Анжелика. Путь в Версаль - Анн Голон


Анн Голон Анжелика Путь в Версаль

Особняк Невер, Нельские ворота, Нельская башня

Нельские ворота и башня (1640) согласно Калло. Вид с Нового моста

Предисловие к русскому изданию

Приятно сознавать, что ко дню рождения Анн Голон — 19 декабря 2009 года ей исполнилось ни много, ни мало 88 лет — закончен перевод на русский язык шестого тома «Анжелики». Пусть госпожа Голон и не читает по-русски, зато читаем мы, ее благодарные поклонники.

Мне хотелось бы поделиться некоторыми соображениями с теми, кто готов начать чтение шестого тома. Так же как трудно представить этот мир без имен знаменитых писателей, поэтов, ученых, не менее сложно подумать и о том, как бы мы жили без Отелло, Гамлета, Тартарена из Тараскона, Онегина и Печорина, д'Артаньяна или Вотрена, Холмса или Растиньяка. Список литературных героев, к которым мы относимся, как к живым людям, огромен. И мир без этого списка не просто обеднел бы, он стал бы иным, посмею сказать — хуже. С начала 50-х годов (у нас с конца 60-х) к этому списку относятся и Анжелика де Сансе и Жоффрей де Пейрак. Я уже писал, что вряд ли есть такие страны, которых не коснулась бы слава этих романов. Японский и китайский, малайзийский и турецкий — даже на столь экзотические для Европы и Америки языки переведена «Анжелика».

Всемирная слава этого романа-потока иной раз отражается различными авторами необычно или странно с совершенно нетрадиционных ракурсов.

В 2009 году вышла книга известного польского журналиста, поэта и писателя Яцека Подсядло «Жизнь, а главное, смерть Анжелики де Сансе».

Это не художественный роман и не анализ героев Анн Голон, а сборник очерков в форме особого путевого дневника и является определенной данью основоположнику такого жанра — американскому писателю Ричарду Бротигану.

Анжелика и Жоффрей упоминаются здесь как эталоны изящества и куртуазности в отношении поведения в обществе и, особенно, приема пищи. Последнее, как мы помним, было весьма важным пунктом в жизни Жоффрея де Пейрака, поскольку правильный подбор яств способствовал эротическому настроению как мужчины, так и женщины. Особенно женщины.

Под «смертью Анжелики», насколько я могу судить из прочитанного, подразумевается заурядность или серость жизни, отсутствие блеска или достойного интереса; в конце концов, отсутствие изысканности или элегантности. Правда, в очерках есть и изрядная доля сарказма, что и понятно: все-таки сейчас XXI столетие, а не XVII век, в котором сегодня многое вызывает недоумение, а порой и улыбку.

В издательстве, публикующем полную версию романа об Анжелике, увидел свет любопытный образец современного «Декамерона» под названием «Будуар Анжелики». Автор этого произведения назвал себя Валери Жетэм. Псевдоним в переводе с французского обозначает «Я люблю тебя» и, в известной степени, намекает на содержание книги. На мой взгляд, к этому не лишенному изящества повествованию о нравах французского королевского двора XVII столетия, изложенному в виде бесед и историй разных персонажей, как вымышленных, так и исторических — Анжелики, ее сестер Ортанс и Мадлен, Спинозы, герцога Пегилена де Лозена, Джона Локка и других, — относиться можно по-разному, в том числе и критически. Но читать интересно, да и некоторые исторические аспекты самой «Анжелики» становятся яснее.

Коль скоро я упомянул об исторических аспектах романа «Анжелика», то хотелось бы отметить следующее: мысль о том, что исторический роман, тем более историко-авантюрный, по сути частично является романом фантастическим, не нова. Сколько бы документов и рукописей ни изучал автор в попытках добиться максимальной точности, результат всегда относителен. Как знать, стоял ли персонаж справа или слева, действительно ли сказал он свою ставшей знаменитой реплику или эта реплика на самом деле высказана не была, а только подразумевалась, исходя из общего тона беседы? Да и была ли сама беседа? При этом не следует забывать, что автор исторического романа, как бы ни владел реалиями описываемой эпохи, может судить о ней лишь с позиций эпохи, в которой живет сам, не говоря уже о личном отношении к описываемым событиям. Во всяком случае, действуя по принципу «А что, если предположить, что… главная героиня… скажем, первой предложила использовать шоколадный мусс или стала возлюбленной Клода Ле Пти», Анн Голон позволила собственной фантазии приукрасить исторические факты. И роман от этого выиграл.

