А ведь медитация – это еще и тишина, абсолютное безмолвие души и сердца.
Так под силу ли абсолютное безмолвие человеческому уму?
Возможна ли для мозга совершенная тишина? Это часть медитации – выяснить, возможно ли это, – а не просто сказать, как это сделать; никто не может сказать вам, как этого добиться. Ваш мозг, столь сильно обусловленный культурой, каждым своим опытом, мозг как результат длительной эволюции, может ли он быть совершенно тихим? А ведь без этой тишины все, что он увидит или испытает, будет искажено, истолковано им в рамках своей обусловленности.
Существует поведение, закладывающее фундамент, действие в котором – любовь. Существует отказ от всех традиций, так, чтобы ум был полностью свободен, а мозг – совершенно спокоен и тих. Если вы глубоко вникнете в это, то увидите, что мозг может быть тихим – не благодаря каким-то трюкам и не от приема наркотика, а благодаря активному и пассивному осознанию в течение всего дня. И если в конце дня внимательно просматриваетесь все случившееся, тем самым наводя порядок в случившемся, то во время сна мозг безмолвен в познании иного движения.
Итак, все тело, мозг, – абсолютно все безмолвно и не искажено. Только тогда, когда какая-нибудь реальность существует, ум может воспринимать ее. Ее, эту безмерность, приглашать бесполезно. Но если эта безмерность существует, если существует то, чему нет имени, то, что запредельно, тогда ложность или истинность этой реальности могут быть восприняты лишь безмолвным умом.
Задумайтесь, какая энергия нужна для того, чтобы изменить что-то в своей душе, свершить духовную революцию? Мы растрачиваем нашу энергию на борьбу и конкуренцию друг с другом, на разрешение «неразрешимых» конфликтов, на борьбу с нашими противоречивыми желаниями. Если бы мы внимательнее всмотрелись в нашу жизнь, мы бы несказанно ужаснулись: жизнь наша есть противоречие. Мы хотим быть миролюбивыми и добросердечными – и люто ненавидим друг друга. Мы хотим быть бескорыстными – и задыхаемся от собственной неконтролируемой алчности.
Нам говорят: чтобы накопить запасы чистой энергии, следует избегать секса и всего мирского; необходимо уйти из этого мира и избегать явных искушений. Но ведь человек при любых обстоятельствах все равно остается человеком! Так пусть он постигнет красоту, единую царицу мира!
Красота – это страсть. Чтобы увидеть красоту облака или красоту света на дереве, необходима страсть, необходима интенсивность. В этой интенсивности, в этой страсти нет никакой сентиментальности, чувства симпатии или антипатии. Экстаз не является личным – он не ваш и не мой, как и любовь не ваша и не моя. Когда есть удовольствие, оно ваше или мое. Когда есть медитативный ум, он обладает своим собственным экстазом, – однако описать его невозможно, для его описания нет слов.
Бог
...
Если желаешь познать истину, любовь или Бога, не нужны догматы веры, не нужно общественное мнение или знание теорий. Отложите в сторону все книги, жизнеописания, сказания и авторитеты и отдайтесь пути самопостижения. Любите, а не тоните во мнениях и идеях по поводу того, что должно и что не должно быть любовью, истиной или Богом. Когда вы действительно любите, вас окружает Иное. Любовь руководит вашими деяниями. Любите, и вас коснется благословение любви. Ни один авторитет не знает, что такое любовь, истина или Бог. А тот, кто это знает, не сможет описать словами.
Говорят, что мое учение материалистично, потому что оно не признает ничего, что не обладает явной, прозрачной причиной. Но я до сих пор не знаю, что остальные люди понимают под словами «материалистический» и «Бог».
Моя мысль вполне способна изобрести Бога. Она знает о своей ограниченности и поэтому пытается изобрести бесконечное, которое и называет Богом. Она просто осознает некое существование вне своих пределов. Для выхода за эти пределы необходимо, чтобы мысль добралась до конца, до логического завершения. Но видеть ограниченность мысли вовсе не означает познание мысли.
Именно поэтому мы должны попытаться постичь мысль, а не Бога.
Понимает ли ее мыслитель, который сам является продуктом мысли? Ведь именно мысль есть Творец мыслителя. Без нее никакого мыслителя не было бы.
