Я начала его горячо убеждать, что это именно так, а то отберет сейчас жетон, и все — прощай островок спокойной жизни. Вон как кривится, как будто перед ним сидит не молодая красивая девушка, а нечто вроде Грымзы, которая сначала выделила мне самую грязную комнату, а потом заставила в ней убираться. Мысли пожаловаться на комендантшу я благоразумно отмела, почему-то мне казалось, что на мою сторону эта хвостатая ледышка не станет.
— Учебники вы уже получили? — прервал он мои заверения о жажде знаний.
— Пока времени не было, — ответила я.
— Вот как? Время пойти в кассу за стипендией вы нашли, а время пойти в библиотеку — нет? — гадко сказал он.
— Понимаете, фьорд Кудзимоси, — умильно улыбнулась я ему. — Книги — они такие тяжелые. Мне никак столько не донести.
— Другие как-то справляются, фьорда Берлисенсис. Или вы хотите, чтобы в библиотеку с вами сходил я?
— Это было бы так благородно с вашей стороны, фьорд Кудзимоси, — немного растерянно сказала я, неужели мои улыбки пробили эту ледяную броню? — Моя благодарность вам была бы просто безграничной.
В глазах его промелькнуло что-то странное, губы превратились в тонкую ниточку, по скулам заходили желваки, даже ухо правое дернулось. Я сжалась на стуле, недоумевая, что же его так расстроило. Он же сам предложил помочь, почему бы мне и не согласиться?
— Фьорда Берлисенсис, я уже начинаю жалеть о своем необдуманном поступке, касающемся вашего зачисления, — сказал он, четко выделяя каждое слово. — Если завтра вы не появитесь на занятиях, у меня будет веская причина изменить свое решение. Можете быть свободны. Надеюсь, время на посещение библиотеки вы сегодня найдете.
Из кабинета я выходила совсем расстроенная, с запиской в оранжерею и жалкой денежной подачкой, которой даже на нормальную тушь не хватит, а ведь предполагалось, что этих денег мне хватит на ближайший месяц! Да как на эти деньги вообще прожить можно? Придется в этой оранжерее месяц прострадать, исключительно из уважения к декану.
В библиотеке было пусто и уныло. Длинные ряды книг навевали ужасную тоску. А ведь мне еще что-то придется отсюда взять с собой. Надеюсь, на первом курсе учебников мало и они тоненькие. Очень тоненькие. Листиков на двенадцать-восемнадцать. Больше-то на первом курсе не усвоишь, должны же это понимать преподаватели. Приободренная такими мыслями я радостно улыбнулась пожилой библиотекарше в потертой мантии и с неаккуратным пучком седых волос на затылке.
— Доброго вам дня, фьордина, — защебетала я. — Мне бы учебники получить. Первый курс. Факультет Земли.
— Доброго дня, фьорда. Поздненько вы за учебниками пришли, — смерила она меня суровым взглядом.
— Я только сегодня поступила, и сразу к вам, — не сдавалась я.
— Только сегодня? — она в деланном удивлении подняла брови, которых не касался ни один пинцет, но которые явно в этом нуждались, особенно правая. — У нас принимают посередине семестра?
Мне всегда казалось, что библиотекари должны выдавать книги, а вовсе не лезть в чужую личную жизнь и не обсуждать приказы начальства. Но видно этой достойной фьордине делать было совсем нечего — гномья шашлычная сегодня для студентов была намного привлекательней библиотеки.
— Для меня сделали исключение, — пояснила я, улыбаясь так радостно, как будто всей мечтой моей жизни было очутиться в этом пыльном помещении, заваленном книгами.
Она еще раз смерила меня взглядом и отправилась в поход между стеллажами. Приносила она по одной-две книги, и по мере того как росло их количество, меня охватывала паника. История Магии, Травология, Астрономия, География, Геология, Минералогия, Геоэкология. И все они ужасно, просто неприлично толстые. Я-то думала, что в магическую академию поступила, но ни одного учебника, касающегося именно магии не было. Ой нет, было. Огромный трехтомник Теории магии увенчал и без того немаленькую кучку.
