Галина Артемьева
Колыбелька из прутиков вербы
С большим удовольствием и благодарностью посвящаю этот роман О.А. – самой настоящей его крестной матери
«…душа не может в сей жизни прийти к совершенному познанию до самого конца…»
Якоб Бёме© Лифшиц Г.М., 2014
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014
© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
Часть первая
Варя
В ожидании встречи
Варя сидела в маленькой пражской каварне под названием «Сладкий рай». Конечно, по-русски нужно сказать не каварна, а кофейня, но чешский язык стал для нее давно таким же родным, как русский, поэтому она не хотела заменять некоторые удачные слова и мысленно произносила их так, как звучат они здесь, в любимой ее стране. Судьба привела ее в Прагу, когда она училась на пятом курсе филфака МГУ. До этого она была уверена, что всю жизнь будет переводить с английского и немецкого, но, когда предложили стажировку в Карловом университете, отказываться не стала, хотя и удивилась такому повороту судьбы.
Судьба ничего не предлагает зря. Но это понимание приходит с жизненным опытом. Тогда же опыт у Вари сложился еще небольшой, но удивительно горький. Она в тот момент только что пережила полный крах своих личных планов, лишилась всех надежд на счастливое будущее и даже желания жить. Теперь, спустя полтора десятка лет, Варя могла уже без боли вспоминать тот сокрушительный удар, который тогда казался непоправимым. Сейчас она даже была способна в несколько фраз вместить суть трагического события: в один прекрасный день (незадолго до свадьбы) она стояла на площадке у двери своей квартиры, нетерпеливо ожидая поднимающегося к ней по лестнице жениха. И в эту минуту соседка снизу остановила Вариного суженого и, не стесняясь, не таясь, наговорила ему всяких лживых и грязных гадостей про его будущую жену. А он, вместо того чтобы плюнуть на подлую старую дуру, подняться к ждущей его невесте, заключить ее в свои объятия и вместе посмеяться над злобной старухой, круто развернулся и – исчез навсегда. Варя после этого погрузилась в жесточайшую депрессию, не понимая, как жить дальше, если вокруг одни предатели.
Вот именно после этого кошмарного испытания Варе и предложили в МГУ поездку в Пражский университет. Отпала давно намеченная кандидатура, тоже по вполне личным причинам: девушка отказалась ехать в чужую страну, потому что вышла замуж и забеременела. А кто-то из университетских друзей, бывших в курсе Вариной ситуации, посоветовал отправить на стажировку ее.
Варе, конечно, тогда «все были жребии равны». Она легко согласилась, легко оформила все бумаги и равнодушно, не ожидая ничего хорошего, отправилась учиться – непонятно чему и зачем, раз никакое будущее ей так и так не светило.
И случилось чудо.
С первых же дней в Праге она поняла, что попала к себе , в заветное место своих детских фантазий и снов. Что-то родное, полузабытое, но прочно обосновавшееся в душе еще до рождения, таилось в каждом повороте узких улочек, в каждом домике, барельефе. Она очень быстро превратилась в настоящего пражского пешехода, без устали бродящего между прошлым и настоящим. Ей нравилось просыпаться рано-рано, бежать к Влтаве, здороваться с сонной рекой, вдыхать русалочий запах ее вод, потом подниматься на Страховское надворье и с замиранием сердца любоваться непостижимой красотой города, таящего в своих недрах неразгаданные тайны и чернокнижные чудеса.
Чешский язык ей дался удивительно легко. Она словно вспомнила то, что почему-то забылось, но бережно хранилось памятью. И вдруг – пелена забвения слетела, и Варя ощутила связь со всеми прошлыми веками, оказавшись у самых истоков. Так пришла к ней новая жизнь. Так поняла она, что любовь может таиться повсюду, что смысл жизни заключается не только в любви человека к человеку, но и в другого рода любви: к течению жизни как таковой, со всеми ее магическими и необъяснимыми изменениями.
С чешским языком сдружили ее с первых дней забавные несовпадения. Попав впервые в пражский супермаркет, Варя увидела лотки с хлебом, над которыми разобрала надпись: «Черстви хлеб».
«Какие же честные люди, эти чехи, – с восхищением подумала она. – Остался у них черствый хлеб, так и предупреждают об этом. А где же свежий хлеб у них?»
