– Не знаю… Я слышала, как ты вопил. Наверное, ты вопил, но от страха сам себя не очень слышал.
Я не стал спорить.
– Ладно, – махнул я рукой, – будем считать, что я беззвучно вопил. Такое бывает. Навигатор при тебе?
– Ну да, – Аврора показала навигатор.
Я отобрал прибор.
– А я, как с дерева слезла, так сразу тебя стала искать…
– Это семьдесят тысяч лет назад? – попытался пошутить я.
Но Аврора не среагировала, рассказывала про то, как она спасалась от гигантского быка, а я определял наше местоположение, прибор был какой-то древний, весь в старомодных кнопках, я никак не мог с ним разобраться.
– Тут уже близко, – сказала Аврора. – По берегу, а там должен быть мост…
– Дельта уже рядом?
– Ага. Остров художников располагается в самом начале дельты, там подвесной мост. Красивейшие места!
– У тебя дядя, по случаю, не художник? – с подозрением спросил я. – Знаешь, творческие гены – это мина замедленного действия, рано или поздно подорвешься…
– Идем, Аут, звезды благоприятствуют.
Глава 7 Вещество-Г
– Назад! – Я толкнул Аврору в цветы.
Нет, все-таки Гоген – прекрасная планета! В другом месте, пусть даже на красивейшей Бирюзе, я бы толкнул Аврору в банальные кусты, на Земле прямо в какой-нибудь чертополох, на Меркурии – в ее любимую мерзкую плесень. А тут в цветы! Что-то вроде тюльпанов. Только красивее в восемь раз. Аврора взмахнула руками и упала в тюльпаны. Родись я этим самым Деревянским, я бы это обязательно написал бы. Лысая девушка, падающая в тюльпаны… Это же поэма!
Самому, кстати, тоже в эти тюльпаны пришлось нырнуть.
Потому что к мосту подошла тварь. Крокодил. Вернее, аллигатор – морда короткая и толстая, как у сенбернара. А зубов нет! Вместо зубов какие-то пластины, наверняка чрезвычайно удобные для перетирания фруктов и остальных водорослей. Впрочем, и такими пластинами кого хочешь перекусит. Ну, если аппетит разыграется.
– Кто это?! – с ужасом спросила Аврора.
– Не знаю! Похоже на крокодила…
– Здешние крокодилы маленькие! А этот…
– Короче, будем звать его гигантодилом, – заключил я. – Или супердилом. Или гипердилом, можно много придумать. Знаешь, тот еж тоже был не карманный, вряд ли здесь такие водятся, это все МоБ гадит…
Крокодил повернулся в нашу сторону. Вряд ли слышит, у крокодилов, кажется, слух плохой. Зачем вообще-то? Соловьев?
– Слушай, а это бешенство – интересная штука, – сказала Аврора. – Его изучают?
– На Немезиде. Там у них целый институт для этого организован. Кстати, там Гроган сейчас работает.
– Философ?
– Ага. Он считает, что МоБ – не случайная штука. Что это знак.
– Знак чего?
– Конца Света. Знаешь, давно замечено, что перед приближением больших несчастий животные приходят в беспокойство, стремятся скрыться. Гроган полагает, что МоБ – это предупреждение нам, просто человечество не может его постичь в суете своей.
– Орден Реконструкторов, – вздохнула Аврора симптоматическим вздохом, с таким же вздохом древние психиатры произносили «подростковая шизофрения».
Я не стал ей отвечать, что ПШ – ее второе имя, все-таки в розах сидели, то есть в тюльпанах.
– Интересно бы взять у этого дила ДНК…
– Зачем тебе его ДНК?
Я хмыкнул.
– Это же опасно, – Аврора кивнула на гипердила. – А вдруг… Вдруг таким же станешь?
– Верно! Чрезвычайно опасно! Представь – мы берем образец ДНК. Скорее всего, это одна из разновидностей «Гулливера». У меня есть один знакомый генконструктор – он обрабатывает материал и изготавливает некое вещество. Назовем его вещество-Г.