— Фьордина, а вы ничего не перепутали? — осторожно спросила я, когда она подошла в очередной раз с какой-то тоненькой книжицей.
Все же женщина уже в таком возрасте, когда вполне могут быть проблемы с памятью. И как только ее одну оставили?
— И что я по-вашему перепутала? — недоуменно спросила она, окинув взглядом корешки принесенных ею книг. — Факультет Земли, первый курс. Все правильно.
— Но здесь же почти ничего про магию нет! — с невольным возмущением в голосе сказала я. — К чему мне какая-то там геология?
— Фьорда, а вы думали, что вас сразу заклинаниям учить будут? — усмехнулась она. — Нет, милая, для таких вещей нужна база, основы которой и дают на первом курсе. Без усвоения этого всего вы не сможете правильно построить заклинание, и, как результат, нанесете вред себе или окружающим.
— А есть то же самое, только в кратком пересказе? — обреченно спросила я.
Но библиотекарша только хихикнула и отправилась за новой партией книг. И тут я поняла, на что подписалась. Если я не буду это учить, то Кудзимоси выгонит меня без всякой жалости, а если буду… Да мне все это в жизни не осилить! Как, скажите на милость, все это поместится в мою бедную голову? В ней и места столько нет. Похоже, я начинаю ненавидеть это учебное заведение от всей души.
— Ну вот весь комплект на первый семестр собран, — торжественно сказала фьордина и водрузила еще два учебника поверх и так весьма приличной стопки.
— Основы Этики и Культурология? — с удивлением прочитала названия. — А это еще зачем? Ладно, геология, я еще могу понять, зачем она магам Земли понадобиться может. Но Этика-то к чему?
У меня возникло глубокое убеждение, что библиотекарь попросту надо мной издевается. Сейчас всучит книги, которые у нее годами ненужные лежат, и таскай их потом туда-сюда, пока мышцы как у Антера не разовьются.
— Видите ли, фьорда, — высокомерно сказала она, — наши выпускники занимают самые высокие должности, и должны им соответствовать. Возможно, Этика и Культурология и не самый важный предмет для магов Земли, но уметь поддержать светский разговор они должны.
Что ж, по этому предмету высший балл мне точно обеспечен, промелькнула в голове у меня мысль. Уж по этикету и светским манерам меня натаскивали с раннего детства, бабушка крепко вдолбила мне в голову, что можно, а что нельзя делать девушке из благородного семейства. Да и в искусстве я неплохо разбираюсь. У нас же самая большая коллекция картин в столице… была. Тут я вспомнила, что коллекцию конфисковали вместе со всем имуществом, и настроение опять упало. Я еще раз уныло осмотрела гору учебников. Да, с таким набором предметов я могу не пережить первую же сессию. Поиски надежного плеча становились для меня все более актуальными.
Библиотеку я покидала, буквально сгибаясь под грузом будущих знаний. Нет, не над тем трудятся наши маги. Нужно придумать что-то такое, чтобы сразу в голову помещать можно было. Приставил к виску кристалл и впитал сразу весь справочник, к примеру. Ведь в Академии целый факультет менталистов, что бы им не разрабатывать такую перспективную тему? Придумать методики, провести эксперименты. Жаль, что мне это в голову не пришло, когда Антер еще был моим женихом, — он ведь как раз там учился, мог бы и заняться чем-то полезным вместо того, чтобы мантию просиживать в дядином ведомстве. Суржики, фамилию которых в девичестве носила фьордина Нильте, моя бывшая будущая свекровь, вообще были сильными менталистами и всегда стояли на страже интересов короны. Семьей матери мой бывший жених гордился больше, чем собственной.
