Один против всех - Евгений Сухов 7 стр.


— Не припоминаю… Поймите меня правильно, все-таки это было очень давно.

— Какого черта! — Губы майора Шевцова брезгливо сжались. — Вы хотите сказать, что забыли улицу, откуда не вернулся ни один из ваших сотрудников? Да после такого случая этот зловещий адрес должен был видеться вам в каждом кошмарном сне!

— Вы напрасно меня обижаете, я его продублировал и долго хранил у себя. Я даже хотел позвонить к вам в милицию, но меня все время что-то удерживало… Постойте, название улицы очень простое: не то Полевая, не то Луговская, — морщил лоб Осянин.

— Может быть, Луговая? — подсказал майор.

— Точно, Луговая! — подпрыгнул на месте Петр Павлович. — Ну конечно же, Луговая. Правда, я не помню номер дома, но вы наверняка узнаете, все-таки вы милиция.

— Можете не сомневаться, непременно узнаем. Ответьте мне еще на один вопрос. К вам ведь обращались жены, матери ваших пропавших работников. Что же вы им отвечали?

— А что я им, собственно, должен ответить? — Осянин понемногу начал приходить в себя, и к нему вернулся облик хомяка, у которого за щеками упрятан запас пшеницы. — Сказал правду, что не знаю! То же самое и вам могу повторить: я не имею понятия, куда они подевались!..

Шевцов поднялся:

— Наша встреча с вами еще не последняя, думаю, нам будет о чем поговорить.

— Вы меня пугаете?! — вскочил с места Петр Павлович.

— Вы преувеличиваете, — мягко возразил Шевцов. — Если бы я хотел напугать, то закрыл бы вас на сутки в камеру предварительного заключения к уголовникам, да еще пустил бы слушок, что вы любитель малолетних девочек, а так просто беседую. До встречи, уважаемый господин Осянин.


На улице майора ждала служебная машина. Сержант, как и всякий водила, не терпящий пустоты во времени, наслаждался «Криминальной хроникой». При появлении начальства мгновенно и как-то виновато сложил газету вчетверо и бросил на сиденье, после чего повернул ключ стартера.

— Куда теперь?

— На Петровку.

— С ветерком или как?

— Давай поспокойнее, без всяких этих прибамбасов с мигалками, — несколько раздраженно отозвался Шевцов.

— Сделаем, — согласился сержант и уверенно въехал в уличный поток, заставляя соседние машины подвинуться.

Заметив милицейскую раскраску, проезжающие автомобили дисциплинированно сбавляли обороты и вяло тащились за «Эсперо», скрупулезно соблюдающей ограничение скорости.

— О вчерашнем убийстве ничего не слышали, Вадим Дмитриевич? — бодро спросил сержант.

— То же, что и все, — усмехнулся майор, — прочитал в «Криминальной хронике».

— И что вы об этом думаете? Такое впечатление, что профессионал работал.

Разговаривать не хотелось. Через пятнадцать минут он должен быть в кабинете у полковника Крылова, а такое общение требует мобилизации едва ли не всех жизненных ресурсов. Сержант любил поговорить (не самое ценное качество для шофера), и начальнику, знавшему слабость своего водителя, ничего более не оставалось, как снисходительно кривить губы. За три года в должности обыкновенного шофера Алексей успел изрядно поднатореть в криминальной терминологии, и высокие чины, слушавшие иногда его рассуждения, всерьез полагали, что тот прошел солидную милицейскую школу. И всякий раз откровением для многих являлся тот факт, что сержант едва вытянул сельскую восьмилетку.

— Думаю, так оно и было, — устало согласился майор.

