На один выстрел больше - Михеев Михаил Александрович 6 стр.


Глава 4

«Криминальное чтиво»

Москва

Адмирал Артур Осипян отличался артистичностью. Особенно ярко это проявлялось в его характерном произношении. Кто-то из коллег назвал его язык «звучащим».

В эту минуту он разговаривал по телефону с шефом управления загранплавания Александром Тищенко и пока усвоил следующее: торговое судно с российским экипажем было атаковано в районе острова Порселлис. По сути дела, начальник разведки флота принимал «информацию о текущих событиях», поскольку нападения пиратов на торговые суда перешли в разряд постоянных и не вызывали удивления ни у профессионалов в области мореходства, ни у обывателя.

Осипян был высоким, чуть сутуловатым. Себя он называл «четвертым адмиралом-армянином», ведя отсчет от Лазаря Серебрякова – Казара Арцатагорцяна.

Придерживая телефонную трубку плечом, он сложил печатный лист бумаги вчетверо и по сгибам разделил его. Ткнув в клавишу селекторной связи с приемной, дождался адъютанта и жестами выговорил тому: «Почему у меня нет бумаги для записок?» Помощник подошел к рабочему столу шефа и развернул модерновый офисный органайзер, нижнее отделение которого было забито бумагой формата идентификационной карты.

Осипян не мог привыкнуть к этой «приспособе», призванной экономить место на рабочем столе. Он вполголоса выговорил адъютанту:

– Письменные принадлежности должны быть у меня перед глазами, ясно? Если я не вижу бланка на столе, это значит, что его на столе нет. Забери-ка эту «рулетку» и верни мне мою конторку.

– Слушаюсь.

Адмирал возобновил разговор с коллегой из торгфлота.

– Одну секунду, я не понял: вооруженное нападение на судно имело место?

– Да, Артур Суренович, – ответил Тищенко. Он несколько лет проработал под началом Осипяна, когда тот возглавлял разведку Тихоокеанского флота. – Есть раненые среди моряков, судну нанесен незначительный – это я цитирую капитана Светина – ущерб.

– Кто судовладелец?

– Рос Менсинг, голландец. Фрахтователь – текстильная фирма в Гонконге.

– «Мундир английский, погон российский, табак японский, правитель омский».

– Что?

– Тоже цитирую – про адмирала Колчака.

Артур Осипян сейчас не хотел затрагивать запутанную порой тему под общим названием «Фрахтовый покер и его неписаные правила». Цели у нанимателей и судовладельцев разные: одни надеются получить максимум услуг за минимальную плату, другие – максимальную оплату за минимум услуг.

– Тебе не кажется, что морское судоходство обмелело?

– В каком смысле?

– Ладно, не напрягайся. Никто не сможет ответить на этот вопрос – ни ты, ни ваш Рос Менсинг, голландец, – акцентировал адмирал. – Давай сделаем так: ты перешлешь мне копию донесения Светина и все вложенные в него файлы. Как если бы это донесение предназначалось мне. А то, что ты мне предлагаешь, – это эскимо в песке.

– Или котлета в мухах.

– Это твои слова. Но мне понравились другие: «мафиозные разборки на€ море», – проявил адмирал свое актерское произношение. – Вот видишь, я уже начал анализировать в этом направлении. В общем, жди моего звонка. Удачи!

Адмирал в этот раз побеспокоил адъютанта, выйдя в приемную. Делано удивился, бросив взгляд на хронометр:

– Скоро вставать.

– И мне вместе с вами, – попенял ему помощник.

Он глянул на экран монитора, отреагировав на сигнал о новом принятом сообщении, и озвучил тему послания:

– «Мафиозные разборки на море». Плюс восемь вложенных файлов.

– Распечатай эту драму в восьми частях – и ко мне на стол. И принеси кофе.

