Собственно, контроль был потерян еще месяца четыре назад, участок батарей прекратил работу за полгода перед тем, и ресурсовик просто напоминал остальным о своих проблемах.
— Вот видите, — вставил Чуйс. — И что будет, если все это всплывет? Кстати, по-моему пора выяснить происходящее в Кантерлосте. Неужели трудно послать туда кого-нибудь? Или что-нибудь? Неужели для этого обязательно требуется всеобщее решение? Что там вообще могло случиться?
Привычка откладывать дела в долгий ящик самая неистребимая из привычек.
— Скорее всего, кто-либо из непрошенных поселенцев проник в город, попытался повозиться с механизмами, и в итоге вывел их из строя, — пожал плечами ресурсовик. — Я несколько раз подумывал, послать туда кого-нибудь из квалифицированных специалистов, но вдруг переселенцы еще не ушли? У меня слишком мало работников, чтобы ими рисковать.
Чуйс повернулся к Месед. Раз уж она отвечала за безопасность, то и ответственность должна была лечь на ее плечи.
— Разве трудно было выделить им сопровождение?
— Полицейские участки не укомплектованы. Старые работники уходят по самым разным причинам, притока новых практически нет, а криминогенная обстановка такова, что сил с трудом хватает поддерживать порядок, — отвечала та.
— Но все равно давно пора разобраться! — неожиданно вспылил Чуйс. — Соберите небольшой отряд, придумайте что-нибудь типа, что производятся плановые учения и осмотр территории, пообещайте им хорошую премию, в конце концов, выделите несколько единиц техники… Я все понимаю, но надо же иногда что-то делать!
— Под моим руководством только что разгромлена банда дикарей! — напомнила Месед.
— Мы очень благодарны за это, но настала пора действовать на самом широком фронте, и сколько мы не сделаем, много не будет. Надлежит как можно быстрее восстановить защиту границы. Затем, обязательно, прочесать весь район и удостовериться в полном разгроме дикарей. И вот что еще… Я думаю, надо проконтролировать переписку с заставами. Есть же программы по созданию виртуальных собеседников. Пусть лучше работают пока они, чем жители будут переговариваться напрямую. И еще надо где-то разыскать хоть какие-то резервы. Давно пора восстановить хоть часть спутников. Да и использованные ракеты должны быть чем-то заменены.
— Ракеты — ерунда, — отмахнулась Месед. — По оценке Стратегического мозга наш превентивный удар должен надолго отбить у соседей желание побороться с нами.
— Все равно. Иногда мне кажется, что исчезновение одного из наших городов здорово бы помогло нам разрешить кое-какие проблемы, — признался Чуйс. — Население сокращается гораздо медленнее, чем производство. Очень уж много у нас людей. Хотя, так, ерунда…
45— Сколько всего погибло людей?
Ахор словно постарел за прошедшие сутки. На его усталом лице пролегли новые морщины, борода поседела, но правитель продолжал держаться, подавая пример своим людям.
— Много, — вздохнул Джаюд. Он тоже был изнеможен и вымотан до крайности. — Часто находят только куски тел, и даже опознать погибших нет никакой возможности. Боюсь, точного числа мы не узнаем никогда. Кроме того, многие остаются под завалами. И убитые, и, будем надеяться, живые.
— Будем, — эхом повторил Ахор.
У самого его надежды не было. После полуночи «тиграм» удалось разобрать часть дворца, и вся семья Ахора была извлечена наружу. Их даже удалось опознать, всех до одного, и теперь оставалось предать тела земле.
Но разве не долг правителя заботиться о каждом из своих подданных, как о родных? Вот только очень больно за безвременно ушедших, и не вина Ахора, что за кого-то больше, чем за остальных. Все мы люди…
— Что еще?
— Заключенные просят разрешения тоже участвовать в поисках, — сообщил Джаюд.
— Какие заключенные? — не понял Ахор.
— Тюрьма тоже разрушена, все, кто находился в верхних этажах, погибли, а подвалы уцелели. Там же очень старая постройка, своды такие, что выдержали рухнувшие обломки. Кто-то пробился до нижних камер. Вот теперь…
— Сколько там человек?
— Около пятидесяти. Все — особо опасные, включая банду Кандилая. Но обещают дать слово, что добровольно вернутся в камеры, как только помогут разобрать завалы.
— И Кандилай? — уточнил Ахор.
— Он был первым, кто это предложил. Просил передать, что готов искупить свою вину, и первым направиться мстить в Благодатные Земли.
— Хорошо. Объяви им всем от моего имени, что каждый, кто примет участие в работах и не замарает своего имени мародерством, а так же будет готов выступить в Элосту, получает полное прощение.