– Почему «Г»? – спросила Аврора.
– Ну, если ты против, вещество можно назвать в честь тебя. Вещество-А.
– А так ты что, в честь себя это вещество назвал? – ехидно осведомилась Аврора.
– Да нет, просто… Просто «Г» – это от слова «гигантский». Или «Гулливер».
– Так зачем тебе все-таки его ДНК?
Аврора настырничала, а Г-крокодил тем временем замер в какой-то перекрученной позе с растопыренной пастью. Выключился. Тут ничего удивительного, земные крокодилы тоже частенько вот так – отключаются. Один мой другой приятель – такой старый крокодильник и криптозоолог – вообще развивал теорию о том, что крокодилы – не что иное, как роботы. Биороботы, оставшиеся от давней экспедиции, заселившей Землю нашими тогда еще косматыми пращурами. Пращуров вытряхнули из клеток, и примерно через семьдесят тысяч лет они пришли к цивилизации, изобрели колесо, биокомпьютеры и стали бороться за свободу роботов. Крокодилов не выпускали. Их везли на окраины Галактики для каких-то там опытов, хотели из них эликсир бессмертия дистиллировать, а крокодилы взяли и разбежались. С тех пор и живут. Иногда выключаясь по привычке для профилактики.
Впрочем, Аврора с ними, с крокодилами, я отвлекся от нашего унылого бытия. Мы пребывали в зарослях тюльпанов и наблюдали за крокодилом, а Аврора меня еще раз спросила:
– Зачем же тебе вещество-Г?
– Вот представь: мы полетим над Курортом Карантинной Службы и распылим над их пляжами наше вещество-Г. И через некоторое время они вырастут в Гулливеров! Вот, кстати, почему вещество-Г! Ты представь – по пляжам расхаживают долдоны…
Со стороны крокодила послышался зверский рев, мы немножко вздрогнули, и я продолжил:
– Агенты вырастают, разрывают собой собственную одежду и возвышаются бессмысленными столпами! И никуда их нельзя применить – в корабли они не влезают, в дома не входят, пугают отдыхающих на Бирюзе рожениц своими могучими торсами. Едят опять же много. Это будет тяжелый удар по Карантинной Службе! Она станет объектом насмешек и анекдотов! Она…
– Не, Аут, у тебя определенные комплексы, – перебила Аврора. – Хотя сама идея мне нравится… То есть принцип ее. Конечно, поливать агентов КС веществом Гулливера жалко и бессмысленно, зато с помощью этого вещества можно добиться гораздо большего! Можно освободить животных…
Я перестал слушать. Опять. Представил полчища гигантских кенгуру, сбегающих из зоопарков. Гигантских лабораторных мышей, сбрасывающих с себя гнет кровожадных вивисекторов и устремляющихся к свободе. Гигантских коров, которым надоело доиться, и гигантских баранов, которым наскучило стричься.
Бред.
– Долго мы тут сидеть будем? – спросила Аврора.
– Крокодил, – указал я мизинцем. – Знаешь, после ежа мне не очень хочется проверять его пищевые пристрастия.
– А чего их проверять, и так понятно… Давай так. Ты мне должен – я тебе жизнь спасала. Так вот, ты побежишь, а он за тобой. А я в это время по мосту перейду. А ты потом круг сделаешь и вернешься. Как думаешь?
– Ну… – я почесал подбородок. – Не скажу, что это мне нравится…
– Другого выхода нет, – тут же заверила меня Аврора.
– Можно вплавь попробовать, – предложил я. – Тут неглубоко…
– Там полно крокодилов! – возразила Аврора. – Они только и ждут!
Логично. Через мост, конечно, безопаснее, тактически Аврора мыслит правильно.
– Ладно, – согласился я, – тут ты права. Только не думай, что я это делаю из-за каких-то долгов, просто это разумнее.
