Стратегия исхода - Рашкофф Дуглас 2 стр.


Эти люди ходили в соперничающие школы, однако здесь попали в общий клуб и принимали друг друга как братьев.

Полный решимости прорваться наверх, я бросил питаться в кошерной[32] столовой. Мое проникновение в высшее общество целиком базировалось на действующей меритократии, а потому я отправился на отборочные по гребле и добыл себе место во второй лодке. Мы гребли как один человек, но тем иллюзия солидарности и ограничивалась. Выиграли, проиграли – после матча узкий кружок выпускников Андовера, Экзетера и Чоута разбегался по машинам и уезжал в неизвестное, разумеется, место, победно вопя в потолочные люки.

Однако я упорно считал, что завоюю благосклонность элиты, едва стану незаменимым гребцом первой лодки. Три вечера в неделю я до кровавых мозолей на ладонях работал в эллинге на гребном тренажере[33].

В итоге я добился места получше, хотя из второй лодки так и не выбрался. Однако мои старания в нужный момент привели меня в нужное место.

Как-то к ночи ближе я боролся с противовесом, а полдюжины малолетних пижонов из частных школ водили на причале пивной хоровод[34]. Они болтали про девчонок, которых собирались окучить, и еще про то, у кого герпес и у кого богатые папаши. Они пьянели и буянили, и тут одного посетила светлая мысль затащить кег в «восьмерку» и отгрести на середину озера Карнеги.

Когда лодка наконец опрокинулась, парни так офонарели, что еле до берега добрались. Эти неандертальцы ржали, выволакивая свои мокрые туши на причал. Поразительно, как я мог домогаться принятия в их слабоумное племя.

А потом я увидел, как что-то скачет вверх-вниз в темноте над водой – не весло, не «восьмерка», не кег. Человек.

Я заорал и ткнул туда пальцем. Но вымокшие парни шатались и вяло щурились на озеро – не могли или не желали и мысли допустить, что происходит катастрофа. Поэтому я стащил с себя фуфайку и нырнул с пирса. В темноте я обнаружил маленького перепуганного блондина. То был второкурсник Алек, рулевой первой лодки – не гребец, а тот, кто сидит впереди с мегафоном и подгоняет. Алек тонул.

Когда я подплыл, он запаниковал, схватил меня за голову и запихнул под воду. В летнем лагере на курсах по спасению утопающих инструктор предупреждал, что так оно и будет, но я не верил. Прав был инструктор, и я применил метод, которому он учил: чуть жертва сопротивляется, окунай с головой. Насильственная модификация поведения тонущего посредством мгновенного отпора сработала на удивление хорошо. Успешно Алека подавив, я зажал ему голову локтем и отбуксировал к берегу.

На причале с корешами Алек вел себя так, будто все это розыгрыш; мол, он так пошутил – заманил меня в воду. Алек хитростью спасал лицо, а я не возражал. Все равно с греблей покончено. Но мы оба знали, что на самом деле произошло, и Алек Морхаус не собирался оставлять без награды парня, который спас ему жизнь, а тем более – репутацию.

Он стал приглашать меня на тусовки и приемы на кампусе – прежде я о них и понятия не имел. Банкеты для приглашенных лекторов, коктейли в доме декана в честь щедрых спонсоров, гулянки выпускников в Принстонском клубе на Манхэттене. В такой обстановке Алек проявлял благородство, отличавшее его от позеров и карьеристов. Он с интересом выслушивал, как бизнесмены хвастаются последним вложением, и так прочувствованно хвалил, что они прямо пожирали каждый его кивок. Алеков отец был важным тузом – что наверняка помогало Алеку расслабляться, – но фишка не только в этом. Алек искренне радовался чужому успеху. Он тащился, подбадривая людей, что бы те ни делали. Он их окрылял.

А я – ну, я тащился от всеобщего невежества, в технологиях особенно. Я просто кайфовал, видя, как мало все эти шишки знают о собственных индустриях. Я был молод, терять нечего, можно повыступать. Меня представили исполнительному директору сети розничной[35] продажи канцтоваров, который при выходе в онлайн потерял миллионы, и я на салфетке набросал веб-телефонную архитектуру, исключавшую четыре этапа из его устаревшей системы электронных заказов. На сборе средств в пользу политического кандидата я подбросил будущему сенатору фразочку насчет того, что «новая медийная грамотность означает обучение детей компьютерам, а не программам» – тезис стал рефреном сенаторской образовательной платформы.

Алек впустил меня в новый мир, а я в этом мире придал Алеку некий интеллектуальный вес. Такой уж я развитой. Мы по ходу дела обучали друг друга, стали лучшими друзьями и соседями по номеру – на севере кампуса, разумеется. Мне даже не пришлось подавать заявку на членство в трехсотлетнем Ивз-хаусе. Когда пришла пора «перетасовки» – я несколько месяцев трепетал перед выматывающими слушаниями, – меня просто внесло туда вместе с Алеком.