Металась-металась она вдоль лотков, но никаких надписей о свежем хлебе так и не увидела. Спросить кого-то она почему-то не решилась. Взяла два рогалика (из черствых). Они оказались мягкими, теплыми еще. Дома посмотрела в словарь и расхохоталась: черстви – по-чешски свежий! Вот так шутки! Черстви вздух – свежий воздух! Обсмеешься! А чего стоит «рыхли влак»? По-русски, «скорый поезд». Вот как это – рыхлый может быть скорым? И почему «влак», то есть нечто волочащееся, может обозначать то, что стремительно мчится? Почему получается так, что у понятных любому славянину слов оказываются в разных языках противоположные значения? Чья тут воля? Чья шутка? Чья улыбка?
Этот детский пытливый интерес подгонял ее тягу к усвоению всех тонкостей милого ее сердцу языка.
Варя с ощущением мистического счастья и трепета принялась изучать древние славянские рукописи. Так возник главный интерес ее профессиональной жизни. А потом ради заработка образовались побочные виды деятельности: переводы документов, сопровождение всевозможных сделок и прочее, и прочее, и прочее.
Через несколько лет, когда в наследство от бабушки досталась Варе большая запущенная квартира в Москве, она без раздумья продала ее, купив в родном городе квартирку поменьше и просторную, поражающую воображение мансарду в доме постройки конца XIX века в Праге, что обошлось ей тогда в смешную сумму по сравнению с московскими ценами на жилье. Хватило денег и на тотальный ремонт, на полное обустройство кухни, туалетов и спален – своей и гостевой. В пражском ее обиталище имелось даже два маленьких балкончика, с одного она любовалась рассветами, а с другого – закатами. У нее появилось много друзей, без которых она скучала, как прежде скучала только по одной своей Марусе, верной подруге с самого раннего детства.
Пражское обиталище за эти годы стало свидетелем всех Вариных радостей и печалей. Именно здесь появлялся в последние годы время от времени Варин любимый, про которого она твердо решила, что он-то и есть «тот самый», «настоящий», которого она будет ждать до скончания собственного века, от которого обязательно родит ребенка, когда любимый окажется к этому готов. Но годы шли. Любовь переродилась, вместо нее появились привычка, досада, обида и страх. Привычка держала ее рядом с тем, кто и не думал считаться с ее чувствами и желаниями. А уж такие спутницы, как досада и обида, превращают любое светлое чувство в пыль. Дунешь – и нет его. И уже кажется: а было ли? И на уютном закатном балкончике с причудливой чугунной оградой пришло к Варе в самом начале этого лета понимание, что годы ожидания оказались годами пустыми и ни к чему не привели. Тут она и приняла решение расстаться, как бы больно это на первых порах ни было.
* * *– Подождете подругу или желаете заказать что-то прямо сейчас?
Официант по имени Марек уже знал все Варины привычки и тех, с кем она обычно проводила здесь приятные часы в разговорах. Варя улыбнулась, отвечая на его приятельскую улыбку:
– Я сегодня пришла за два часа до встречи, представляете! Убежала от своей гостьи. Поэтому, конечно, сейчас что-то поем. А потом уж с подругой десерты закажем.
– Гость – это испытание, – подтвердил официант.
В каварне было пусто, и он мог себе позволить чуточку поболтать с постоянным клиентом.
– Знаете, что в Италии говорят? Гость, как рыба, протухает на третьи сутки!
– Точно! – восхитилась Варя. – А теперь представьте, что я уже семь дней терплю. Хотя гостья у меня интересная.
– Добро пожаловать в «Рай», – подмигнул официант, – отдыхайте. Покой – это главное.
Варя заказала кучу еды, вызвав восторженное удивление Марека своим аппетитом.
– Времени много, что так просто сидеть? – пояснила довольная Варя.
– И то правда, – кивнул парень. – Вижу, интересная гостья вам сильно подействовала на нервы.
– Это – да. От нервов всегда есть хочется. Гостья хорошая, но у нее, знаете, обстоятельства…
– Много говорит? – понимающе кивнул официант.
– О да! – воскликнула Варя.
– Женщины! Все вы такие!
– Наверное. Вот наговоримся друг с другом, нарассказываем всяких страшных историй, а потом приходим к вам успокоить нервы, – подмигнула девушка.
– Для нас это великолепно! – воскликнул парень и убежал выполнять заказ.
Варя подозревала, что дело не только в нервах, испорченных гостьей, но эту мысль не обязательно было обсуждать с весельчаком Мареком.