Мысль – это память, мысль – это ответ знания. Мысль породила так называемого мыслителя. Затем мыслитель отделяется от мысли или, по крайней мере, считает себя отделенным от нее. Мыслитель смотрит на рассудок, на интеллект, на способность к умозаключению – и видит, что все это очень и очень ограниченно. Поэтому мыслитель осуждает интеллект: он говорит, что мысль очень ограниченна, и осуждает ее. Затем он говорит, что должно существовать нечто большее, чем мысль, нечто, находящееся за пределами этого ограниченного поля.
Итак, мысль и только она предшествует мыслителю. Существует множество мыслей, и мыслитель – одна из них. Для меня мысль прежде всего есть ответ знания. Мысль еще не уяснила, что она ограниченна. Именно поэтому мыслитель неизбежно говорит, что мы должны выйти за пределы мысли. Именно поэтому он задает вопрос: «Можно ли убить ум? Существует ли Бог?»
Мыслитель видоизменяет и прибавляет. Мыслитель, как и мысль, не является постоянной сущностью. Однако он упорядочивает и видоизменяет.
Конечно, я могу ошибаться. Но несмотря на это, я не хочу вводить в мое учение слово «Бог». И отказываюсь считать это парадоксом.
К этой точке зрения пришли многие интеллектуалы на Западе и на Востоке. Но они всегда остаются привязанными к чему-либо. Находясь на привязи, они распространяют свое понимание вширь, оставаясь при этом прикованными к некой оси – к своему опыту, к своей вере.
Я же никогда не придумываю Бога.
Да, мы пытаемся исследовать Бога, истину. Но когда мысль закончилась, то нет никакой точки, куда можно было бы двигаться.
Необходимо медленное, поступательное движение. Движение вперед всегда подразумевает мысль и время. И это – все, к чему я хотел бы прийти.
Любое движение, пока речь идет о мозге, совершается в поле времени, будь оно внешним или внутренним. Я вижу это. Мозг понимает, что, хотя он и способен вообразить свое расширение до бесконечности, он по-прежнему очень невелик.
Так существует ли движение, никак не связанное с мыслью? Этот вопрос задан мозгом, а не каким-то высшим существом. Мозг понимает, что любое движение во времени – это печаль. Поэтому он естественно воздерживается от всякого движения. Затем он задает себе вопрос: существует ли какое-то иное движение, которого он не знает, которого никогда не пробовал?
Это значит, что нам необходимо вернуться к вопросу об энергии. Существует энергия человека и космическая энергия. Мы разделили энергию на человеческую и космическую. Я всегда смотрел на человеческую энергию как на отдельную, оторванную, неполную в своем ограниченном поле. И вот теперь битва окончена. Вы понимаете, что я имею в виду? Понимаете ли вы это? Я всегда рассматривал движение энергии как происходящее внутри ограниченного поля, и отделял его от космической, универсальной энергии. А сейчас мысль осознала свои ограничения, и поэтому энергия человека стала чем-то совершенно иным.
Разделение на космическое и человеческое создано мыслью. Это разделение отменяется, и в действие вступает другой фактор. Для ума, который не сосредоточен в самом себе, разделения не существует. Что же тогда подлежит исследованию и что будет инструментом исследования? Исследование действительно имеет место. Но это не то исследование, к которому я привык, – не использование интеллекта, рассудка и тому подобное. Это исследование – не интуиция. И вот мозг постигает, что в нем самом нет никакого разделения. Поэтому мозг не разделен на космический, сексуальный, научный или деловой. Энергия нераздельна.
Что же тогда происходит? Мы начали с вопроса о том, является ли мысль материальной. Мысль материальна, потому что мозг – это материя, мысль есть результат материального. Мысль может быть абстрактной, но она является результатом материального. Это так. Лишь немногие вышли за ее пределы.
Остановка в духовном пути происходит только тогда, когда мысль начинает осознавать собственную ограниченность. На самом-то деле мысль не имеет никакого значения.
Когда мы говорим, что мысль кончается, мы включаем в нее все: смысл, сознание и его содержание, отчаяние, неудачи и успехи. Все это находится внутри данного поля. Когда оно приходит к концу, что тогда происходит? Мозг существует; существует запись, регистрирующая часть. Продолжается регистрация – она должна продолжаться, иначе мозг станет безумным, – но существует некая целостность, и она совершенно спокойна. Здесь нет больше мысли; она не входит в это поле. Мысль входит лишь в очень небольшое поле мозга.
Старый мозг очень ограничен. А мозг в целом – это всегда неиспользуемое новое. Целостность мозга есть новое; мысль, которая ограниченна, действует в ограниченном поле. Старый мозг бездействует, потому что ограниченность прекратилась.