Я знал, что его отец – инвестиционный банкир, но головоломка сложилась только в весенние каникулы, когда меня впервые пригласили в Хэмптоне на семейное сборище. То были Морхаусы из «Морхаус и Линней», одной из двадцати крупнейших финансовых компаний страны. Алек поведал родителям об инциденте на озере, даже слегка приукрасил, чтобы вопрос об отсутствии имени Коэнов в светской хронике никогда не всплывал. Не то чтобы у Морхаусов имелись предрассудки. Просто на пляже неделя – долгий срок, а сбалансированный список гостей – предмет тонкого искусства. Я Алековых родителей против воли обаял, и через несколько дней они чуть ли не гордились, что жизнью единственного наследника обязаны сыну раввина из Куинза.

Тобиас, Алеков отец, пригласил меня в фирму не только поэтому, но я-то в основном только об этом и размышлял, пытаясь понять, кто я есть на ежемесячном званом вечере «Силикон-Элли Ридер». Я же, в конце концов, просто разработчик компьютерных игр. И даже не настоящий – я концепцию создавал. Выдумывал химеры[36], а другие, настоящие программисты, их воплощали.

Для уныния момент неподходящий. Десять лет назад большинство людей про ХТМЛ[37] слыхом не слыхивали, а теперь надувают щеки так, будто сами его изобрели. Не отличают поисковик от портала, даже если каждый год в эти модные словечки[38] вкладывают больше, чем мой дядя Моррис за всю жизнь заработал поставкой контрафактных импортных люстр[39] в типовые дома Левиттауна.

Нет-нет, богачи меня вовсе не пугали. Деньги не дарят им уверенности – один страх. Каждые семь лет они остаются без гроша. Семь лет изобилия сменяются семью годами голода. Закладным и образу жизни требуется защита. Эти люди сгорают так быстро, что директоров точка-комов[40] пробирает дрожь. Их средства в портфелях НАСДАКа[41] стоят не больше, чем люди готовы платить за эти весьма умозрительные ценные бумаги в каждый конкретный момент. Супербогачи настолько богаты, насколько богатыми воображает их публика. Но все же чертовски богаты, и я хотел урвать кусочек воображаемого богатства и отдать концы еще до финала игры, который, по моим подсчетам, уже не за горами.

– Вы знакомы с Джейми Коэном? Он недавно пришел к нам в «Морхаус», – говорил Алек высокому юнцу в костюме от Армани и водолазке. Тот тряс мне руку.

– Мы, кажется, виделись в этому году на «Комдексе»? Мы же на семинаре вместе были, да? – осведомился он. Я его не знал, он меня тоже. Впрочем, наверняка не скажешь. – Тай Стэнтон, «Партнерство ИДПП».

– Очень приятно. – Я впал в светскую рутину. – ИДПП – это же инкубатор[42], нет?

Тай хрюкнул, будто я его оскорбил. Алек нервно хихикнул.

– Эпоха инкубаторов прошла, Джейми. – Тай развернул пестрый веер визиток.

Моя робость обернулась агрессией.

– Это что, фокус?

Тай не дрогнул.

– Это демонстрирует нашу философию индивидуального подхода, Джейми. – В конце каждой фразы он вставлял мое имя – прием из учебников по НЛП[43].

– Каждый получает ту карточку, которую выберет. Наши клиенты – если можно их так назвать – получают компанию, которую выберут. Это символизирует, даже воплощает нашу корпоративную философию: многомерность, импровизация и ориентация на окружение.

– Умно, – Алек вытащил визитку. – Хм-м. Я розовую взял.

Выбрали розовую, Алек, – поправил Тай. Вылитый гуру «нью-эйджа».

– А я просто возьму белую. – Я сунул карточку в карман и вручил Таю свежеоттиснутую визитку «МиЛ». Тот отмахнулся:

– Нет, спасибо, Джейми. Я их никогда не беру. От них одна путаница. И я хорошо запоминаю имена, Джейми. Кроме того, все, с кем нужно общаться… ну, мы удачно устроились. Обычно они сами нас находят.

Непонятно, воспринимать ли его всерьез. Ситуацию прояснил Алек:

– Сколько компаний ИДПП выпустили акции? – спросил он. – Пятьдесят?

– Вообще-то около сотни, Алек, – ответил Тай. – Но наши цели простираются далеко за пределы инкубатора. Каждая наша компания играет в системе ИДПП свою синергическую роль. Одни фирмы занимаются производством, от микросхем до маршрутизаторов, другие – брэндами и стратегией, кое-какие забавы со спутниками, несколько беспроводных порталов и, разумеется, весь спектр электронной коммерции и торговые гиды.