– Конечно, разумнее, – улыбнулась Аврора.
– «Плаксу» дашь?
– Зачем? Мы же по нему уже стреляли…
– А вдруг с расстояния не берет? Может, надо подойти метра на три? Хочешь попробовать?
Аврора молча протянула мне сплин-генератор.
– Меня чуть не съел еж, – вздохнул я. – Теперь меня чуть не съест крокодил. Запомни, дорогуша, я приношу себя в жертву…
Аврора подтолкнула меня в спину.
Я вышел из зарослей. Крокодил меня увидел, но не заинтересовался, так и сидел с распахнутой пастью, видимо, ждал, когда я к нему в эту пасть прыгну самостоятельно.
Но я не стал этого делать. Пристроил «плаксу» под мышкой и стал медленно подступать к монстру. А может, он так плачет? Беззвучно.
До крокодила осталось около двадцати метров, я подобрал камень поострее. Прицелился, швырнул. Камень хлопнул по крокодильему черепу, отскочил с треском. Крокодил не двигался. Взял камень побольше, подошел поближе. Второй раз попал удачнее. Видимо, в какую-то болевую точку. Крокодил дернулся, захлопнул пасть и кинулся на меня.
Ничего интересного, гонки с крокодилом мало отличались от гонок с ежом. Разве что габаритами преследующего. Все получилось, как рассчитала Аврора. Дурацкий крокодил погнался за мной, погнался довольно расторопно, мне пришлось постараться. В плюс мне пошла каменистая местность – я скакал с камня на камень, крокодилу было так скакать затруднительно. Я сделал круг и вернулся к мосту. Аврора уже перебежала на другой берег и махала мне рукой.
Оставалось немного – перебраться через мост и мне.
Подвесной мост – штука простая и безопасная. Это раньше путешественники проваливались сквозь гнилые ступеньки или обрушивались в пропасть из-за перетертых канатов. Сейчас ни канаты не порвать, ни ступеньки не поломать – все из суперпластика. Я преспокойненько рванул по мосту.
Мост являл собой произведение весьма художественное – точь-в-точь как настоящий. Ступеньки проел грибок, веревки разлохмачены, все скрипит и раскачивается – все-таки художники – люди необычные, все им подавай оригинальное, все им подавай настоящее, пластиковый мост им не нравится.
Дурацкий крокодил-переросток тоже за мной устремился. Я думал, что он застрянет, однако тварь оказалась изворотливой – зверь сложился почти вдвое и на мост втиснулся, как селедка в банку.
Я уже добежал до середины, как вдруг ступенька подломилась, и нога повисла в пустоте. Чертов мост был настоящим. Из настоящих веревок и настоящих деревяшек. Сразу же схватился за веревки. Веревка эластичней, деревяшка подогнется, веревка лишь растянется. Оглянулся. Крокодил был недалеко. Протискивался весьма успешно, невзирая на габариты.
Я подтянулся на веревках, устроился на ступеньках. Не двигаясь. Крокодил здорово раскачивал мост, несущие канаты могли не выдержать. Я сразу вспомнил, что надо делать в таких ситуациях – ступать не по центру, а по краям. Результат не заставил себя долго ждать, ступеньки перестали разрушаться, я продвигался к берегу. Аврора кричала и указывала пальцем мне за спину, можно подумать, что я без нее не знал, что там.
Я не опасался, что крокодил меня догонит, я боялся, что не выдержит мост и мы вместе свалимся вниз. И я паду жертвой стремления художников к перфекционизму.
Крокодил замычал, чавкнул пастью, дернулся и застрял в канатах. Ну, вот и все. До конца моста было уже недалеко, я, ступая по краям ступенек, добрался до суши.
– Всегда знала, что ты парень ловкий, – сказала Аврора. – Правда, еж тебя убодал… Но с кайманом ты справился неплохо.
