Я сижу на берегу,
Не могу поднять ногý.
Не ногý, а нóгу.
Все равно не мóгу.
Этот нехитрый стишок прочитал мне однажды друг. Я поправил его речь, на что получил вполне резонное стихотворение о бессилии и бесполезности грамматики в нашей с ним ситуации. Друг ушел из жизни, ушел добровольно и правильно. Он ушел, а стишок остался мне на память.
Всякая тварь на Земле, каждая травиночка, каждая букашка жить хочет. Даже Рубен.
АКТ ПЕРВЫЙ
Просьбы
Автор категорически возражает против того, чтобы актеры имели явно выраженные физические недостатки. Единственное исключение Автор сделал бы для одного актера без руки. Отсутствие руки у этого актера никто бы не заметил. Никаких инвалидных колясок, костылей или протезов. Актеры должны быть здоровы хотя бы настолько, чтобы бить чечетку.
Просьбы к Режиссеру. Второй акт Автор полностью оставил на усмотрение Режиссера. Тем не менее, несколько просьб–советов.
Два актера сидят на рядом стоящих стульях. Все реплики направлены в зал. Остальные актеры садятся на принесенные с собой стулья.
Ни нянечки, ни ангелы на сцене не появляются.
Голоса ангелов, они же голоса нянечек, идут из динамиков, закрепленных над зрительным залом. Таким образом, обращаясь к ангелам или нянечкам, актеры обращаются поверх зрительного зала.
Голоса из динамиков нарочито громкие.
Голоса два: молодой и пожилой. Пожилой голос говорит и от имени фельдшера.
СЦЕНА ПЕРВАЯ
На авансцену выбегает Балерина.
Очень нарядная, в балетной пачке.
Кланяется. Стоит, улыбается. Уверенная в себе, радостная.
Убегает. Выходит, выносит табличку «Дурдом». На этот раз балерина одета в обычную одежду, как она сама захочет и как ей удобнее. Уходит. Поднимается занавес. Через всю сцену идет забор. К забору привязано штук двадцать собачьих ошейников. Перед каждым ошейником табличка «Не человек». Все таблички – простые прямоугольники на невысоких подставках. Ошейники синхронно двигаются влево, потом вправо. Они подняты над землей на высоту обычной собаки. Впоследствии ошейники всегда обращены в сторону Доктора, они пытаются следовать за ним, но им мешают цепочки. Несколько в стороне от общего ряда ошейников привязана собака. Сенбернар. Входит Доктор. Лысый усатый человек небольшого роста в докторском халате, очках, в руке – стетоскоп.
Внешность несколько кукольная.
Выходит Балерина. Ставит перед Доктором табличку «Доктор». Уходит. Вообще, когда она носит таблички,
Балерина не спешит. Ходит нормальным шагом.
Доктор. Я – Доктор. Обычный доктор. Не смотрите на меня так. Я на самом деле врач. У меня диплом есть. И шапочка. (Вынимает из кармана белый высокий колпак, надевает. На колпаке – крупный красный крест. Подходит к собаке.) Кто это тебя так? Зачем привязали? (Вверх.) Степанида Евлампиевна, вы зачем его привязали? Вы б еще намордник надели. Тоже мне, фельдшер.
Голос пожилого ангела. Не положено намордник.
Доктор. А ошейник положено? (Снимает с собаки ошейник.)
Выходит Балерина. Ставит перед собакой табличку «Человек». Уходит.
Ты смотри, какой. Хороший, хороший. Глаза умные. А она тебя на ошейник. Абсолютно не понимает. А еще фельдшер. (Вверх.) Как вы могли? Образованная женщина, почти врач. Зачем вы надели на него ошейник?
Голос пожилого ангела. Опасный он, буйный. Чуть палец мне не откусил. Вот.
Доктор (делает вид, что разглядывает палец) . Да, жалко, что не откусил.
Голос пожилого ангела. Шуточки у вас, доктор.
Доктор. Я абсолютно серьезен. Я почти всегда серьезен. (Медленно, раздельно.) Я вообще очень серьезный человек. (Вверх.) Рассказывайте.
Голос пожилого ангела. Чего рассказывать?
Доктор. Расскажите, как он вас укусил.
Голос пожилого ангела. Ну, привезли его. Он в угол забился. Смотрит на всех, как зверь. Все как обычно. Повели на прогулку, я стала на него ошейник надевать, он и взбесился. Кричал, плакал, потом кусаться стал. Злой он.
Доктор. Не сходится. Какой у него диагноз – знаете?
Голос пожилого ангела. Не знаю, и знать не хочу. Мне работать надо, а не диагнозы читать. Вы – доктор, вы и читайте. Тоже мне, диагноз ему подавай. У него весь диагноз на лице написан. Дебил он. Да еще и буйный.