– Нет, спасибо, Джейми. Я их никогда не беру. От них одна путаница. И я хорошо запоминаю имена, Джейми. Кроме того, все, с кем нужно общаться… ну, мы удачно устроились. Обычно они сами нас находят.

Непонятно, воспринимать ли его всерьез. Ситуацию прояснил Алек:

– Сколько компаний ИДПП выпустили акции? – спросил он. – Пятьдесят?

– Вообще-то около сотни, Алек, – ответил Тай. – Но наши цели простираются далеко за пределы инкубатора. Каждая наша компания играет в системе ИДПП свою синергическую роль. Одни фирмы занимаются производством, от микросхем до маршрутизаторов, другие – брэндами и стратегией, кое-какие забавы со спутниками, несколько беспроводных порталов и, разумеется, весь спектр электронной коммерции и торговые гиды.

Метод сплошного полива.

– Судя по всему, тылы у вас прикрыты. – Я пытался быть вежливым.

– В том и дело, – продолжал Тай. – У остальных прикрыты те же самые тылы. Наш бизнес-план когда-то был уникален. А теперь по нему строят инкубаторы во всем мире. И у всех одинаковая РИ.

– РИ? – Я ожидал подвоха – вроде того, что популярен среди хакеров. Программисты используют выдуманные сокращения – проверяют, какой из тебя бакалавр. Если притворяешься, будто понял бессмысленную аббревиатуру, – все, выдал, что непосвященный.

– Рентабельность инвестиций, Джейми, – улыбнулся Тай. – И это вы должны ввести «Морхаус» – куда? В 1980-е, я правильно понимаю? – Идеальная колкость, балансирующая между оскорблением и шуткой.

– Так вас рентабельность не удовлетворяет? – предположил я.

– Она, разумеется, велика, но остальные догоняют. Кроме того, начинаешь трястись из-за РИ – все, ты покойник. Таков великий урок 2001-го.

– Вот, значит, чему мы научились?

– От приза глаз не отрывай. Мы сохраняем лидерство за счет конкурентных преимуществ. И потому наш директор задумал следующую фазу. – Ради эффекта и для поддержания сил Тай сцапал с проплывающего мимо подноса с закусками плюшку-малютку[44].

– Какую фазу? – Алек проглотил наживку.

– Ну, пресс-релиз выйдет только завтра, – отозвался Тай, выковыривая из зубов кусочек ветчины. – Вряд ли это кошерно.

– Ну и ладно, – сказал я. Тай блефовал. – Закрытая информация, лучше не разглашайте. – Компании вроде ИДПП объявляют о потрясающих сменах парадигмы примерно дважды в неделю. Особенно когда не происходит слияний или поглощений и рапортовать больше не о чем.

– Думаю, ничего страшного. – Тай притворился, будто уступает.

– Да нет, правда, – поддразнил я. Теперь я развеселился. – Я вовсе не хочу, чтобы из-за меня вы правила нарушали.

– Смотрите. – Тай пытался загадочностью раздуть свое откровение. – Только если вы обещаете ничего не предпринимать до открытия завтрашних торгов.

– Ну, не знаю, Тай. – Я замялся, будто меня грызут сомнения. – Мне сложно такое обещать. На вечеринке, да и вообще. Я пил, у нас в компании есть люди, о которых следует подумать.

Алек глянул сурово – я, наверное, перестарался. Повисла пауза.

– Неплохо, Джейми. – Тай сдал назад, впервые увидев во мне, по сути, соперника в очереди к кормушке[45].

– Весьма.

– Спасибо. – Я и впрямь был благодарен – Тай помог мне прийти в норму. – А теперь расскажите, что за фигню придумал ваш директор, идет?

– Ну, поскольку делать рывок в инкубаторах поздновато, мы решили сделать следующий шаг. В сущности – переход на метауровень. – Он заглянул мне в глаза. – Мы хотим создать инкубатор инкубаторов.

– То есть? – растерялся Алек. – Вы же говорите, инкубаторам конец?

– И мы поэтому переходим на следующий уровень, – закончил Тай силлогизм.

– Понял, – сказал я. Как ни противно мне сегодня это признавать, я и впрямь понял. – Борьба с товаризацией. Сегодняшняя гениальная идея – завтрашний серийный товар. Микросхемы были революцией, а сегодня их делают компьютеры и выпускают в Сингапуре на конвейере. Потом компьютеры, потом сети, электронная коммерция и все такое.

– Именно, – подхватил Тай. – Взгляните, что стало со всеми, кто в электронной коммерции. Если несколько компаний продают онлайн одно и то же, торговые гиды могут на лету сравнивать. Цены падают, маржа вместе с ними.

Меня несло, будто на стимуляторах.