По коридору я шла, слегка покачиваясь. Все же не предназначены шпильки для переноса таких тяжестей, и я начала опасаться, что одна из них, или обе, подломятся, и останусь я босой, в самом прямом смысле этого слова. С одной стороны, хорошо, что к униформе в виде этой ужасной линялой мантии не прилагалось на ноги что-то не менее ужасное и растоптанное поколениями студентов, а с другой стороны, еще одна пара обуви мне бы сейчас совсем не помешала. Но денег на это все равно не хватит, придется беречь то, что есть. Так, учебники нужно срочно на кого-нибудь перегружать, мои шпильки двойной нагрузки не вынесут, вполне достаточно, что они несут меня. Я вытянула шею и призывно осмотрела коридор, но там было пусто, как ночью на кладбище. Что ж, будем двигаться мелкими перебежками. Надеюсь, кто-нибудь по дороге попадется…
Но не успела я повернуть к лестнице, как в меня врезался незнакомый фьорд, довольно молодой, но уже в преподавательской мантии. Он начал сбивчиво извиняться, попутно собирая книжки, которые при столкновении рассыпались, и уже хотел было всунуть мне поднятые учебники и уйти, хотя я на него совсем не обиделась, что и подтверждала моя ласковая улыбка. Преподаватели в Академии получают почти как офицеры в Армии, а этот был молодой и бесхвостый, пренебрегать таким шансом никак нельзя было. Видно, все же мое природное обаяние на него подействовало, так как он вдруг неуверенно улыбнулся мне в ответ. Я смущенно потупилась, изредка кидая на него заинтересованный взгляд, хотя ликованию моему не было предела. Это же успех! Теперь нужно как-нибудь выяснить, не успел ли кто-нибудь прибрать к рукам такое сокровище. А то преподавателей мало, поди, очередь за ними стоит, если уж к нашему декану и то девушки липнут, по словам Серена. Но в семье Берлисенсис межрасовые браки не поощряли, так что фьорд Кудзимоси никак не мог быть для меня желанной добычей. У него и расу-то определить нельзя было…
— Фьорда Берлисенсис? — полуутвердительно сказал этот привлекательный во всех отношениях тип, который налетел на меня сам.
— Да, — немного удивленно ответила я.
— Мартин Хайдеггер, — представился он, наклонив слегка голову в знак приветствия.
По фьорду было видно, что он хотел бы все сделать как подобает, но стопка моих учебников, перекочевавшая с пола к нему в руки, не давала такой возможности. Наверно, «Основы этики и культурологии» были его любимым предметом во времена студенчества. Как бы еще правильно намекнуть, что воспитанные люди девушкам тяжести до комнаты доносят? Руки я уже предусмотрительно убрала за спину, но некоторым требуется более внятные намеки…
— Я куратор в группе вашего брата, — заявил он. — Серен мне рассказал о вашем поступлении в нашу Академию и бедственном положении. Я как раз раздумывал, как бы вас найти, чтобы оказать хоть какую-то помощь. Наверно, это боги поспособствовали нашей встрече!
— Это так великодушно с вашей стороны, — растроганно сказала я.
Упоминание о Божественном провидении было как нельзя кстати, теперь нужно укрепить в нем эту мысль и развить до нужного уровня. Впрочем, узнать, что кто-то в этом мире обо мне беспокоится просто так, не ожидая ничего получить взамен, оказалось неожиданно приятно. Я послала фьорду на этот раз самую что ни на есть искреннюю улыбку.
— Это самое меньшее, что мы можем сделать для сестры нашего Бруно, — участливо сказал он. — У нас никто не верит, что ваш брат мог быть замешан в таком грязном деле, как заговор против короны. Да более открытого человека, чем Бруно, и представить себе трудно!
Ему удалось задеть меня за живое. Я так старательно пыталась об этом не думать, все равно семье я ничем помочь не смогу, слишком там всего на них много. Даже странно, что меня после допросов выпустили.