Нежданная гостья
Гостья у нее и вправду в этот раз оказалась колоритная. Они никогда не были подругами. И даже хорошей знакомой Варя не смогла бы ее назвать. Девушка по имени Натали была из разряда «друзья друзей». Так, пару раз встречались у кого-то, болтали, Варя отвечала на вопросы о Праге, потом задружились в фейсбуке, никак при этом в Сети частным образом не общаясь. И вдруг от Натали пришло личное сообщение:
«Дорогая Варя! Я понимаю, что мое письмо покажется Вам диким, но я нуждаюсь именно в Вашей помощи, умоляю – не откажите мне в ней. Мне срочно нужно оказаться в Праге, я потом все объясню. Уверена, Вы поймете, насколько это важно. Мне надо срочно вылететь в Чехию. Но я переживаю такую трагедию, что одна в отеле просто не выдержу. Вы случайно не собираетесь в Прагу? Если да, могу ли я у Вас остановиться? Всего на несколько дней. Если Вы откажете, я пойму и не обижусь. Ваша Н.».
Варя как раз собиралась в Прагу и отказать попросту не смогла, хотя первым ощущением было острое нежелание тратить на кого-то время, которое планировала провести в одиночестве. Но была в ее характере некоторая слабость. Она всегда остро реагировала на призывы людей о помощи, а тем более на слово «трагедия», потому и ответила, что готова принять несчастную Наташу, но сроком не больше чем на семь дней, так как потом квартира ее будет занята другим гостем.
Это было полной правдой. В ее жизни совсем недавно случилось нечто сказочное, во что ей самой до сих пор верилось с трудом. Как раз тогда, когда она нашла в себе силы и приняла окончательное решение о расставании с тем, кого слишком долго любила и ждала, – так долго, что смогла самой себе признаться, что любви давно уже нет, – ей повстречался, как дар небес, настоящий, долгожданный, заветный человек. И именно его Варя ожидала через неделю, его – чудом обретенного, можно сказать посланного судьбой, когда она уже и не надеялась ни на что в личной жизни. И именно ему мечтала она показать Прагу, город своей любви.
Наталья прилетела незамедлительно. И началось. Если одним словом обозначить то, что ощущала Варя от присутствия незваной гостьи в ее жизни, слово это было бы – «много». Много жизни, много бешеной энергии, много страстей и много бреда. А еще – много разговоров и очень много нахально отнятого у нее гостьей времени жизни.
Суть свершившейся трагедии, пригнавшей девушку в Прагу, сводилась к следующему. Наташа семь лет жила спокойной жизнью верной жены своего мужа, а потом и любящей матери пятилетней дочки. (Насчет определения «спокойной жизнью» Варе вскоре вериться перестало совсем, но, впрочем, вопрос о ее личном доверии и не рассматривался.)
Ладно, допустим. Жила себе Натали спокойно и счастливо, но вдруг! Вдруг ей в голову пришла настойчивая идея порыться в вещах мужа. Торкнуло что-то. Внутренний голос присоветовал. Она, повинуясь неясному, но настойчивому побужению, порылась в мужниных карманах, но ничего не нашла. Но это ее не успокоило. Напротив – раздразнило. Поиски были продолжены. И наконец – ура! Нашлось! Хотя – какое тут «ура!» Тут – вешаться можно, а не ура кричать. Потому что нашла Наташа в мужнином айпеде копию электронного билета на самолет: Москва – Прага – Москва. Собственно, даже двух билетов. И бронь в отель на пять ночей! Конечно, если б не женская фамилия на втором билете, она еще бы могла подумать, что муж ей сюрприз готовит. Так огорошит в последнюю минуту: «Натаха, а вот! Смотри, что я придумал! Отвози Ляльку маме, мы в Прагу едем! Ага!» Но фамилия чужой бабы разбивала все возможные иллюзии.
Изо всех сил Натали крепилась и молчала. Ей было интересно, как ее благоверный будет выпутываться. Что именно соврет, какими глазами посмотрит ей в ее невинные любящие глаза. То-то он в последнее время все с потупленным взором перед ней представал. Неужели совесть мучила? Или уже и глядеть на жену не хотелось?
Она вообще-то читала, что в семейной жизни постоянно происходят кризисы. Кризис трех лет брака, потом – семи лет, потом – десяти… Ей даже страшно делалось, что столько кризисов, один за другим. Но что поделаешь? Значит, так природой устроено, надо как-то проживать их, эти проклятые кризисы, как грозу или снегопад. Кризис трех лет как раз прошел незаметно. А вот этот – подкрался так подкрался! Цунами, а не кризис. И нюхом своим исключительным учуяла Натаха, что ее вполне может смыть этой ураганной волной. А почему нет? С другими случается сплошь и рядом, а с ней все будет гладко? С какой такой стати?
Муж, конечно же, ни в какую Прагу ее не позвал. Объявил ей тускло, что вот, мол, посылают его в командировку в город… Наташа даже не запомнила, какой именно город он назвал. То ли Сыктывкар, то ли Стерлитамак… Каркающее какое-то название на букву С. Видимо, первое, что ему в голову пришло, то и произнес. Ну, хорошо. Будет тебе Стерлитамак, любимый. Красавец Стерлитамак, где растет огромный мак… Что ей оставалось делать? Сидеть и ждать-пождать с утра до ночи возвращения любимого с бескрайних просторов родины?