Адмирал нечасто засиживался допоздна. Он планировал уйти в отпуск через неделю. Жена вместе с внучкой уехала в Ванадзор еще вчера вечером. Так что адмирал, сжигая время на работе, мысленно был в самом красивом месте на земле...

Он родился в Аштараке, одном из древнейших городов Армении, раскинувшемся на обоих берегах реки Касах. Их соединяли два моста – новый и трехарочный старый, расположенный выше по течению реки. По старому движение прекратилось, и он отошел в ранг исторического памятника. Осипян представил, как прохаживается по мосту от одного скалистого берега к другому с бутылкой местного хереса...

Адъютант принес распечатки рапорта и снимков. Осипян, включив настольную лампу, жестом отослал помощника, прочел первые строки служебного сообщения...

Начальнику управления А. Тищенко

Лично

Светин

«Мейер-11», 12° 10' ВД.


11 ноября 2008 г. в 23.20, находясь на капитанском мостике, получил доклад от рулевого А. Манарского о пересечении курса «Мейера-11» маломерным судном – курс 270 на скорости 30–35 узлов. В 23.22 катер изменил курс дважды... В 22.23 на расстоянии 3 кабельтовых со стороны архипелага появился еще один катер, и оба они создали опасную ситуацию столкновения с «Мейером». Мною это было расценено как нападение пиратов. Были приняты меры по предотвращению нападения: включена сирена, раскатаны и наполнены водой пожарные рукава... экипаж вооружился баграми и топорами. Рулевой получил приказ маневрировать на предельно допустимой скорости, что также должно было затруднить доступ пиратов на судно.

В 23.27 – катер номер 1 обошел «Мейер» с кормы, визуально был установлен его тип – служебно-разъездной (далее – СР), и что на его борту один человек. Минутой спустя его маршрут повторил второй катер – RIB-900, и стало ясно, что он преследовал СР. 23.29 – СР обошел «Мейер» во второй раз и взял направление на восток. Как оказалось, рулевой СР использовал веревочный трап, оставленный командой после покрасочных работ, и по нему поднялся на борт. Он первым открыл огонь из автоматического оружия по преследователям, которые тоже поднялись на борт по трапу. Они открыли ответный огонь и ранили трех матросов – М. Агеева, С. Марычева, И. Случевского; также ранение получил неизвестный с СР. Угрожая команде судна огнестрельным оружием, нападавшие установили над ним контроль.

Старший этой группы поднялся на капитанский мостик, приказал лечь в дрейф, что и было выполнено нашей стороной. Он обращался на английском; также сказал, что говорит на итальянском, но лишь в приказном тоне.

Он спустился на палубу. О чем-то переговорил на итальянском языке с раненым беглецом, дважды назвав его Сантосом, после чего застрелил его. Жестом приказал своим людям сбросить тело в воду. Дальше нападавшие спустились в катер и взяли курс на юго-восток.

Труп неизвестного прибило к борту. Мною было принято решение поднять труп на борт и поместить в трюм. Боцман доложил мне, что Сантос обращался к нему тоже на итальянском: поприветствовал и сказал, что теперь они – компаньоны.

Предполагаю дрейфовать до 02.30, вплоть до выхода в нейтральные воды, после чего продолжить плавание.

Осипян отложил «криминальное чтиво». Происшествие на «Мейере-11», описанное капитаном Светиным, кроме как странным, назвать было нельзя. Действительно странно, рассуждал адмирал, пощипывая по привычке мочку уха, что у входа в Аденский залив, словно стиснутый с двух сторон Сомали и Йеменом, где хозяйничали сомалийские пираты, часть которых совершала нападения на морские суда под контролем исламистских группировок, некая итальянская группировка сводит счеты с человеком по имени Сантос. Может быть, это внутриклановые разборки? Не исключено. Но почему сам акт отплаты произошел так далеко от сферы интересов итальянской мафии?