— Я бы тоже не поверила, — я старательно задавливала в себе всхлипы, но один все же прорвался, — но там столько свидетельских показаний…
— Так их и подделать можно, — внезапно сказал мне фьорд Хайдеггер. — Доносчику же половина состояния того, на кого донес, отходит, а оно у вашей семьи немаленькое было. У нас весь факультет уверен, что так оно и было. Вы не знаете, кто донес?
— Нет, — покачала я головой, улыбаясь уже довольно жалко. Трудно держать улыбку на губах, когда плакать хочется, но я Берлисенсис, я справлюсь. — Мне ничего об этом неизвестно. Мне только выдержки из показаний читали.
— Всю мою группу постоянно таскают на допросы, — возмущенно сказал Хайдеггер, — хотя все, что они могли рассказать, уже рассказали. Я уверен, что ваш брат невиновен. Да что я? У нас весь факультет в этом уверен. Не мог Бруно Берлисенсис на такое пойти!
— Не мог, — как эхо повторила я.
Ни Бруно, ни папа с мамой, ни бабушка, никто из них не мог…
— И главное, нам тоже ничего не объясняют, — продолжал он негодовать, — только туманные, ничем не подтвержденные намеки. Даже ректору ничего не сказали, хотя Бруно был гордостью нашей академии…
И я поняла, что еще немного разговоров на эту тему, и лицо удержать мне уже не удастся. А это такой позор, так недостойно нашей семьи. Бабушка была бы недовольна.
— Фьорд Хайдеггер, вы говорили о том, что хотите мне помочь, — напомнила я.
— Фьорда Берлисенсис, всем, чем смогу, — горячо ответил он, даже попытался приложить руку к сердцу, из-за чего часть книг опять оказались на полу.
Такими темпами знаний мне совсем не достанется — развалятся они по листочкам и унесутся с попутным ветром. А ведь учебники еще и сдавать придется. Боюсь, библиотекарша не оценит, если я попытаюсь ей вернуть сильно сокращенные варианты выданных книжек.
— Помогите мне донести учебники до комнаты, — улыбнулась я по возможности обворожительно. — А то они такие тяжелые, что я просто боюсь сломаться от их веса.
— Извините, как это я сам не догадался, — смутился он и повернул к лестнице. — В самом деле, такой хрупкой фьорде, как вы, это должно казаться неподъемной тяжестью.
По дороге в общежитие мы говорили о чем угодно, только не о моей семье, и я даже успела успокоиться и начала обдумывать, как бы мне выяснить ситуацию с личной жизнью Мартина. А то потрачу на него время и обаяние, а он окажется давно и счастливо женат. И к чему он мне тогда? Я — девушка из приличной семьи, мне женатые мужчины без надобности, а времени у меня не так много — только до первой сессии. Но мои осторожные наводящие вопросы отклика не находили, о себе он говорить ничего не хотел. Так мы и дошли до моей комнаты, а я ничего о нем и не узнала. А стоя перед собственной дверью, я внезапно поняла, что пускать его туда ни в коем случае нельзя. Неподготовленный человек и в обморок может упасть от неожиданности, правда падать ему будет мягко, но что он потом подумает о девушке, у которой в комнате творится подобное безобразие?
— Фьорд Хайдеггер, а вам так благодарна за помощь, — защебетала я, обворожительно улыбнулась и попыталась забрать у него стопку учебников. — Я не хотела бы вас более утруждать.
Но не тут-то было, учебники он отдавать ни в какую не хотел, даже отстранился немного и посмотрел на меня весьма укоризненно.
— Фьорда Берлисенсис, поверьте, мне совсем не трудно донести до вашего стола эти книги.
— Право, не стоит, — запротестовала я и попыталась опять у него отнять полученное в библиотеке.