— Ведь нет ни одной зацепки. Стреляли с чердака соседнего здания, там нашли только старый матрас и единственную гильзу. Палил профессионал, даже не стал тратиться на контрольный выстрел в голову. Я потом был в том доме, ради любопытства, конечно. С того чердака четыре выхода: два в соседние дворы и два по крышам на улицу. Но есть и пятый — по лестнице. Мне думается, стрелок воспользовался именно последним. Сделал дело и, нацепив очки, спокойненько спустился вниз с чемоданчиком в руке.

Вадим с интересом посмотрел на водилу. Парень говорил дело. За профессиональной стрельбой должны следовать такие же продуманные действия. Глупо было думать, что снайпер, привлекая к себе дополнительное внимание, спускался бы по канату на крышу соседнего дома. Наверняка все произошло очень прозаично, и на человека, мирно вышедшего из подъезда, возможно, даже никто не обратил внимания.

— Не исключено, что ты прав. Быть тебе оперативным работником, Алексей.

Сержант расплылся в улыбке.

— А я знаю, товарищ майор. Думаю в милицейскую школу поступать.

— Хорошо, как выучишься, я возьму тебя к себе, — вполне серьезно пообещал Вадим.

«Эсперо» уверенно прижалась к тротуару. На служебной стоянке уже находилось несколько машин. Майор увидел среди них «Волгу» полковника Крылова, почувствовал, как кровь ускорила свое движение, и, стараясь унять подступившее волнение, бодрой походкой направился к зданию.

— И чем ты меня порадуешь? — вместо приветствия произнес полковник. — Мне приходится докладывать по этому делу каждый час. Знаешь что, майор, мне уже надоело подставлять вместо тебя задницу! Если у тебя опять нет вразумительного ответа, считай, что твоя карьера бесславно закончилась.

Полковник не умел кричать. Даже когда он распекал, губы его расползались в такую доброжелательную улыбку, будто он намеревался угостить леденцами за примерное поведение. Сейчас был тот самый случай, и подобный монолог полковника, как знал по личному опыту Шевцов, грозил немалыми неприятностями.

— Ситуация немного прояснилась, товарищ полковник. Мы установили имена пропавших людей…

Вадим, не вдаваясь в детали, поведал о результатах визита.

— Так. — В лице Крылова что-то неуловимо поменялось, а потом он располагающим голосом произнес: — Ну что ты топчешься, как баба на сносях. Проходи, выбирай себе стул. Садись, вижу, что поработал. Да и ты меня пойми, майор, давят. Если что не так будет, не только моя голова полетит, — теперь он напоминал доброго соседа по лестничной площадке, всегда готового угостить сигаретой. — И потом, у нас ведь нет точной уверенности, что это именно сгоревшие люди.

Быстрая перемена в настроении была отличительной чертой полковника. В свое время он имел репутацию хваткого опера, и нехитрый приемчик, отработанный на допросах, он в дальнейшем перенес и на отношение к сослуживцам. В конце душевного излияния Крылов мог запросто громыхнуть кулаком по столу, что действовало на многих куда более эффективно, чем грубая ругань. Неожиданно мог сменить гнев на милость, сказав после очередного разноса проштрафившемуся сотруднику, что если кто и разбирается в оперативной работе, так только он. Разумеется, получив подобный нагоняй, оперативник работал с утроенной энергией.

Нечто похожее происходило и в этот раз. Стоически выдержав разнос, Шевцов готов был поклясться, что далее последует ледяной шепоток скуповатой похвалы.

И не ошибся.

— Если я и могу на кого-то понадеяться, так только на тебя. Половину моих работничков гнать нужно! — возмущенно проговорил полковник. — Ни на что не годны, разве только в носу ковырять. А ты молодец, соображаешь, что к чему. И какие твои дальнейшие действия?

Майор Шевцов улыбнулся. Слова полковника Крылова действовали эффективнее любого расслабляющего массажа.

— Скажу честно, не нравится мне директор фирмы, какой-то он скользкий. Глазки бегают, то краснеет, то бледнеет. Пока я с ним разговаривал, он весь потом покрылся. И еще руки мне его не нравятся, он ими все время край скатерочки теребил. Что тоже очень дурной признак.

