и, сжимая кулаки, думал: "Мне слишком часто приходится подчиняться обстоятельствам. Не пора ли действовать самому?"
Но цепь и диск со взрывчаткой на шее держали его, словно якорь. Может, со временем ему удастся сделать что-нибудь такое, что послужит экраном для команды взрыва диска. Может быть. Но не скоро. А пока ему придется подчиняться, ждать своего шанса…
Раздался глухой грохот. Пол отозвался резонирующими колебаниями.
Он соскочил с постели. Сердце едва не выпрыгивало из груди. Может, это сирена? Нащупав выключатель, он включил свет и бросился к двери. Разумеется, закрыта. Он приложил ухо к двери: крики, топот ног… Да, это сирена, воющая где-то в подземелье.
Коскинен включил телефон. Никто не отозвался. Отключены вспомогательные аппараты или повреждена центральная сеть? Каменные стены вновь потряс грохот.
Нападение? Но чье?
Зиггер! Коскинен покрылся холодным потом. Если Зиггер в отчаянии нажмет кнопку… Невольно он стал срывать с себя цепь. Он бегал по пустой комнате, тщетно пытаясь найти, чем можно перерезать стальную цепь. Ничего.
Он оделся, почистил зубы и стал в ожидании расхаживать по комнате.
Шум нарастал. Еще один взрыв. Но голосов людей не было слышно. Вероятно, битва велась где-то в другом месте. Ему ничего не оставалось, как ждать. Он пытался вспомнить родителей, Элькора, но был слишком возбужден, чтобы отключиться от реальности. "Идиот, - ругал он себя. - Если сюда упадет бомба, ты и не узнаешь об этом". Это немного успокоило его.
Еще один взрыв. Огонь мигнул и погас. Вентилятор перестал вращаться.
Во рту у него пересохло, захотелось пить. Дверь открылась. Он повернулся и отшатнулся.
В комнату вошла Вивьен и закрыла за собой дверь. На ней был плащ, в руке пистолет, а на спине какой-то узел, прикрытый плащом. Глаза ее горели, ноздри раздувались, на губах играла жесткая улыбка.
- Вот! - выдохнула она. - Возьми это, - она скинула ношу с плеч. Ткань соскользнула с узла, и он увидел свой прибор. - Он слишком тяжел для меня.
- Что… что? - Коскинен шагнул к ней.
- Возьми его, идиот! Нам очень повезет, если удастся сбежать с ним!
- Что случилось?
- Нападение. Большие силы и прекрасное вооружение. Судя по сообщениям наблюдателей, это китайцы. Они нанесли удар ракетами, а потом высадили десант. Сейчас они пробиваются через наши последние рубежи обороны. Мы вооружены в достаточной мере, чтобы отразить нападение любой другой банды или полицейских отрядов, но только не таких сил. - Она снова прикрыла прибор тканью. - Тебе нужно изменить внешность.
- Что?
Она схватила его за руку.
- Каждый знает, как ты выглядишь. Но если сбрить бороду, то у тебя есть шанс проскользнуть незамеченным. Быстро! - она протянула ему флакон с аэрозолем.
Через несколько секунд он уже ощупывал свой гладкий подбородок с неожиданным любопытством, с давно забытым чувством. Судя по тому, с какой скоростью у него росла борода, подбородок будет гладким еще по меньшей мере неделю.
Вивьен продолжала говорить:
- Я могу предположить, как все произошло. Китайцы приблизительно знали, где ты приземлился, и послали в этот район всех своих агентов. Возможно, они узнали Бенеса, в окрестностях все знают людей из Кратера. Они схватили его, - Вивьен вздохнула, вероятно предположив, каким жутким мучениям подвергся бедняга Бенес - Они заставили его рассказать все - и о тебе, и о плане укреплений. Наверняка, потом его убили. После этого они собрали сюда все оружие, которое тайно накапливалось годами. Игра стоила свеч. Китайцы, заимев экран, смогли бы спокойно создавать свой ядерный арсенал и шантажировать нас.
Коскинен пожал плечами.
- Я не могу исключить возможности, что китайцы добьются успеха, - сказала Вивьен. - Но я не хочу еще одной войны. Поэтому я пришла в лабораторию, и все наши записи превратились в пепел.