И отобрала у меня «плаксу».
Крокодил ворочался в центре моста. Вяло.
– Что будем делать? – спросил я. – С монстриком?
– Пусть тут торчит, у нас дела другие. Как тебе Остров?
Я огляделся.
Никакой не остров, берег. Слева река, справа суша, за спиной речка поменьше – с подвесным крокодилом. Раньше в таких местах любили строить крепости, селились варяги и прочие казаки запорожские. Сейчас вот художники устроились. Берег. Каменистый. Лесистый. Живописный. Крутой, но не очень, холм, поросший белыми цветочками. Строений не видно.
– Коттеджи дальше, – пояснила Аврора. – Там городок.
– Ну, пойдем.
У подножья холма начиналась красивенькая дорожка, засыпанная искрящимся зеленым песком, на нее мы и ступили.
– Изумруд, – Аврора наклонилась и зачерпнула песок в горсть. – Мелкая изумрудная крошка. Красиво.
Ну, толчеными изумрудами меня не удивишь. Как-то раз мы реконструировали первые Олимпийские игры, так тогда целый стадион засыпали розовыми лотосами, засыпать лотосами гораздо сложнее, чем изумрудами, изумруды в синтезаторе нашлепал – и распылил, а лотосы еще сохранить надо.
– Красиво, – согласился я. – Но так, несколько пошловато.
– Несколько пошловата ваша организация – Орден Реконструкторов. А это просто красиво…
– Надо полагать, дальше там дорожки из алмазов, рубинов и аметистов. А?
– Поглядим. Меня сейчас другое волнует – как мы возвращаться будем?
– Отягощенные награбленным добром… Угоним что-нибудь. Держу пари – у художников полно средств передвижения.
Я обернулся на крокодила.
Крокодил протрубил что-то призывное, однако я к его воплям остался равнодушен, как равнодушен был Руаль Амундсен к завыванию северного ветра.
– Угоним что-нибудь, – повторил я. – Художники на чем-то ведь до космопорта добираются… Вообще, Аврора, не бери в голову. Ты ведь собиралась пиратствовать?
– Ну да…
– А пираты – они никогда не думают дальше чем на пять часов вперед. И вообще, всякие планы – это не для нас. Что ты там говорила про Сундук Мертвеца, как формулу блуждающей случайности?
– Двигай, Сундук Мертвеца.
Мы пошагали по изумрудной дорожке. Вокруг тропинки лес, могучие кедры, из одного такого можно, наверное, целиком корабль выточить. Меж кедров синий мох, цветы, но уже не буйные, а серьезные, вроде эдельвейсов. Такое все величественное, древнее, ощущаешь себя так, будто в «Золото Рейна» провалился. Только фанфар не хватает. И валькирий на веревочках сверху.
Было так красиво, что мы даже не разговаривали, величие природы прижало буйный характер даже такой вздорной персоны, как моя Аврора Кошмар.
Кошмариха. Шагала уверенно, закинув руки за спину. Даже настроение у нее было хорошее. А что ей? За ней еж не гонялся, ее крокодил не пытался сожрать…
Воздух был вкусный. Так и хотелось спеть. Это, наверное, из-за кислорода. Он пробуждает творческие способности, недаром сюда живописцы всякие стремятся.
Дорожка тем временем сузилась и превратилась в тропинку. По сторонам рассыпались валуны, мне это совсем не нравилось, за такими валунами может бегемот спрятаться. А с МоБом все здешние бегемоты смертельно опасны. Смертельные бегемоты.
Тропинка виляла между валунами и продолжала оставаться зеленой, изумрудов не пожалели, ваятели. Был у нас в реконструкторах один экс-художник, так ему все время какие-то идеи в голову приходили, пугающие своей неадекватностью. То сделает двести турбийонов размером в метр каждый, затем размягчит их в термокамере и развешает по деревьям в Гайд-парке. Или присадит себе по всему туловищу собачью шерсть и на прохожих в Таганроге кидается. Или поставит гигантскую сковородку, раскалит на ней масло и накрошит картошки, а потом сам по всему этому скачет, распевая гуцульские частушки. Такой вот художник. Долго он у нас не задержался, но после знакомства с ним я к остальным художникам с большой осторожностью отношусь. Изумрудная тропинка…
Тропинка оборвалась.