— Согласен, — пальцы выбили нервную негромкую дробь. — Так ты что его, подозреваешь?

— Пока сказать трудно, товарищ полковник, куда нас приведет исчезновение его работников, но наблюдение за ним нужно вести. Пускай походят за ним несколько дней, посмотрят, может быть, высветятся какие-нибудь подозрительные связи.

Стук прекратился — полковник принял решение.

— Хорошо, майор, поступай, как считаешь нужным. Но смотри у меня! — помахал он пальцем. — Если что, три шкуры сдеру!

В лицо Шевцова как будто вновь ударил банный пар. Он едва нашел в себе силы улыбнуться.

— Еще вот что, обнаружился хозяин «Ниссана», эту машину у него угнали с полгода назад. Побеседуешь с ним, он тебе расскажет массу интересного.

— Есть! Разрешите идти!

— Ступай.

Глава 6

У входа в автопарк Шевцова остановил строгий охранник лет шестидесяти. Пятнистая защитная форма добавляла ему солидности, он очень напоминал старого вояку, прошагавшего половину земного шара и погасившего не менее трех десятков военных конфликтов. Эдакий современный центурион, списанный в тираж. Насупив косматые рыжеватые брови с легкой седой подпалиной, сурово поинтересовался:

— Куда идешь? Или не видишь, что здесь сторож имеется?

Такие дядьки встречаются в любом учреждении, а если им однажды доверяют ружье, то они спешат объявить войну всему миру.

Такие дядьки встречаются в любом учреждении, а если им однажды доверяют ружье, то они спешат объявить войну всему миру.

Вадим улыбнулся и развернул перед глазами мужчины удостоверение. Дядька долго читал, щурился, будто рассматривал фотографию через оптический прицел, а потом неожиданно смилостивился:

— Майор, значит… Милиция. В молодости я и сам в органах служил. Шофером.

— Коллеги, получается, — очень серьезно отозвался Шевцов. — Отец, ты мне не подскажешь, где найти Захара Сомова?

— А чего его искать-то? — искренне удивился сторож. — Вон он лопатой у ворот снег скребет.

Шевцов обернулся: в самом центре двора, вооружившись совковым инструментом, сгребал с дороги осколки льда высокий парень, заросший пятидневной щетиной. Свою работу он выполнял привычно и размеренно, как это делают люди, уставшие от ежедневного скучного труда. Дворник лишь иной раз поднимал голову, когда кто-то обращался к нему по имени, и, сдержанно кивнув на приветствие, продолжал освобождать черный асфальт от припаянного льда.

— Не вы ли будете Захар Сомов? — подошел Шевцов ближе.

Размахнувшись, Сомов сбросил очередную порцию снежной глыбы, снял рукавицу и старательно высморкался.

— А в чем, собственно, дело? — безразлично спросил он, вытерев испачканные пальцы о бушлат.

— Я из милиции, — опять достал Вадим «корочку». — Майор Шевцов.

— А-а, похоже, — равнодушно произнес дворник.

— Отчего так?

— Ну не знаю, — неопределенно пожал плечами Захар, доставая из кармана сигареты. — Походка, что ли. Уверенность какая-то. А еще взгляд, такое впечатление, будто на пятнадцать суток хотите запрятать.

— А что, приходилось сиживать? — усмехнулся Вадим.

— Врать не буду, случалось. Так в чем дело? Ну, я Сомов Захар.

Он щелкнул зажигалкой и сладко затянулся, как будто сполна хотел воспользоваться предоставленным отдыхом. Держался Захар естественно, и предстоящий разговор с опером его не пугал.

— Я по поводу угнанного «Ниссана». Вы ее водитель, так?

— А-а, — тускло протянул Сомов, — зачесались наконец. И что же вас конкретно интересует?