А потому, идите дальше! Всегда идите дальше! Пусть ваша мысль станет и болью, и отчаянием, и успехом!
Когда болтовня мысли приходит к концу, тогда возникает чувство безмолвия. Но это не само безмолвие. Безмолвие наступает тогда, когда ум в целом, весь мозг совершенно спокоен, хотя и производит регистрацию, ибо энергия пребывает в покое. Она может взорваться, но ее основа спокойна.
Так и страсть существует только тогда, когда печаль не совершает никакого движения. Вы поняли, что я сказал? Печаль есть энергия. Когда существует печаль, тогда возникает движение от нее путем понимания или подавления. Когда же в печали нет движения, тогда происходит ее взрыв и переход в страсть. То же самое происходит, когда нет никакого движения – ни внешнего, ни внутреннего; когда нет движения безмолвия, которое ограниченное «я» создало для себя с целью достичь чего-то большего. Когда существует абсолютное, тотальное безмолвие (поскольку отсутствует движение любого рода), когда мозг совершенно спокоен, тогда происходит взрыв иного рода, и это…
И это – Бог.
Знайте, что это состояние – вовсе не выдумка. Не создавало его хитроумие, ибо мысль была абсолютно неподвижна.
Часть вторая. О любви
...
Если у вас нет любви, вы можете делать все, что хотите: молиться всем богам этого мира, бросаться с головой в работу, бороться с нищетой, идти в политику, писать книги и сочинять стихи – вы все равно мертвы. Без любви все ваши проблемы только удвоятся, превращаясь в бесконечность.
Однако благодаря любви вы можете делать все, что вам угодно, ибо нет тогда никакой опасности, нет конфликта. Тогда существование становится добродетелью.
Дух, живущий не в состоянии Любви, вообще не может быть Духом. Только та душа свободна от проблем, что знает красоту и истину любви.
Любовь
Стремление к полной надежности неизбежно порождает печаль и страх. Эта жажда надежности создает неуверенность. Обретали ли вы когда-нибудь полную надежность в каких бы то ни было отношениях? Случалось ли это? Большинство из нас жаждет надежности в любви, стремится любить и быть любимым. Но есть ли любовь там, где каждый из нас ищет собственную надежность, свой особый путь? Нас не любят, потому что мы не знаем, как любить.
Что такое любовь? Слово так избито, так извращено, что мне не хочется им пользоваться. Все говорят о любви, каждый журнал, каждая газета и каждый миссионер без умолку говорят о любви. Я люблю мою страну, люблю моего короля, я люблю какую-то книгу, я люблю эту гору, я люблю удовольствие, я люблю мою жену, я люблю Бога. Является ли любовь идеей? Если это так, то ее можно культивировать, лелеять, всюду рекламировать и искажать каким угодно способом. Когда вы говорите, что любите Бога, что это означает? Это означает, что вы любите проекцию вашего собственного воображения или проекцию вас самих, облаченную в известные формы респектабельности в соответствии с тем, что вы считаете благородным и священным. Таким образом, говорить: «Я люблю Бога» – это полнейший абсурд. Когда вы поклоняетесь Богу, вы поклоняетесь самим себе, а это не является любовью.
Поскольку мы не в состоянии разрешить это явление человеческой жизни, именуемое Любовью, мы уходим в абстракцию. Любовь может быть окончательным разрешением всех человеческих трудностей, проблем и забот. Но как нам выяснить, что такое любовь, просто давая ей определения? Церковь определяет ее одним образом, а общество другим. А еще существуют все виды отклонений и извращений: обожание кого-то, физические отношения с кем-то, отношения эмоциональные, отношения товарищеские – не это ли мы разумеем под любовью? Это стало нормой, шаблоном, стало таким ужасающе личным, чувственным, ограниченным, что религии заявили: «Любовь – это гораздо большее». В том, что называется человеческой любовью, они видят наслаждение, соперничество и ревность, желание обладать и удерживать, контролировать и вмешиваться в мышление другого. Сознавая сложность всего этого, религии говорят, что должна существовать другая любовь: Божественная, возвышенная, нетленная.
Повсюду в мире так называемые святые люди утверждают, что смотреть на женщин – это что-то абсолютно дурное. Они говорят, что нельзя приблизиться к Богу, если вы потакаете сексу. Поэтому они отвергают его, хотя сами испытывают сильное искушение. Но, отрицая секс, они лишают себя глаз и языка, потому что отвергают всю красоту земли. Они истощают свои сердца и умы, иссушают свои тела; они изгоняют красоту, потому что красота связана с женщиной.