Сантос... Кто из итальянских мафиози носит испанскую фамилию – вопрос общий. В коза ностра насчитывается порядка пяти тысяч активных членов, десятки тысяч являются ее сторонниками. Калабрийская ндрагетта – одна из самых влиятельных преступных организаций в мире – насчитывает полторы сотни групп и шесть тысяч боевиков. Есть еще неаполитанская «Каморра» – сто одиннадцать семей и семь тысяч членов. «Сакра Корона Унита» – сорок семь семей и полторы тысячи человек...

Сотни семей и десятки тысяч членов. Но круг поисков Сантоса существенно сужался: вряд ли он – рядовой член. Слишком роскошную погоню за ним устроили. Если бы он умер своей смертью, похороны его были бы не менее пышными, сравнил Осипян.

Сергей Говоров, которому адмирал собрался позвонить по телефону, – капитан 1-го ранга в отставке, занимал должность главного редактора журнала «История обороны» и был автором ряда редакторских статей, посвященных в том числе итальянской мафии. Собственно, отдельно взятая статья представляла собой вокабулярий: автор раскрывал смысл этимологии, истории мафии, структуры «семьи», «заповедей» и так далее.

Осипян набрал номер телефона Говорова. Два, три длинных гудка...

– Алло?

– Здравствуй, Сергей! – поздоровался с ним адмирал. – Осипян такой тебя беспокоит. Знаешь, понадеялся, что ты за те полгода, что мы не виделись, не превратился в жаворонка.

Осипян набрал номер телефона Говорова. Два, три длинных гудка...

– Алло?

– Здравствуй, Сергей! – поздоровался с ним адмирал. – Осипян такой тебя беспокоит. Знаешь, понадеялся, что ты за те полгода, что мы не виделись, не превратился в жаворонка.

– Превращаюсь в вампира. Здравствуй, Артур!

– Здравствуй, здравствуй! Стало быть, по ночам по-прежнему не спишь... К делу. Помню, ты серьезно изучал тему «Каморры».

– Да, верно.

– Скажи, распространяется ли сфера интересов итальянской мафии на Сомали, Джибути, Йемен?

– Насколько я знаю, нет.

– Значит, нет... – протянул адмирал, явно не удовлетворенный таким ответом.

– Не вижу предпосылок к этому. Опять же, есть чисто итальянские сообщества, а есть итало-американские и итало-русские. Есть «иные этнические сообщества», но там отдельные семьи: японская якудза, китайская триада, колумбийские картели, болгарская и нигерийская мафии, армянская мафия... Алло?

– Да, я слушаю, – подал голос Осипян.

– Не знаю, годится тебе или нет, но «армянский спрут» запустил свои щупальца в Северную и Южную Америку, Азию, Африку, Австралию...

– Короче, ты скорее поверишь в существование армяно-сомалийской мафии, чем итало-сомалийской.

– Точно! – обрадовался Говоров. – Чем вызван твой интерес, можно узнать?

– Ответь еще на такой вопрос. Членами семьи могут быть только чистокровные итальянцы?

– А в сицилийских семьях – чистокровные сицилийцы, – подтвердил Говоров. – Другими участниками группировки могут быть только белые католики. Но случались и исключения из правил.

– Об этом я и хотел спросить.

– Спрашивай, конечно.

– Не слышал ли ты про итальянскую группировку, в которой фигурировал бы человек с испанской фамилией Сантос?

– Новоорлеанская коска, – отрезал редактор. – А Сантоса зовут Альваро, не так ли?

Наступила пауза. Правда, короткая. Первым молчание нарушил Говоров:

– Выпиши мне пропуск в штаб, я немедленно приеду.

– Ты сказал мне, что превращаешься в вампира, – попробовал было отказать другу адмирал. Вот только сейчас он почувствовал, как его плечи и шея наливаются свинцом, глаза начало пощипывать от усталости...