Доктор. Непорядок. Вы же принимали больного. Должны были ознакомиться с историей болезни. К тому же, сопровождающее лицо должно было описать течение болезни и особенности психики ребенка.
Голос пожилого ангела. Какое там лицо? Там было такое лицо! Рожа там была. Моя бы воля, я бы это лицо тоже к буйным определила. Алкаш какой–то, еле расписаться смог.
Доктор. Ваша беда в том, Степанида Евлампиевна, что вы абсолютно, чудовищно нелюбопытны. Заглянули бы в историю болезни, а? Почитали бы.
Голос пожилого ангела. И чего я забыла в его истории? Я тридцать лет работаю, все истории и так знаю. Не нужен никому человек, его к нам. У нас полный дурдом таких историй болезни.
Доктор. У нас не дурдом, а психоневрологический интернат. Хотя, может быть, ваше определение и точнее отражает суть происходящего. К сожалению, вы очень часто бываете правы. Это человек. Никому не нужный человек. А вы на него ошейник. (Нагибается над собакой. Слушает ее стетоскопом, заглядывает в пасть.) Так. Слюны течет мало, это хорошо. Сердце, легкие. Все нормально. Парень здоров. (Вверх.) Вы знаете, он абсолютно здоров.
Голос пожилого ангела. Они все тут абсолютно здоровы. Некоторые даже слишком. Чего им сделается? Питание четырехразовое, свежий воздух. Только с головой не в порядке. Здоров он. А как за палец фельдшера кусать?
Доктор. И все–таки вы могли почитать его историю болезни.
Голос пожилого ангела. Да надоели вы мне со своей историей. Одни дураки пишут, другие читают. Я дураков и без историй, на взгляд различаю.
Доктор. А умных?
Голос пожилого ангела. При чем тут умные?
Доктор. Дураков вы на взгляд различаете, а умных можете на взгляд отличить от очень умных?
Голос пожилого ангела. Умных к нам не привозят.
Доктор. В таком случае, вы на взгляд должны были определить, что у него церебральный паралич. Скелет и мышцы в норме. Челюсти развиты нормально. (Громко.) Если бы он хотел откусить вам палец, он бы его вам откусил, уверяю вас.
Голос пожилого ангела. Вот вам и откусит.
Доктор. Не откусит. Ни мне, ни вам. Он не настолько глуп, чтобы откусывать людям пальцы. Ладно, лень вам было анамнез читать, в глаза бы посмотрели. Глаза же умные. (Нагибается. Что–то рассматривает на земле; вверх.) Вот интересно, почему он сидит возле лужи?
Голос пожилого ангела. Потому что с краю.
Доктор. А почему он с краю?
Голос пожилого ангела. Последним выводили. Он первым не хотел. Я же говорю – буйный он.
Доктор. А почему у него рукав в грязи? А почему правый рукав? Вам не интересно?
Голос пожилого ангела. Мне не интересно. Устала я с вами разговаривать. Мне работать надо. Как ребенок, честное слово. Ну, букву он рисовал. Букву «А». Они все буквы рисуют. Некоторые и «Б» умеют рисовать. Что из этого? Мучают их родители, учат. А зачем их учить? Только время переводить. Им эти буквы ни к чему. Выучат пару букв, а потом людей за пальцы кусают.
Доктор. Вы ошибаетесь. Вы очень сильно ошибаетесь. В первый день он, наверное, пытался рисовать буквы. А сейчас? Что он нарисовал сейчас? Вот нагнитесь, посмотрите.
Голос пожилого ангела. Палки. Они все рисуют одно и то же. Палки и круги. Иногда слова пишут – «мама», «папа», «Миша».
Доктор. Все правильно. Он понял, что слова вас не убедят. Вы верите в пришельцев?
Голос пожилого ангела. Еще чего! Я и так в дурдоме работаю. У меня своих проблем достаточно. С утра до вечера кручусь, стараюсь, а потом приходит этот алкоголик и задачки задает.
Доктор (вынимает из кармана фляжку, отвинчивает пробку и делает маленький глоток) . «Алкоголик» – это, я понимаю, про меня? (Закрывает фляжку, трясет над ухом, улыбается, прячет в карман. Левой рукой снимает с головы колпак, внимательно разглядывает его, качает головой, тоже прячет в карман. Медленно, кажется, что говорит сам с собой.) А потом приходит алкоголик и задает задачки. Нет, дорогая моя Степанида Евлампиевна, не задает алкоголик задачки, а разгадывает. Во всяком случае, пытается разгадать. По крайней мере, сегодня. (Вверх.) Так вы не верите в пришельцев? Инопланетян, посланцев иного разума, зеленых человечков, чертей, ведьм, вампиров и прочее? Вам никогда не снились кошмары по ночам, не чудилось, что в шкафу кто–то есть?