– И где тут эти художники? – спросил я. – Ни одного что-то не вижу. Могу поспорить, ближайший художник находится в пяти парсеках отсюда, поглощенный спасением своей шкуры. И Деревянский тоже…
– Посмотрим… Вон, видишь указатель?
Указатель. Тоже живописный. Из розового камня вырезан. Стрелка. «Монмартр» написано.
– Там уже, за поворотом… Устала…
Аврора опустилась на землю и привалилась к указателю. Я покуда не утомился, крокодиловый адреналин еще бродил в крови, поэтому я велел Авроре ждать, а сам отправился на разведку.
Лес кончился. Как-то плавно умялся в почву, деревья уменьшились в размерах, из очень больших стали просто большими, потом все меньше, пока не превратились в кусты, а потом и в кустики, из которых то тут, то там торчали синеватые валуны. Такой сад камней, как в Японии. Да, с «Черничной Чайкой» сюда соваться было нечего, за все время нашего путешествия я не видел ни одной более-менее подходящей посадочной площадки.
Зеленая дорожка кончилась, и началась красная.
Наверное, действительно рубины. А почему бы нет, рубин – крепкий материал, его в строительную пену все время добавляют.
Я шагал, насвистывая, по тропинке, вертел головой, ну, на случай очередного бешеного квазимота или другой какой неприятности, но все было спокойно. Вряд ли эти тучные звери способны забраться так высоко, можно не волноваться. Вот тот языкастый еж Уткина, наверное, способен, но там, где водятся крокодилы, гигантских ежей не бывает. Еж крокодилу не товарищ.
Прошел метров триста. Никакого поворота не встретил, двинул назад. Аврора плелась навстречу.
– Ну что, видел поселок?
– Нет.
– Странно, тут должно быть совсем рядом… Монмартр – одно из самых красивых мест!
Я начинал подозревать, что Аврора сюда любоваться пейзажами прилетела, а вовсе не бесчинствовать. Ну, пусть, поживем – увидим.
Пока мы шагали по рубиновой тропинке, Аврора дребезжала мне в уши. Про лучшее во Вселенной поселение художников. Монмартр.
Только никакого Лучшего Поселения во всей Вселенной Монмартра не было. Больше. Руины. Обломки стен, печные трубы, смотрящие в небо, кирпичное крошево. Два согнутых ветряка. Будто пробежало здесь стадо огромных слонов, как в кино. Мы стояли возле разрушенной изгороди и разглядывали пепелище. Как ни странно, калитка в изгороди осталась цела. Старинная такая, на ржавых петлях.
– Все, – сказал я. – Шедевров тут явно не осталось. И Деревянского тоже. МоБ все сгреб.
– Деревянский там живет, дальше, – указала Аврора. – Там за поселком опять спуск, начинается песчаная коса, а он в конце. Коттедж «Астра»…
– И откуда ты все это знаешь?
– Я же тебе говорила – читала. И смотрела. Как же так все они…
– Надо было оружие иметь, – заметил я. – Имели бы оружие – отстрелялись бы.
– Тут же совершенно безопасно! На планете даже комаров нет, зачем оружие…
– Ну да, только гигантские крокодилы. Ладно, тут все понятно. Пойдем посмотрим поближе.
Поселок был раздавлен. Никого живого. Каждый дом разрушен основательно, со старанием, даже с усердием каким-то. Я проверил двери. Замки открыты.
– Замки открыты, – сказал я. – Значит, внутри никого не было…
– Да они просто двери тут никогда не закрывали. От кого?