— Я немедленно распоряжусь, чтобы им передали, — согласно склонил голову Джаюд.
— Хорошо. Впрочем, нет. Я сам скажу им об этом, — Ахор тяжело, словно в одночасье превратился в глубокого старика, поднялся с камня, на котором сидел, и направился в сторону тюрьмы. Благо, последняя располагалась совсем недалеко от дворцовых построек.
— Весана нашли, — горестно поведал по дороге Джаюд.
Уточнять, в каком именно виде, старый начальник «тигров» не стал, и потому Ахор понял все. Правитель ободряюще положил руку на плечо своему помощнику. Чуть сжал, демонстрируя сочувствие, но без слов. Зачем нужны слова, когда вокруг такое горе?
— Что говорят в народе? — вместо утешения, спросил Ахор. Словно не знал сам.
— Народ единодушен. Все проклинают врага, и горят желанием отомстить подлым трусам.
— Скоро. Уже скоро. Думаю, самое большее — дней через десять мы выступим. Лишь похороним погибших и наведем здесь хоть подобие порядка. Время скорби сменится временем отмщения. Оружие, слава Неназываемому, в сохранности. Если бы еще до казны добраться…
— Там крепкие своды. Совсем как в тюрьме, — горестно, радоваться он не мог, улыбнулся Джаюд.
Ни один, ни второй не знали, что в возникшем завале на месте сокровищницы находится казначей. Он успел спуститься вниз раньше, чем на дворец обрушились первые ракеты. Удары были настолько сильны, что вначале старик подумал о землетрясении. Даже попытался побыстрее вырваться наружу, но ход уже был завален. Теперь казначей сидел рядом с сокровищами, смотрел на огонек светильника, и терпеливо ждал решения своей судьбы. Ни еды, ни воды у него не было. Воздух тоже стал затхлым, но где-то были отдушины, и удушье пока вроде бы не грозило. Вот только немного тянуло запахом мертвечины, и старик представил, что скоро так же будет вонять и он.
Хотя, годом раньше, годом позже — велика ли разница для долго жившего человека?
Бывшие заключенные действительно располагались неподалеку. Впрочем, располагались — явно не то слово. Люди старательно работали, разбирая остатки какого-то строения, и лишь несколько конвоиров неподалеку свидетельствовали, что здесь трудятся отнюдь не вольные люди. Без конвоиров понять этого было нельзя. Сейчас большинство горожан работающих на завалах были одеты грязно и рвано. Ведь даже самым богатым пришлось метаться среди грохота и пламени разрывов, выбираться из рушащихся зданий, а потом еще без отдыха откапывать живых и мертвых, близких и чужих.
Сам правитель тоже внешне мало чем выделялся среди людей. Весь перемазанный так, что богатый наряд утратил великолепие, усталый, не похожий на величественного повелителя могучего государства. Даже обычно пышная свита в данный момент была представлена лишь Джаюдом, да четверкой «тигров».
— Соберите всех, — коротко распорядился Ахор.
Каким-то образом его узнали, потянулись поближе, и довольно быстро рядом образовалось нечто среднее между небольшой толпой и неровным строем. Никто из заключенных слишком близко не подходил, старательно выдерживая некоторую дистанцию, и трудно сказать, что было тому причиной — страх перед вооруженной охраной, готовой стрелять в любую подлинную или мнимую угрозу, или традиционное почтение к человеку, от рождения наделенного почти абсолютной властью.
Ахор внимательно посмотрел на осунувшиеся лица заключенных. Здесь стояли те, кто имел полное право быть недовольным его властью хотя бы потому, что в лучшем случае многие были приговорены к пожизненному заключению, в большинстве же — к смертной казни, которая просто еще не была приведена в исполнение. Но и правитель не просто имел право, а был обязан защищать свой народ от этих грабителей и убийц. Один Кандилай со своей бандой чего только стоил! Даже поймать его было не очень просто, и стоило новых жертв со стороны отправленных на это дело солдат.
— Знаете, кто я? — не повышая голоса, спросил Ахор.
По толпе прошел слитный гул.
— Тем лучше. Я тоже знаю, кто вы. И ваши вины мне известны тоже. Но… — Ахор помолчал, а затем продолжил решительно, твердо выделяя каждое слово. — Каждый из вас, кто будет содействовать в нынешней работе и при этом не попытается бежать, или совершить какое-нибудь новое преступление, будет помилован. Смертникам — жизнь, остальным — уменьшение срока. Согласны с условием?