Может ли любовь быть подразделена на святую и мирскую, человеческую и Божественную или существует только одна любовь? Есть ли разница между любовью к одному и ко многим? Если я говорю: «Я люблю тебя», исключает ли это любовь к другим? Это любовь личная или безличная? Является ли любовь личной или безличной, моральной или аморальной, к семье или не к семье? Если вы любите все человечество, можете ли вы любить отдельного человека? Является ли любовь чувством? Является ли она эмоцией? Является ли любовь наслаждением или желанием? Все эти вопросы говорят только о том, что у вас имеются идеи о любви, о том, какой она должна или не должна быть, определенный шаблон или код, выработанный культурой, в которой мы живем.
Следовательно, чтобы углубиться в вопрос, что такое любовь, мы сначала должны освободить ее от вековых наслоений идеалов и идеологий, представлений о том, чем она должна или не должна быть. Разделять что бы то ни было на то, что должно быть, и то, что есть, – это путь наибольшего заблуждения, когда мы имеем дело с жизнью.
Как мне выяснить, что представляет собой это пламя, которое мы называем любовью? Не как выразить это другому, но выяснить, что значит оно само по себе? Сначала я отброшу все, что сказали об этом церковь, общество, мои родители, друзья, любой человек и любая книга, потому что я сам хочу выяснить для себя, что оно значит. Это громадная проблема, которая охватывает все человечество, и существует тысяча путей ее определения. Я и сам нахожусь в плену того или иного шаблона в зависимости от того, что мне нравится или радует меня в данную минуту. Так не следует ли мне, чтобы понять любовь, прежде всего, освободиться самому от моих личных склонностей и предубеждений? Я нахожусь в смятении, меня тянут в разные стороны мои собственные желания. И поэтому я говорю себе: «Сначала разберись в своем собственном смятении, быть может, ты раскроешь, что такое любовь, выяснив, чем она не является». Правительство говорит: «Иди, убивай ради любви к своей стране», – но разве это любовь? Религия говорит: «Откажись от секса ради любви к Богу», – но разве это любовь? Является ли любовь желанием? Не говорите «нет», для большинства из нас любовь – это желание с чувственным наслаждением, в основе которого сексуальная привязанность и удовлетворение. Я не противник секса, но посмотрите, что он в себя включает. Секс дает вам на мгновение полное забвение себя, а затем вы снова возвращаетесь к вашему смятению. Поэтому вы испытываете необходимость повторения, хотите снова и снова вернуть это состояние, в котором нет терзаний, нет проблем, нет себя.
Вы говорите, что любите вашу жену. Эта любовь включает в себя сексуальное наслаждение, также вам приятно, что в доме есть кто-то, кто заботится о ваших детях и готовит вам еду. Вы зависите от нее, она отдала вам свое тепло и свои чувства, она поддерживает вас, создает определенное ощущение надежности и благополучия. Но вот она отворачивается от вас: вы ей надоели или она уходит к другому, – и все ваше эмоциональное равновесие нарушено. Это нарушение, которое вам неприятно, называется ревностью. Здесь присутствует боль, тревога, ненависть и неистовство. Вы говорите: «Пока ты принадлежишь мне, я тебя люблю, но как только ты отворачиваешься, я начинаю тебя ненавидеть. Пока я могу быть уверен, что ты будешь удовлетворять меня, мои требования – сексуальные и другие, – я тебя люблю, но как только ты перестаешь удовлетворять мои желания, я перестаю тебя любить». Итак, между вами возникает вражда, и вы расходитесь. А когда вы не вместе, любви нет. Но если вы сможете жить с вашей женой без мысленного создания всех этих противоречивых состояний, без этих нескончаемых раздоров, тогда, возможно, – возможно, – вы узнаете, что такое любовь. Тогда вы будете полностью свободны, и она также. В то же время, если вы зависите от нее во всех ваших удовольствиях, вы ее раб. Поэтому, когда любишь, ты должен быть свободен не только от другого, но и от самого себя.
Когда принадлежишь другому, когда другой психологически тебя поддерживает, когда зависишь от другого, это неизбежно приносит тревогу, страх, ревность и чувство вины. А пока существует страх, любви нет. Ум, угнетаемый страданием, никогда не узнает, что такое любовь. Сентиментальность и эмоциональность не имеют ничего общего с любовью. Итак, любовь не имеет ничего общего с наслаждением и желанием.