— Фьорда Берлисенсис, — покачал он головой, — вы же с таким грузом даже дверь открыть не сможете.
Тут он, несомненно, был прав. Я провела рукой по двери, отпирая замок, и повернулась к своему спутнику со счастливой благодарной улыбкой, намереваясь забрать у него свои знания, с которыми Мартин уже сроднился, не иначе. Но он невозмутимо оттер меня и прошел внутрь. Я даже глаза закрыла от ужаса, не желая видеть выражение его лица.
— Оу, фьорда Берлисенсис, — протянул он, — понимаю, почему вы не хотели меня пускать внутрь.
Еще бы он не понял. Там в комнате в любой части можно грядки устраивать, и урожай обеспечен. Пожалуй, на варианте «Хайдеггер» можно ставить большой жирный крест — больше всего мужчины не любят женской неаккуратности, и это непростительный прокол с моей стороны. Срочно нужно что-то придумывать с уборкой.
— Вы не хотели, чтобы я увидел, что у вас совсем никаких вещей нет, — продолжил Мартин. — Чтобы ваша гордость не пострадала. Фьорда Берлисенсис, вы удивительная девушка.
О чем это он? Неужели он мог что-то разглядеть за таким ужасающим слоем грязи, а саму грязь и не заметить? Я изумленно распахнула глаза. Комната просто сияла чистотой. Никаких паутин, никаких грядок на полке. Лишь в углу что-то типа клумбы, на которой блаженно вытянул веточки Фиффи. Я неверяще на него уставилась. Неужели это все он? Питомец почувствовал мое присутствие, лениво приподнял пару веточек в знак приветствия, которые тут же обессиленно упали назад.
— Какое миленькое у вас растеньице, — заметил Мартин. — Только вот, боюсь, правила проживания в общежитии требуют содержания их в горшках.
— А горшок мне фьорд Кудзимоси разбил, — не отводя взгляда от питомца, ответила я. — Очень недружелюбный декан на нашем факультете.
В моей голове никак не хотелось уложиться, что Фиффи умудрился создать себе столь комфортные условия буквально из ничего. Нет, я всегда знала, что мужчины умеют устраиваться в этой жизни, но еще одно наглядное подтверждение этого факта совсем не внушало оптимизма.
— Фьорд Кудзимоси? Случайно, наверно, — но не успела я опровергнуть эту попытку обеления наглого горшкоразбивателя, как маг заметил. — Впрочем, цветочку вашему не горшок нужен, а тазик, — заметил маг. — Кстати, у меня вполне есть подходящий. Я вам принесу. И что-нибудь из вещей посмотрю. Мне студенты недавно плед подарили, так и валяется в упаковке. Только не отказывайтесь, — торопливо сказал он.
Отказываться я не собиралась — не в моем положении гордо отбрасывать такие предложения, тем более что человек от чистого сердца помочь хочет. Я смущенно потупилась, делая вид, что только его просьба не отказываться помешала мне начать протестовать сразу.
— Фьорд Хайдеггер, я вам так благодарна. Только что на это скажет фьордина Хайдеггер, ваша жена? — в лоб спросила я, ибо другой случай узнать его семейное положение может не скоро представиться. — Ей это может совсем не понравиться.
— Моя жена? — удивленно сказал он. — Какая жена? У меня даже невесты нет, а вы про жену.
— В самом деле? — обрадованно сказала я. — У такого привлекательного фьорда и нет даже невесты? Куда только смотрят девушки на вашем факультете?
Вот пусть и продолжают смотреть туда же, все, этот фьорд им уже не достанется. Молодой привлекательный преподаватель — и до сих пор не женат? Впрочем, мнение об умственной полноценности студенток с факультета Огня у меня уже сложилось. Чего стоит та подруга Серена, которая лучшая на курсе, но не знает даже о существовании такого достижения цивилизации, как расческа? А ведь после расчески еще столько полезных вещей изобрели…