Новый гул пробежал по толпе, на этот раз — одобрительный. Затем вперед на шаг вышел крепкий человек с орлиным носом. Борода его была растрепана, от наряда остались лохмотья, лицо перепачкано так, что даже возраст определить стало трудно, и лишь поступь была не без гордости.
— Мы все желаем принять участие в отмщении. Хочешь — пойдем первыми, даже оружие себе добудем сами, и согласны вернуться затем в тюрьму, но перед этим обязательно поквитаться с врагами. Пусть умрем, но прежде отомстим.
Взгляд правителя и взгляд разбойника встретились.
— Хорошо, — после паузы объявил Ахор. — Я, Ахор из рода Властителей даю слово, что каждый из вас получит прощения за прошлые грехи.
— Я, Кандилай, даю слово приложить все силы, чтобы виновники случившегося были жестоко наказаны. Ни я, никто из этих людей не дрогнет и не побежит. За это готов отвечать головой.
— Оружие вам будет дано перед походом. Стража, эти люди свободны. Джаюд назовет командира, кому вы будете подчиняться в работе и походе.
Ахор сказал и повернул прочь. На его плечи давил страшный груз, но правитель отнюдь не казался подавленным. Не было у него права раскисать. Не было.
46— Ноги надо делать отсюда. Ноги, — Ялан потянулся к трубке и сделал глубокую затяжку. Человек непривычный от такой порции дури мог бы уплыть, но Ялан был крепок, и нуждался в гораздо большей дозе.
— Какие ноги? Мы их разбили, — не согласилась Браминда.
Вот она уже точно частично пребывала в тех местах, где нет проблем, а есть сплошное блаженство.
Остальные собравшиеся никак не прореагировали на реплику сослуживца. Им было уже все равно, и никакие фразы не смогли бы вернуть на землю их напичканные разнообразной дурью мозги.
Каждый человек имеет право на счастье, равно, как и на способ, которым это счастье достигается. Только один Ялан почему-то не чувствовал сейчас этого самого счастья.
— А ты уверена, что мы накрыли их всех? — вопросил Ялан.
Есть такие дотошные натуры, которые во всем стараются найти хоть что-то плохое, видя в том своеобразное удовольствие.
— Если и осталось несколько человек, им достаточно преподанного урока. Они наверняка драпают со всех ног, куда глаза глядят, да мечтают поскорее оказаться где-нибудь подальше от Благодатных Земель.
— Может, и драпают. Кстати, ты обратила внимание, что у них был АБК? Между прочим, в него наш защитник не стрелял. И знаешь почему?
Браминда лишь пожала плечами.
— Вот! — наставительно произнес Ялан. — А я знаю. Дикари оказались не такими уж дикарями. Они каким-то образом сумели перепрограммировать комплекс, но при этом не стали трогать электронный ответчик, и любой наш автомат воспринимает вражеский АБК как свой. Так что, в любой момент этот механический монстр может без малейших проблем очутиться на заставе, и крушить здесь все подряд. Как тебе перспектива?
— Но… — протянула Браминда.
Ей вдруг стало неуютно от нарисованной Яланом картины. Почему-то вдруг собственное решение немного заработать сверх гарантированного минимума вдруг показалось не слишком умным. Пусть она довольно слабо представляла возможности боевой машины, но именно от недостатка конкретных знаний они почему-то казались беспредельными.
— И мы что, никак не можем перестроить защиту? — слабо спросила женщина.
— А как? Если мы даже умудримся отключить опознаватели, вдруг в итоге все обрушится на нас? Им же тогда будет все равно.
Ялан пугал, но и пугался сам. Все больше и больше. Собственная будущность казалась мрачной до полной беспросветности, и все варианты заключались лишь в способе грядущей, без всякого сомнения — ужасной, смерти. И дело было не только в захваченном дикарями боевом комплексе. Сами дикари тоже несли явную угрозу. Раз уж они сумели расправиться с одной заставой, то почему бы не расправиться с другой? Должно же у них быть тайное оружие, или какие-то неизвестные способы, раз уж они решились на открытое вторжение! Что в свете этого значит какой-то разгром? Может как раз сейчас неизмеримые полчища вооруженных до зубов тварей, лишь внешне напоминающих людей, со всех сторон подкрадываются к прикрывающему границу поселку, и скоро обрушатся на него, со звериной жестокостью уничтожая все и всех?
Да и не надо даже какого-нибудь небывалого оружия. Обычные малые ракеты, а там лишь приблизиться к границе поражения.
— Ты кому-нибудь говорил? — разумеется, подразумевалось — из начальства.
— Бесполезно. Они по случаю победы уже давно невменяемые, — отмахнулся Ялан.