- Подожди, - вспомнил Коскинен, показав на свое горло.
Она издала короткий беззаботный смешок. - Я об этом подумала. Между моими покоями и покоями Зштера есть проход. Он думает, что ключ только у него, но я уже давно сделала дубликат. И я знаю, где у него хранится взрывное устройство. Когда он ушел руководить обороной, я выкрала его, - она достала из кармана маленькую плоскую коробочку с кнопкой. - Вот детонатор.
Коскинен протянул руку, но она отстранила его.
- Нет, нельзя. Идем. У нас мало времени, - она открыла дверь и выскользнула в холл. - О’кей, все чисто.
Они прошли через холл. Возле двери лежал часовой с простреленной головой. Коскинен посмотрел на Вивьен. Та кивнула:
- Да. Иначе было не войти.
Они втащили тело в холл и закрыли дверь ключом Вивьен.
- Сжигаешь мосты? - спросил он.
В здании слышались взрывы, выстрелы, пулеметный лай.
- Нет, - ответила она. - Они сожжены много лет назад. В тот день, когда убили Джанни. Идем сюда.
Они пересекли несколько неподвижных транспортеров и прошли по длинному коридору. Пахнуло свежим воздухом. Звуки боя стали слабее. Сердце Коскинена замерло, когда он увидел отряд охранников, направляющийся к ним. Правда, они особенно не торопились. Вивьен свернула в боковой коридор, вдоль которого находились двери.
- В основном это кладовые, - сказала она. - Держи руку на тумблере и приготовься включить экран, когда я скажу.
Следующая дверь вывела их на лестницу, ведущую наверх. Он устал. Дыхание гулко раздавалось между пустых стен. Лямки сильно давили на плечи. Коскинен ощущал острый запах своего пота. Коридор был тускло освещен редкими лампами.
Повернув, они совершенно неожиданно оказались перед бронированной дверью, перегораживающей коридор. Возле двери стоял пулемет, а при нем двое охранников в шлемах и масках, что делало их похожими на инопланетян.
- Стой! - скомандовал один из них. Дуло пулемета нацелилось на Коскинена.
- Щит! - прошипела Вивьен. Он включил тумблер и тут же оказался в тишине. Женщина, укрывшись за ним, открыла беглый огонь из автоматического пистолета. Первый охранник упал, а второй продолжал всаживать пулю за пулей в Коскинена, но все они, попадая в экран, падали, не принося вреда. Наконец, Вивьен удалось застрелить охранника.
Она подбежала к двери, посмотрела на трупы и махнула рукой. Коскинен выключил экран и поспешил к ней. Невыносимо яркая кровь текла по каменному полу. Ему стало нехорошо.
- Это было необходимо? - спросил он Вивьен.
- Они бы не дали нам пройти без пропуска. Не жалей этих громил. Они достаточно поубивали в своей жизни, - она включила двигатель. - Нам нужно торопиться: вдруг кто-то из них успел поднять тревогу.
Дверь медленно повернулась. За ней зияла темнота, но фонарик, который Вивьен прихватила у мертвого охранника, рассеял ее, и они пошли по туннелю. Выход из туннеля маскировал огромный камень. Коскинен осторожно выглянул из-за камня.
Три огромных самолета барражировали в багровом от взрывов небе. Чуть дальше, над главным входом, кружились еще несколько. Отсюда они казались всего лишь серебристыми искрами на фоне мрачного неба. Коскинена оглушили звуки боя - взрывы, пулеметные очереди, пистолетные выстрелы… настоящий бой, где используются все виды оружия.
- Китайцы сделали все, чтобы создать у полиции впечатление, что здесь сражаются две банды грабителей, - сказала Вивьен. - Если полицейские попытаются вмешаться, они будут просто перебиты. У них не хватит оружия, чтобы на равных сражаться с китайцами. Следовательно, сюда будут вызваны части Службы Безопасности и Армии… но это будет позже. Китайцы надеются, что они достигнут своей цели - захватят прибор и тебя до того, как это случится.
- Куда мы бежим? - спросил он, оглушенный происходящим вокруг.