В шестом романе об Анжелике речь идет о, как его сегодня назвали бы, «шоколадном бизнесе». Несмотря на все тяготы и лишения жизни, героиня Анн Голон — женщина романтичная, но не лишенная и здорового прагматизма, на чем и сыграл в свое время эконом Молин.

Наследственное дворянство и неписаный закон, запрещавший собственным трудом зарабатывать деньги, не мешает ей открыть торговое дело, поскольку она хорошо понимает, что ей, лишенной положения и былой роскоши, могут помочь только они. Деньги, которые она, как и некогда ее муж, просить не хочет ни у кого. Но почему Анжелика выбрала именно шоколад?

Первым на бобы какао обратил внимание Христофор Колумб, но в Европу, сколько известно, их не привез. Человеком, доставившим шоколад в Европу из Мексики, государства ацтеков и майя, примерно в 1519 году, был Эрнан Кортес, которого заинтересовал ритуал выпивания 50 чашек жидкого «шоколатля» императором Монтесумой II и его приближенными.

В письме испанскому королю Карлу II Кортес сообщал о напитке, который снимал усталость и давал бодрость. У ацтеков бобы какао ценились очень высоко, не каждый мог себе позволить этот напиток; к тому же бобы какао служили и местной валютой. Предприимчивые морские пираты долгое время не могли по достоинству оценить новый товар. Сохранились сведения конца XVI столетия об одном пиратском капитане, который отдал приказ сжечь захваченное судно с грузом какао, полагая, что это овечий помет для удобрения, не имеющий особой ценности.

Однако при испанском дворе шоколад все же понравился (пили его горячим и горьким, добавлять в него сахар стали колонисты Нового Света).

Шоколад во Франции стал популярен после бракосочетания Людовика XIV и испанской инфанты Марии-Терезии. Историки никак не придут к определенному выводу: по чьей инициативе во время свадьбы подавали жидкий шоколад. Одни утверждают, что это был любимый напиток инфанты, другие говорят, что ввел его в жизнь двора кардинал Ришелье. Как бы там ни было, шоколадный напиток медленно распространялся по Франции. Разумеется, неизвестно, кто на самом деле изобрел шоколадный мусс, хотя могу заверить читателей, что и на сегодняшний день вкуснее французского шоколадного мусса нет ни в одной стране мира. Возможно, это дело личных пристрастий, но шутки ради осмелюсь предположить, что и впрямь Франция обязана своим муссом Анжелике? В том-то и сила выдуманных персонажей, что писательский талант наполняет их жизнью и они становятся совершенно реальными. Иначе зачем в Париже стоит памятник д'Артаньяну, в Льеже — памятник комиссару Мегрэ, а в Лондоне и Москве — памятники Холмсу?

Итак, Анжелика стала богата, она часто видится с «сычом», бывшим адвокатом, а ныне лейтенантом парижской полиции Франсуа Дегре. О его историческом прототипе я упоминал ранее, а в дополнение к сказанному могу предложить недавно опубликованный (но, увы, пока только на английском языке) исторический роман американской писательницы Джудит Меркл Райли «Оракул стакана воды», где лейтенант Дегре является одним из важнейших действующих лиц.

А теперь я бы хотел обратиться к еще одному историческому персонажу Анн Голон, малоизвестному, но значительному. Это Клод Ле Пти, Клод Маленький, Грязный Поэт, или, согласно английскому переводу старой версии романа, «Поэт канавы».

Клод Ле Пти был либертинцем, что и явилось определяющим в его жизни и смерти. Этот термин впервые использовал Жан Кальвин по отношению к тем еретикам, которые осмеливались не разделять его взгляды, а через сто лет это же слово обозначало человека, который исповедовал мораль, свободную от каких-либо общественных ограничений. То есть поэтов или писателей, для которых запретных тем не существовало. Церковь, разумеется, категорически осуждала такие взгляды.

О Клоде Ле Пти написано немного. Непонятно даже, «Ле Пти» (Маленький) — это прозвище или фамилия. Поскольку кое-где его называют, в том числе и в отечественной литературе, Клодом Маленьким, то не исключено, что это прозвище. Появился он на свет в Париже в 1638 году в семье портного, учился в иезуитском коллеже, освоил профессию адвоката, убил монаха, бежал, стал поэтом-либертинцем, и очень талантливым. Подобно знаменитому британскому поэту Джону Уилмоту, графу Рочестеру, прожил всего 24 года и был казнен на Гревской площади 1 сентября 1662 года; предварительно ему отсекли правую руку, которая осмелилась писать иронические стихи в адрес Бога и Девы Марии. Исторический Клод Ле Пти отличается от описанного Анн Голон частично. Он не был влюблен в Ажелику де Сансе, был не повешен, а сожжен. Единственное, в чем проявили гуманизм осудившие его на смерть магистраты, — приказали палачу перед сожжением удавить беднягу. Реальный Клод Ле Пти был поклонником Жака Шоссона, поэта и такого же либертина, как и сам Грязный Поэт. Шоссон был осужден за содомию; ему вырвали язык, а далее его ждали Гревская площадь и неизменный костер.