Он действительно пытался довести свои предположения до руководства, но с тем же успехом можно было бы попытаться связаться с Чуйсом или с Месед. Или же просто отойти подальше в пустыню и там орать о том, что неизбежно произойдет в ближайшие дни.
Браминда покосилась на остальных компаньонов. Те уже лежали в полной отключке, да созерцали ведомое только им. Каждый нечто свое в полном соответствии со вкусом и пристрастиями.
— Что же делать?
— Не знаю. У нас должна быть пара летучих разведчиков, но я их запускать не умею, — признался Ялан.
Он посмотрел на женщину с тенью надежды, но та лишь помотала головой.
— Я тоже. И даже не знаю, кто этим должен заниматься.
Неудивительно. Когда какая-то вещь не используется, как понять, кто именно ею заведует? Ну, не было до сих пор необходимости в разведке ближайших окрестностей! Даже сейчас сумели обойтись без нее.
Ялан затянулся было дурью, но дым показался неожиданно противным, и он закашлялся, будто надеясь тем самым прочистить легкие и прояснить голову.
Вечер накатывался неотвратимо, и с его приходом все более обоснованными казались страхи.
— Бежать надо отсюда, — убежденно произнесла Браминда.
— Как? — дело не в том, что подобная мысль не приходила Ялану в голову. Разумеется, приходила. Просто дороги казались еще более опасными, чем сидение в поселке. Здесь хоть народа побольше, и есть хоть какая-то защита. А что ждет там? Ведь все уже может быть перекрыто, и дикари лишь ждут, когда их противники ринутся прочь. Налетишь на засаду — и все. Никто не узнает, куда пропал. Тут хоть какая-то иллюзия защищенности. Там же — полный ужас.
— Взять мобиль побыстроходнее, и без остановок, — Браминде тоже было страшно покидать поселок, но оставаться в нем казалось самоубийством.
— Куда? — с отчаянием вопросил Ялан. — Скоро ночь. Самое лучшее время для нападения.
До ночи на самом деле было очень далеко, но обкуренные мозги поневоле утратили чувство времени.
— Так когда нападут, будет поздно, — Браминда посмотрела по сторонам, словно ожидала появления из-за дверей, окон и прямо из шкафов страшных, кровожадных обитателей диких мест.
Ялан тоже огляделся. Ему невыносимо захотелось залезть под стол, и лишь какая-то часть сознания говорила — там найдут наверняка. Не укрытие это, так, иллюзия.
— Куда? — повторно спросил он.
— В Хитхан.
— Почему не в столицу? — как будто это имело решающее значение, прицепился к ответу Ялан.
— До столицы дальше. Раз в пять, а то и в десять, — пояснила женщина. — Кроме того, я родом из Хитхана. Там очень легко затеряться. Спрячемся так, что никто никогда не найдет.
Браминда вскочила. Сидеть на месте и ждать прихода убийц было свыше ее сил. Только действовать, и чем быстрее, тем лучше. Пока остался хоть какой-то шанс вырваться из ловушки. Здесь кругом мерещилась смерть, и даже дорога не казалась столь опасной.
— До Хитхана добраться надо, — напомнил Ялан. Он тоже стремился оказаться подальше от заставы, но за ее пределами было еще страшнее.
— Доберемся, — бросила Браминда. — Главное — не медлить. Рванем к северу, к седьмой заставе, а там повернем. До темноты будем уже далеко. Лишь бы отъехать подальше.
Энергия женщины била через край, заставляла что-то делать, так, что Ялан не выдержал и тоже вскочил. Чужой пример заразителен. Надо использовать единственный шанс к спасению! Голова шла кругом от собственной смелости. Хотелось мчаться сломя голову, и лишь на грани сознания скользнула мысль о бросаемых здесь вещах.
— Я только кое-что прихвачу.
— Давай быстрее, — поторопила Браминда. — Только самое важное. Карточку потребителя, а остальное достанем в Хитхане. Время дорого, — она все же задумалась, и твердо произнесла. — Вот еще что. Надо обязательно взять с собой какое-нибудь оружие. Мало ли…
Ялан был согласен и на оружие. И пусть пропадает все остальное! Жизнь намного дороже любых самых ценных вещей.
— Ты хоть им пользоваться умеешь?
— Спрашиваешь! — возмутилась Браминда. — Я год отработала в городской службе порядка!
— Да ну! — Ялан посмотрел на женщину с уважением.
Нет, он немного умел стрелять, однако учился уже здесь, а мысль рисковать на улицах непонятно во имя чего даже не приходила ему в голову.