Голос пожилого ангела. Нет.
Доктор. Ни разу в жизни?
Голос пожилого ангела. Ни разу.
Доктор. А вот, если бы, к примеру, к вам прилетел инопланетянин, что бы вы ему сказали?
Голос пожилого ангела. Отстаньте от меня.
Доктор. Нет. Ну, а все–таки?
Голос пожилого ангела. Пить меньше надо. Тогда не будет зеленых человечков. (Уже мягче, после паузы.) Вызвала бы санитаров. Буйного – к буйным, спокойного – к спокойным. Не бывает никаких инопланетян, значит, нечего об этом и думать.
Доктор. А книжки про инопланетян вы читали?
Голос пожилого ангела. Еще чего? Когда мне книжки читать? Мне работать надо. У меня тут этих инопланетян живьем некуда девать. Каждый второй – инопланетянин, а кто не инопланетянин, тот Наполеон. Книжки читать. Я вам, Доктор, не обезьяна, чтобы книжки читать. Я работать должна – и за себя, и за некоторых, которые от безделья книжки читают.
Доктор. А в детстве?
Голос пожилого ангела. Что «в детстве»? При чем тут детство?
Доктор. В детстве вы книжки читали? Про Карлсона читали?
Голос пожилого ангела. Не читала.
Доктор. И мультики не видели?
Голос пожилого ангела. Нет, не видела.
Доктор. Может, случайно, по телевизору?
Голос пожилого ангела. У меня нет телевизора.
Доктор. Но сказки вам в детстве рассказывали?
Голос пожилого ангела. Рассказывали.
Доктор. И какая вам больше всего нравилась?
Голос пожилого ангела. Не помню. Ерунда все это. Пойду я. Некогда мне тут с вами время переводить. Сказки, книжки. Алкаш.
Доктор. Допустим. Допустим, я – алкаш. Что это меняет? Вот сами нагнитесь и посмотрите. Тут вполне законченный рисунок. Никуда вы не пойдете. Мы с вами, если помните, на работе, и я, между прочим, пока ваш начальник.
Голос пожилого ангела. Ну, ладно–ладно, доктор, я ж не со зла. Ну, рисунок так рисунок. Треугольник у него тут. Подумаешь, треугольник.
Доктор. С квадратами.
Голос пожилого ангела. С квадратами.
Доктор. С квадратами на сторонах треугольника. Или три квадрата, касающиеся друг друга углами. А треугольник посередине, между прочим, прямоугольный. Степанида Евлампиевна, вы не знаете случайно, что такое прямоугольный треугольник?
Голос пожилого ангела. Не знаю и знать не хочу. Я пойду?
Доктор. А кто такой Пифагор?
Голос пожилого ангела. Доктор, оставьте меня в покое, а? Хотите, я вам тоже нарисую треугольник? А в прошлый раз он вон там сидел, так буквы рисовал. Что из этого?
Доктор (проходит несколько шагов по сцене, нагибается). Все нормально, «Е» равняется «М». А он не так прост. (Tихо.) Я так и думал, конечно, «Е» равняется «Эм Цэ квадрат». (Собаке.) Видишь, оно как? (Вынимает фляжку, смотрит на нее пристально. Отвинчивает пробку, смотрит опять. Оглядывается на динамики, смотрит по сторонам. Долго пьет. Сам себе.) Вот оно как. Пифагоровы штаны, «Эм Це квадрат». А она его на ошейник!
СЦЕНА ВТОРАЯ
В левой части сцены верхом на низкой скамейке сидит Летчик. На голове у него – мотоциклетный шлем. Летчик сосредоточенно перемещает воображаемый штурвал, щелкает выключателями на воображаемой приборной панели. Иногда, в ответственные моменты, негромко гудит. На Летчике – больничная пижама, на ногах – тапочки. В правой части сцены – два стула и шахматный столик. Доктор с Собакой играют в шахматы. Шахматные часы выключены.
Голос молодого ангела. Смотри, смотри, Доктор с ним в шахматы играет. Вроде, получается, что он умный.
Доктор. Получается, что я умный, или он умный?
Голос пожилого ангела. Ничего не получается. Вы, конечно, специалист в своей области, но, Доктор, согласитесь, все ваши усилия напрасны. Он все равно ненормальный и нормальным никогда не станет.
Доктор. Пару дней назад вы утверждали, что он откусит мне палец. И как? (Поднимает вверх обе руки, растопыривает пальцы.) Вот они, пальчики–то. Все на месте. А что с вашим пальцем?
Голос пожилого ангела (мрачно). Спасибо, хорошо.