– Мы обменяемся информацией, – настаивал Говоров. – Уверен, мне есть чем поделиться. – И выложил последний аргумент: – Я собирал на Сантоса материал в течение нескольких лет, собрался писать о нем книгу.

– Вот как?

– Его судьба показалась мне интересной.

– Тогда я подскажу тебе финальные строки: «Альваро Сантос, член новоорлеанской мафиозной группировки, был убит на борту торгового суда «Мейер-11» 11 ноября 2008 года, когда до полуночи оставалось всего двадцать пять минут...»

Еще одна пауза.

– Выпиши мне пропуск.

* * *

Говоров приехал в штаб через полчаса. Осипян тепло встретил флотского товарища. Приглашая его занять место за низким, сервированным коньяком и фруктами столиком, он вспомнил, что на Тихоокеанском флоте Говорова прозвали Испанцем. И только теперь, по прошествии стольких лет, он поинтересовался:

– С чем это было связано?

– Ну, ты-то знаешь мою настоящую фамилию.

– Гегечкори, – покивал адмирал. – Помню, я сильно удивился, когда кто-то из сослуживцев сказал мне: «Слышал, Серега Гегечкори поменял фамилию? Теперь он – Говоров». Ты только-только оставил военную службу, да.

– Ну, причина в другом. Я адаптировал фамилию под российский массмедийный бизнес. Поначалу мой проект назывался «История обороны России». Главный редактор – Гегечкори. Гармонии в этом сочетании я не уловил. Насчет Испанца... – Говоров усмехнулся. – Знаешь, идею насчет прозвища товарищам продвинул я.

– Ты?

– Точно. В ту пору, когда я начал сотрудничать в нашей флотской газете, наткнулся на интересный материал. Оказывается, античные ученые называли грузин восточными иберами, а испанцев – западными. Иберия – это название Испании в древности. Иберия – это и древнее название Восточной Грузии.

– Отсюда следует, – хитро сощурился адмирал, – что испанец – это то же, что и грузин.

– А как ты поживаешь? – ушел от ответа Говоров.

– Стою позади кусающего, но впереди лягающего, – ответил Осипян армянской мудростью.

Говоров открыл кейс, выложил на стол бумаги.

– Привез с собой материалы – наброски, эссе, посвященные одному только человеку: Альваро Сантосу.

– Почему тебя заинтересовал этот человек? – спросил Осипян, повременив пока знакомиться с содержанием бумаг.

– Что такое судьба, можешь сказать? – вопросом на вопрос ответил Говоров, пригубливая коньяк.

Осипян пожал плечами:

– Стечение жизненных обстоятельств.

– Вот видишь... Любой ответил бы так на твоем месте. – Говоров допил коньяк и поставил пустой бокал на столик. – Судьба – это слепая, безличная справедливость, удача и случайность. Она же рок, неизбежность, фатум. Стоики называли это «силой, управляющей миром». А во множественном числе фатумы – это отдельные судьбы людей и городов, это объявленная прорицателями воля богов.

– Ну, это ты так красиво можешь сказать... и не только на русском. Сколькими языками ты владеешь, напомни?

– Шестью.

– И на трех говоришь без акцента.

– Прочти вот это, – Говоров передал адмиралу несколько листов бумаги.

– Это займет какое-то время.

Говоров молча улыбнулся.

Адмирал пересел за рабочий стол и погрузился в чтение.

«Альваро Сантос родился в Картахене, это порт на юго-востоке Испании. Его отец, Антонио, ходил на лихтере шкипером; мать, Кларисса, – портовая служащая. Когда Альваро исполнилось три года, его родители эмигрировали в Италию и поселились в Генуе. Сантос-старший нашел хорошую работу на судоверфи, позже взял кредит и построил свой собственный эллинг; там он наладил штучное производство катеров. Кларисса воспитывала детей; всего их к тому времени было четверо – сын Альваро и три дочери.