Клод Ле Пти написал «Апологию Шоссона» и тем самым переполнил чашу терпения Церкви и общества. Вот, к примеру, наиболее показательный отрывок:

После этих стихов участь Клода Ле Пти была решена. Год спустя после казни Шоссона он тоже взошел на костер.

Конечно, Анн Голон изобразила Клода Ле Пти намного привлекательнее его прототипа, потому и воспринимается он читателями с глубоким сочувствием и симпатией. Вот и все тезисы, с которыми я обращаюсь к читателям этого тома. Очевидно, было бы интересно сделать психологический анализ, по крайней мере, главных героев романа. Но возможность для этого появится, когда будет опубликована последняя книга цикла.


А пока я мечтаю о том времени, когда скульпторам, механикам, художникам и архитекторам захочется выстроить Музей Литературных Героев, в котором можно будет увидеть, как Шерлок Холмс, сидя за столом, играет в шахматы с Эркюлем Пуаро, д'Артаньян любуется Эсмеральдой, Дон Кихот беседует с Тилем Уленшпигелем, а Сирано де Бержерак, пользуясь временным отсутствием графа де Пейрака, посвящает стихи Анжелике де Сансе.

Кто знает, уважаемые читатели, какое чудо ждет нас в будущем.

Приятного чтения!

Геннадий Ульман, литературовед, магистр искусств, преподаватель литературы и психологии, член общества друзей Дюма в Париже, общества друзей Артура Конан Дойла и Райдера Хаггарда в Англии, Нью-Йорк

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Маленький торговец

Глава 1 Анжелика и Клод: любовь и поэзия. — Снова появляется Дегре. — Планы продажи шоколада. — Одиже: конкурент, которого надо приручать

И ОН возвращался. Поздно вечером стучал условленным стуком в оконное стекло, и она бесшумно открывала дверь. В теплом уюте маленькой комнаты, рядом с этим мужчиной, то болтливым, то язвительным, то влюбленным, она забывала о своем изнурительном каждодневном труде. Клод рассказывал Анжелике о придворных и городских скандалах; эти истории развлекали ее, тем более что она отлично знала большую часть их героев.

— Страх тех, кто боится меня, — вот мое богатство, — говорил он.

Деньги для него мало значили. Анжелика пыталась заставить его приодеться — напрасно.

После сытного ужина, даже не делая вид, будто он собирается платить за еду, молодой человек исчезал, а неделю спустя появлялся снова, бледный, голодный, улыбающийся. И тщетно она тормошила поэта своими идеями о том, как ему нужно устроиться в жизни. Если у него отличные отношения со всеми парижскими бандами, то почему бы не принимать участия в их пирушках? Почему он никогда не показывался в Нельской башне? Ведь те, кто промышляют на Новом мосту, уважают и ценят его, и благодаря этому он мог бы занять видное место в бандитской среде. Не говоря уже о том, что, зная о многих тайнах, которые тщательно скрывают великие мира сего, легко поставить в зависимость людей самого высокого положения.

— Куда забавнее заставлять их рыдать и скрежетать зубами, — беззаботно возражал поэт.

Он соглашался принимать помощь только от женщин, которых любил. Маленькая цветочница, уличная девка, служанка… Побывав в его нежных объятиях, эти женщины получали право немного побаловать любовника. Они говорили: «Ешь, мой ненаглядный», и с умилением смотрели, как он поглощает приготовленный ужин.

А затем он пропадал. И точно так же, как цветочница, уличная девка или служанка, Анжелика иногда испытывала желание удержать его подольше. Вытянувшись в теплой постели рядом с высоким молодым мужчиной, объятия которого были столь пылкими и столь легкими, она обнимала его за шею и привлекала к себе.

Но стоило ему, открыв глаза, заметить, что за маленьким окошком со свинцовым переплетом разгораются первые отблески зари, как он вскакивал, поспешно одевался и исчезал.

Просто он не мог долго задерживаться на одном месте. Поэт был одержим страстью, редкой для той эпохи, — неистовой страстью, за которую во все времена приходилось платить высокую цену: любовью к свободе.