Доктор. И кто оказался прав? Буйный он или нет?
Голос пожилого ангела. Ну, пусть не буйный, пусть он тихий. Это ничего не меняет. Вы, если бы не пили, могли бы светилом стать. Вы и не такое можете. Вон, Летчика, когда привезли, он тоже кусался, а сейчас ничего. Только зря вы ему свой шлем мотоциклетный подарили. Ему бы и тазик подошел.
Доктор. Бритвенный?
Голос пожилого ангела. Почему именно бритвенный? Не поняла я.
Доктор. Не переживайте. Не поняли так не поняли. Нет, Степанида Евлампиевна, тазиком тут не обойтись. Летчику нужен был шлем, я подарил ему шлем, пусть и мотоциклетный.
Голос пожилого ангела. А сами?
Доктор. Что сам? Мне шлем не нужен, я не летчик.
Голос пожилого ангела. А мотоцикл?
Доктор. Мотоцикл мне тоже не нужен. Хотите, вам подарю?
Голос пожилого ангела. Зачем мне мотоцикл?
Доктор. И мне незачем. А человеку – польза. (Подходит к Летчику. Летчик замирает на мгновенье. Доктор поднимает ему веко, слушает стетоскопом грудь.) Дышите, не дышите. Отлично. Здоровье в порядке, аппетит в норме. Все хорошо. Слышите, Степанида Евлампиевна, у него все хорошо!
Голос пожилого ангела. Скажете тоже, хорошо. Взрослый мужик сидит на лавочке и гудит себе под нос. Ерунда все это, глупость. Никакой он не летчик, а обыкновенный сумасшедший.
Доктор. А мы с вами – нормальные люди?
Голос пожилого ангела. Ну, за вас я бы не поручилась, а я нормальная.
Доктор. Уверены?
Голос пожилого ангела. Уверена.
Доктор. На все сто процентов?
Голос пожилого ангела. Про проценты я не понимаю. Проценты только в лекарствах бывают.
Доктор садится на стул перед шахматным столиком. На втором стуле сидит Собака. Доктор двигает фигуры, бурчит себе под нос. Теперь он разговаривает с Пожилым ангелом как бы рассеянно.
Доктор. Иногда я вам завидую. Вы уверены в своей абсолютной нормальности. Честно говоря, это вам надо бы врачом быть.
Голос пожилого ангела. Я и так почти врач. Всю работу за вас делаю, спирт не пью. Ничего, скоро приедет комиссия, разберется.
Доктор. Не приедет.
Голос пожилого ангела. Приедет.
Доктор. Не приедет, я вас уверяю. А даже если и приедет, все останутся при своих. Я – врачом, вы – фельдшером. Нас с вами нельзя уволить. Мы – незаменимы.
Голос пожилого ангела. Вас можно уволить.
Доктор. А кого на мое место?
Голос пожилого ангела. Кого–нибудь порядочного, не пьющего, работящего. Кто всю работу знает.
Доктор. А диплом у вас есть?
Голос пожилого ангела. Всегда так. Чуть что – диплом. При чем тут диплом? Работа у нас с вами простая. Уколы, таблетки. Всегда вы так. Я к вам как к человеку, а вы сразу про диплом. Нехорошо.
Доктор. Ладно, ладно, больше не буду. Да, а вы знаете, что у Летчика есть диплом?
Голос пожилого ангела. Какой?
Доктор. Обыкновенный, нормальный диплом летчика. Можно сказать, Летчик наш – дипломированный летчик.
Голос пожилого ангела. Он что же, сначала летчиком стал, а потом с ума сошел?
Доктор. Примерно так. Смотря что подразумевать под словами «стал летчиком» и «сошел с ума». Можно сказать, что он сначала сошел с ума, а потом стал летчиком. Или не сходил с ума. (Встает, подходит к Летчику. Стоит напротив Летчика, но к стетоскопу не прикасается.) Так, хорошо, дышите, не дышите, покажите диплом.
Летчик дает Доктору диплом. Доктор раскрывает его, читает. Отдает диплом Летчику. Возвращается к шахматному столику. Садится и продолжает играть.
Голос пожилого ангела. И как?
Доктор. Обыкновенный диплом. С отличием, как у меня.
Голос пожилого ангела. Не понимаю я вас, образованных.
Доктор. Да мы и сами себя не всегда понимаем. Но у него все очень просто. Получил диплом, потом понял, чем придется заниматься всю жизнь.
Голос пожилого ангела. А до этого не понимал?
Доктор. До этого не понимал. Или делал вид, что не понимал. Или делал вид, что понимал. Как вам больше нравится.
Голос молодого ангела. Не понимаю. Вы тут все сумасшедшие?