Из гаража медленно выехал «КамАЗ» с лафетом и, едва не зацепив стоявшего на дороге дворника, притормозил.

— Захар, чего же ты остановился? Давай наяривай! — показалась из кабины довольная сытая физиономия шофера.

— Да пошел ты! — с тихой злобой бросил Сомов.

Водитель уже не слышал. Просигналив на прощание клаксоном чуть ли не в сотню децибел мощностью, он аккуратно повел большегруз к выходу.

— Бывший мой сменщик, — без всяких эмоций пояснил Захар. — Так что именно?

— Меня интересует все: как получилось, что ваш «Ниссан» украли?

— Из-за этого автобуса и пошла у меня сплошная непруха, — бесцветно пожаловался Сомов майору. — Как только ее угнали, меня сняли с машины совсем. Работал в гараже механиком. Ну а какая здесь работа? Все через пузырь. Естественно, каждый день домой пьяный приходил. Жена взвыла, через месяц ушла. А когда мне дали машину, так я от радости принял самую малость и снес ограждение на Кутузовском проспекте. Разборка была серьезная, вот и лишили прав на три года. Козлы!

— Так как все-таки с этим «Ниссаном»-то? — сдержанно выразил сочувствие майор.

Сомова было жаль по-настоящему. Мается парень изрядно.

— А все вышло очень просто. Возвращаюсь я как-то с вечерней смены в гараж. Настроение отличное, в этот день я развозил по гостиницам какую-то делегацию. Заплатили мне прилично, что греха таить, а эти, кого я развозил, еще две бутылки французского коньяка дали. Признаюсь, я такого раньше никогда и не пробовал. Ну, думаю, приеду домой, приму на грудь пару рюмок, расслаблюсь. Имею полное право после трудового дня, как говорится. Потом завалю женушку на спину, благо кровать позволяет, широкая, словно взлетное поле. Думаю я о всяком таком приятном, и тут на дорогу человек выходит. Машет рукой, дескать, останови, друг. Ну как тут не помочь, тем более настроение у меня великолепное, думаю, подвезу, поделюсь своей радостью. Я дверь открыл, в салон его впустил, а он пушку на меня наставил и говорит: выметайся! Я ему стал объяснять, ты чего, братан, в натуре, а он меня хряк рукояткой по голове, тут я и вырубился. Очухался, когда почувствовал, что меня куда-то волокут, приоткрыл глаза и вижу, что двое хмырей меня за руки тащат. Всю рожу мне кровью залило, наблюдаю за ними сквозь красную пелену. Оттащили меня на обочину да бросили, как мешок с картошкой. Наверняка они думали, что я покойник, а то бы точно получил контрольный выстрел в голову.

— Думаешь, так и было бы?

Сомов недоуменно посмотрел на майора:

— А чего тут сомневаться? Достаточно взглянуть на эти рожи, чтобы поверить в это. Вот лежу я и со страхом молю бога, чтобы те не вернулись. Потом слышу, двигатель завелся, глаза открыл, а «Ниссан» уже отъезжает. Полежал я с минутку да и пошел своей дорогой. Естественно, меня такого никто подвозить не желал, как до дома добрался, уже и не помню. На автопилоте шел. На следующий день заявление в милицию написал. Ваши пару раз появились, а потом я их больше не видел. А что сейчас-то объявились?

— Нашли ваш микроавтобус.

— Вот как? Интересно, и где же он был? — В голосе Сомова прозвучало всего лишь простое любопытство.

— На Кобыльей пяди, а в машине десять трупов.

— Ничего себе! — пнул Захар осколок льда. — Хотя нечто подобное я ожидал услышать.

— А вы случайно не запомнили лица нападавших?

— Да какие там лица! — отмахнулся Сомов. — Башка вот такая была! Кровь из раны хлещет, как из бегемота… Нет, не помню, встретился бы с ними нос к носу, и то не узнал бы.