Когда Альваро исполнилось девятнадцать, его призвали в армию. Благодаря связям отца, он попал в элитную команду подводных операций, которая базировалась в районе Специи, в том же Генуэзском заливе, что и Генуя, – можно сказать, под боком у семьи.

Альваро Сантос входил в оперативную группу вторжения – Gruppo Operativo Incursori. Она состояла из десяти команд боевых пловцов, которых называли «агрессорами». Там он сблизился с парнем по имени Винсент Трователло – из взвода материально-технического обеспечения. Винни поделился с новым приятелем своими планами: после службы он собрался в Новый Орлеан.

– А что там, в Новом Орлеане? – спросил Сантос. Они в это время потягивали пиво в портовом кабачке.

– Новоорлеанцы, – пожал плечами, улыбаясь, Трователло. – Но тут же посерьезнел. Отбившись от пары назойливых проституток, он продолжил: – Слышал про Карло Гальяно по кличке Паук?..

– Нет. Кто он?

– Крестный отец новоорлеанской коски, семьи то есть. Мой дальний родственник по материнской линии был подручным Гальяно.

Винни Подкидыш малость загнул. Человек, о котором он говорил, не был членом клана Гальяно, но имел в нем определенное влияние, занимаясь частной адвокатской практикой. Звали его Дэвид Греко.

– Ну, так вот, – продолжил Подкидыш, который был на год старше Сантоса, – после службы в армии я надумал перебраться в Штаты. Покумекаю, может быть, войду в семью Гальяно. Рекомендация адвоката у меня, считай, в кармане. Если хочешь, мотнем в Новый Орлеан вместе.

– Надо подумать.

И вот они в Америке, в Новом Орлеане, без гроша в кармане, у порога первой попавшейся адвокатской конторы. Клерк в легком замешательстве записывает на листе бумаги адрес адвокатской конторы Дэвида Греко. А вот и сам Греко – лет под пятьдесят, с благородной сединой на висках; за плечами у него богатая адвокатская практика, но и он в некотором замешательстве; переводит взгляд со своего, как выяснилось, троюродного заокеанского племянника – натурального найденыша («трователло» на итальянском и есть найденыш, или подкидыш) – на его лучшего друга; таких, как этот Альваро Сантос, миллионы по обе стороны Мексиканского залива.

Как и следовало ожидать, адвокат не дал Сантосу рекомендацию, а представлять своего товарища крестному отцу «солдат» Трователло не имел права – он только-только стал младшим членом семьи, рекомендацию же мог дать капитан или советник клана.

И все же Сантосу повезло. Его «ввела» в семью дочь второго человека в коске Мария Романо, урожденная Лучано. С Марией он познакомился во время встречи с Подкидышем – тому было поручено сопровождать девушку на фестиваль песни в Батон-Руж. Сантос понравился Марии, и они стали встречаться. Альваро мог дослужиться и до капитана и стать главой боевой единицы, состоящей из солдат, а значит, нести ответственность за рэкет в своем районе и подчиняться самому боссу, что, в общем-то, не было редкостью. Но Карло Гальяно подобрал ему должность «семейного посыльного», и с тех пор Сантос выполнял только распоряжения крестного отца. Если Гальяно нужно было убить кого-нибудь, он отдавал приказ Сантосу. Причем, если Гальяно говорил: «Задуши этого человека», можно было не сомневаться, что через несколько дней того найдут с пеньковым галстуком или рояльной струной на шее. Сантос (его уже давно никто не называл по имени, а фамилия стала его кличкой, его визитной карточкой) убил нескольких человек в Америке и Мексике. В охоте за биржевым маклером, задолжавшим боссу кругленькую сумму, ему пришлось переплыть океан. Альваро снова оказался в Италии, в Генуе, но не посмел явиться домой. Он посчитал, что родители если и не прокляли его, то забыли – это точно. Он-то их почти никогда не вспоминал.

Назад Дальше