К тому же его уход с рассветом был разумной предосторожностью: очень часто, когда Анжелика, собираясь в «Красную маску», подходила к окну, она замечала хорошо знакомую фигуру. Окно распахивалось.

— Вы выбрали раннее время для визитов, господин полицейский.

— Я не наношу визитов, мадам. Я ищу памфлетиста.

— И надеетесь обнаружить его где-то поблизости? — непринужденно спрашивала Анжелика, набрасывая на плечи накидку.

— Кто знает? — отвечал полицейский.


Она выходила из дому, и они вместе шли по заснеженным улицам, а Сорбонна резво бежала впереди. Это напоминало Анжелике время, когда точно так же вместе им случалось пересекать Париж. Однажды Дегре отвел ее в парильни Сен-Николя. В другой раз, по дороге из Дворца правосудия, перед ними словно из-под земли вырос бандит Весельчак.

Теперь Дегре и Анжелика встретились снова, и каждый хранил в душе мрачные картины пережитого. Анжелика не стыдилась того, что он видел ее прислуживающей в трактире. Она чувствовала, что старый знакомый не испытывает к ней и тени презрения. Сам побывавший на грани нищеты, он отлично понимал, что только крайняя нужда заставила бывшую графиню зарабатывать на жизнь собственными руками. Анжелика уже могла похоронить где-то в глубинах памяти воспоминания о жизни с Весельчаком. После бойни на ярмарке Сен-Жермен утекло немало воды, но Весельчак так и не объявился. Анжелика по-прежнему надеялась, что ему удалось убежать из Парижа. Может, примкнул к разбойничьим бандам, промышляющим на больших дорогах? Или попал в лапы вербовщиков солдат…

В любом случае, каким-то шестым чувством она знала, что больше никогда не увидит Николя. Так что теперь можно себе позволить ходить по улицам с высоко поднятой головой. Привыкший к ночной тишине молодой мужчина, который шел рядом своим особенным мягким шагом, больше ни в чем ее не заподозрит. Бывший адвокат тоже переменился. Он стал очень молчалив, а былая веселость уступила место иронии, порой чересчур язвительной. Часто самые простые его слова несли в себе тайную угрозу. Но Анжелика была уверена, что ей Дегре никогда не причинил бы зла.

Теперь он выглядел не таким бедным, как в прежние времена. Он носил красивые сапоги, а иногда появлялся в парике.

У «Красной маски» полицейский церемонно раскланивался с Анжеликой и уходил прочь.


Предметом особой гордости Анжелики была написанная братом Гонтраном красивая яркая вывеска над дверью трактира. На ней была изображена дама, закутанная в черную атласную накидку. Лицо дамы было скрыто красной маской, сквозь прорези которой сияли изумрудные глаза. Фоном картины была сама улица Нищеты с нескладными силуэтами старых домов на фоне звездного неба и красными отблесками фонарей многочисленных трактиров.

Из соседней таверны, как всегда в ранний час, вышел разносчик вина с кувшинчиком в руках.

— Отменное, чистое вино! Дамочки, поторопитесь! Обручи на бочках скоро лопнут!

Под перезвон колоколов набирал обороты новый день. А вечером Анжелика складывала в столбики блестящие экю. Аккуратно пересчитав деньги, она прятала их в маленькие мешочки, которые займут место в сейфе, купленном по ее настоянию мэтром[2] Буржю.


Время от времени приходил Одиже, чтобы очередной раз сделать предложение руки и сердца. Анжелика, которая не рассталась с мечтой продавать шоколад, встречала дворецкого улыбкой.

— А как ваш патент?

— Немного терпения, осталось ждать всего пару дней!

В конце концов Анжелика заявила:

— Вы не получите своего патента НИКОГДА!

— Вот как, госпожа ясновидящая! Это почему же?

— Потому что вы заручились поддержкой мессира де Гиша, зятя Сегье. Но откуда вам знать, что семейная жизнь де Гиша — сущий ад и что господин Сегье целиком на стороне дочери. Канцлер оставит ваш патент мхом зарастать, ведь это замечательный повод лишний раз насолить зятю, а уж он такого случая не упустит.

Эти сведения Анжелика почерпнула из рассказов Грязного Поэта. Но уязвленный Одиже принялся яростно спорить. Нет, он на правильном пути, а патент вот-вот будет подписан. Убежденный в близком успехе, дворецкий начал строить зал для продажи шоколадного напитка на улице Сен-Оноре.

Анжелика заглянула в будущее кафе и отметила про себя, что молодой человек последовал всем ее советам по оформлению зала. Здесь были и зеркала, и позолоченные деревянные панели.

Дальше