— Но сколько их было-то, помните?

— Вот это я могу сказать. Двое из них мной занимались… Так. Один был в автобусе, заводил машину. Это я отчетливо помню. Ну, а четвертый стоял немного в стороне и покуривал. Он говорил негромко, но чувствовалось, что был в их команде главным.

— Что же он говорил, не помните?

— Так… какую-то ерунду, — пожал плечами Захар. — Говорил про какой-то спортзал… про долги, деньги… про какую-то разбитую машину. В общем, я ничего не понял.

Вадим сунул руку в карман, достал визитку и протянул ее Сомову.

— Вот мой служебный телефон, если что-нибудь еще вспомните, не сочтите за труд, позвоните.

Захар уныло вытянул картонку из пальцев майора и без энтузиазма заверил:

— Позвоню. Но только я уже как будто все рассказал. Товарищ майор, а у вас нет хороших знакомых в дорожной инспекции? Может, помогли бы мне права выручить, а то по баранке уже соскучился. Да и двор надоело лопатой скрести.

— Если что-нибудь нужное вспомнишь, посодействую, — всерьез пообещал Шевцов. — Ну пока, как говорится, бог в помощь.

Уже у самых ворот он услышал, как очередной шофер, проезжая мимо, едко посоветовал:

— Что-то ты плохо работаешь, Матвеич, как бы тебе заново убирать не пришлось.

— Да пошел ты!.. — огрызнулся Захар, и вновь скрежет лопаты органично вписался в деловое урчание моторов.

Глава 7

— А ты правда меня любишь? — спросила Ольга, и ее прохладные длинные пальцы опустились на широкую горячую ладонь Стася.

— Разве я тебе хоть раз дал повод усомниться в этом? — улыбнулся Стась.

— Нет, но всегда приятно услышать это. Так хочется быть кому-то необходимой и чувствовать это каждую минуту.

Стась сжал ладонь девушки в своей руке и ощутил, как холод с подушечек ее пальцев пронизывающим током забрался и в его тело. Замечательное чувство. Жар внутри его погас.

— Как тебе доказать это? Может, кого-нибудь убить, так ты скажи, — ровным, ничего не выражающим голосом произнес Стась, только краешки губ слегка разошлись в едва заметной улыбке.

По тому, как прозвучала эта фраза, — почти безразлично, немного устало, — Ольга поняла, что Стась не шутит. Она уже давно обратила внимание, что он не умеет шутить и к каждому слову относится с серьезностью, как это свойственно только детям. Неделю назад она обронила, что видела у своей знакомой кольцо с изумрудом и позавидовала ей, так как сама всю жизнь мечтала именно о таком украшении: зеленый искрящийся камень очень подошел бы к ее кошачьим глазам. Сказано было просто так, безо всякого тайного умысла, обыкновенная девичья болтовня, чтобы восполнить затянувшуюся паузу. В тот вечер Стась показался ей чересчур серьезным, она даже не была уверена, слышал ли он ее — уж слишком был поглощен собственными мыслями. Но когда при следующем свидании он вложил в ее ладонь бархатную коробочку и приоткрыл крышку, Ольга невольно ахнула: на мягкой черной подушечке лежала воплощенная мечта.

В баре был полумрак. Спокойный, чуть зеленоватый свет падал на круглые столики, оттенял лица посетителей, неторопливо цедивших коктейли через длинные тонкие соломинки. При таком освещении Стась казался значительно старше своих лет. Всматриваясь в его лицо, Оля вдруг отчетливо осознала: если бы их разделяло даже десять ее настырных поклонников, то нынешний кавалер не посчитал бы подобное обстоятельство какой-то непреодолимой помехой, чтобы заполучить ее целиком. Взглянув покровительственно на своих соперников, он спокойно, как совсем недавно вручил ей кольцо стоимостью в пятьдесят тысяч долларов, объявил бы:

Назад Дальше