– Фокус в том, чтобы окопаться в сфере бесконечных новаций, – заторопился я. – Уникальных идей. Потому такая шумиха вокруг инкубаторов. Компании высиживают идеи, а потом мечут их по новым компаниям. И ты в актуале.[46]

– То есть – пока все не начинают открывать инкубаторы. – Тай отрулил обратно к смене парадигмы. – И мы осознали, что можем стать новой бомбой, генерируя генераторы идей. Систематически. Будем выпускать три новых инкубатора ежемесячно.

– А если их еще кто-нибудь станет выпускать? – спросил Алек.

Очевидно, перспектива бесконечной регрессии Тая огорошила.

– Ну, Тай, – помог я, – наверное, тогда снова пора будет менять парадигму.

Мы все засмеялись. Каждый о своем.

– А вы лично чем в ИДПП занимаетесь? – спросил я. – Стратегией?

– Боже упаси, – Тай снова хрюкнул. Когда он хрюкает, ноздри у него, надо сказать, громадные. – Мы коллеги с Алеком. Я пиарщик. – И он отчалил.

«Это все объясняет, – подумал я, наблюдая, как Тай крадется поприветствовать директора по маркетингу баннерной сети. – Просто пиарщик. Но „стратегия“ от этого не лучше. Индустрия живет не миражами даже – фантазиями. Стратегия – не технологии, а предсказания и вылизывание картинок. А реальные технологии в основном рисуют картинки. Опять бесконечная регрессия. И что – они правда верят, что это сработает, или просто выход ищут, пока пузырь снова не лопнул?»

Алек на размышления времени не тратил. Пока я шевелил извилинами, он отловил еще одну шишку.

– Это же Тай Стэнтон был? – спросила новая Алекова жертва – лысый коренастый человек в жестком душном костюме. – Он же в инкубаторе сейчас, да?

– Если это значит притворяться, что ты не инкубатор, – ответил я, протягивая руку.

– Джейми Коэн, глава отдела интернет-стратегии. – Алек продвинул меня по службе. – Карл – коммерческий директор «Международных потребительских решений».

– Джейми Коэн, хакер? – с подозрением вопросил Карл.

– В прошлой жизни, – объяснил я, и мы обменялись визитками. На обратной стороне его карточки оказались японские иероглифы. – Вы отлично работаете, – добавил я, надеясь искупить свою мрачную репутацию. – Коммерческие сайты клевые. Вернули жанру занимательности.

– Ну спасибо, – проворчал Карл, – но клевом не позавтракаешь. Клиенту веселее – транзакций меньше. День не резиновый, глазочасов[47] не плюс-бесконечность, если вы понимаете, к чему я клоню. Нет пространства для роста. Потребительский сектор перенасыщен.

– Лучше об этом не кричать, – пошутил Алек.

– И как будете выкручиваться? – спросил я.

– Б2Б. Бизнес бизнесу[48]. Манипулировать маржой, добиваться продуктивности, никаких посредников по всей линии поставок.

– Пик Б2Б был в 99-м, – заметил Алек. – И еще в 2004-м. Потом Б2П, потом К2К, потом П2П… И цикл почти закончился.

– Но у нас хитро, – ответил Карл. – Мы это называем «Б2К как Б2Б». Да черт, как ни крути, буквально все в этом бизнесе. Вы гляньте вокруг. Даже люди – бизнесы, давайте так к ним и относиться. Получается уважительнее, чем если они просто потребители. Они участвуют в прибылях, лояльность брэнду выходит просто невообразимая. А мы целиком сосредоточимся на сокращении рисков, на совершенствовании хода сделок и на сетевых факторах.

– Каким образом? – спросил я. – У вас бизнес-транзакции похожи на потребительские или наоборот?

– Да нет разницы! В этом все дело! Новая модель: каждый клиент, делая покупку, зарабатывает кусочек нашей акции. У нас точка-комы продают что угодно – от авиабилетов до автомобилей. Покупаешь на наших веб-сайтах – получаешь акции сети МПР. Можно хранить на электронном счете, можно еще что-нибудь в МПР купить.

– Такая программа для лояльных пассажиров[49], – заметил Алек.

– Только зарабатываешь не мили. Акции. Потребители – акционеры. Покупают у собственной компании. И могут прямо в браузере, при покупке, отслеживать стоимость своей доли. Могут даже заработать акции, включив нашу рекламу в свою переписку. Вирусный маркетинг. Вы бы видели наши пользовательские тесты. Запредельно.

Я был напуган и заинтригован – когнитивный диссонанс, к которому пора привыкать. С одной стороны, меня от этого мужика тошнило. Он не технологиями занимался, а бизнесом бизнеса. Но, с другой стороны, опошление бизнес-сетей меня восхищало. Мозг невольно вгрызался в концепцию. Играючи, разумеется. Мне внезапно жуть как захотелось жестоко парня отыметь[50].

Назад Дальше