Короче, она подсуетилась, взяла билет Москва – Прага – Москва, благо шенгенская виза у нее имелась, передала ребенка матери, договорилась с Варей о проживании и примчалась засвидетельствовать факт мужниной измены. В Праге она до этого еще не была, но освоилась быстро. Где-то в глубине сознания она даже отмечала, что город красив, как в сказке, что вот бы побродить по нему в обнимку с любимым человеком, не спеша, не держа камня за пазухой и черных мыслей в голове. Но не до того ей было в настоящий момент. Она четко осознавала, что долг ее перед самой собой – выяснить правду, какой бы уродской она ни оказалась.
– А что ты будешь делать с этой правдой, Наташ? – любопытствовала невольно вовлеченная в детали совершенно чужой для нее жизни Варя. – Может, лучше жить, как прежде, переждать, когда у него все пройдет? У тебя ребенок, семья…
– Не, – бурно отказывалась обманутая супруга, – если он начал, то уж не успокоится. А мне чего? Чего ждать-то? И с какой стати? Он-то не вспоминает, что у него ребенок, семья. Он делает, как ему хорошо. Устраивает себе праздник любви. Раз я ему не хороша для праздника, так и он мне больше не хорош. Пошел он знаешь куда! А то он загулы себе станет организовывать, а я время собственной жизни убивать почем зря. Десять лет потерплю ради семьи – что из меня станет? Уродина разморделая. Видела я таких терпил. Терпят-терпят, уродуются. Потом мужик все равно уходит, а они нюни только распускают: тяжело, предали, ах-ах, умираю. А надо было самой вовремя на хрен послать. И на душе веселее, и тонус бы не пропал.
Ну да, и Варя видела таких страдалиц, оплакивавших свою тяжкую долю, но не пытавшихся даже что-то изменить. Любовь и надежда сковывали бедных женщин по рукам и ногам. Но Натали к их числу явно не относилась. Она хоть и страдала, уже составила четкий план действий.
Первое: нужно было своими глазами убедиться, что муж действительно реально изменяет ей. Мало ли что? Вдруг эта баба просто главбух, например, с работы его? И он жене ничего не сказал только из страха пробудить ревность? Ну, и чтоб она не расстраивалась, что он ее в Прагу не берет. Смешно, конечно, такое предполагать, но – вдруг! Рубить сплеча ни в коем случае нельзя. Нужны неоспоримые факты.
Второе: если окажется, что он-таки изменяет, она в долгу не останется. И зря время, проведенное в Праге, тратить не станет. Раз уж пришлось деньги на билет потратить, найдет она себе тут же несколько достойных кандидатов. С помощью Вари, конечно.
От Вари требовалось составить список местных сайтов знакомств и помочь разместить там объявление о поиске спутника жизни для прекрасной русской женщины Наташи.
Общаясь с гостьей, Варя поняла главную тенденцию среди женского населения своей родины. Для себя она сформулировала ее так: «Судьбу теперь не ждут, не зовут, не подманивают вздохами. Ее догоняют, хватают и насилуют». Только так и никак иначе. В противном случае прокукуешь остаток дней с головой в навозе. И никому не станешь нужна. И сама в этом будешь виновата.
Варя, на какое-то время полностью подчинившаяся влиянию энергии Натали, нашла нужные сайты и разместила на них то, что требовалось. Произошло это буквально в течение первого часа пребывания гостьи в Варином доме.
– Может, подождем, пока все точно определится? Может, есть еще какой-никакой шанс, что он не изменяет тебе? – вяло сопротивлялась парализованная чужой волей Варя.
– Зря ждать – время терять! – решительно отвергла обманутая жена политику осторожного выжидания. – Не изменяет – и ладушки. Улечу через семь дней с легким сердцем. А если изменяет, то хоть не с пустыми руками полечу. Мне ж еще познакомиться надо успеть с людьми, пока я тут.
– Тоже правда, – соглашалась увлеченная силой натиска гостьи Варя.
И вот настал час мужества, или момент истины.
Наталья переоделась в купленную только что в Москве одежду, которую ее муж на ней, естественно, еще не видел, напялила жутковатый черный парик, накрасилась так, что наверняка родная мама долго бы всматривалась, прежде чем признала в ней собственное ненаглядное дитятко. Модный макияж – «смоки ай», морковная губная помада, такого же цвета румяна – замаскировали девушку капитально.