Кассандра Клэр ГОРОД ПОТЕРЯННЫХ ДУШ
Пролог
Саймон стоял у двери своего дома и смотрел на нее. Другого дома он не знал. Именно сюда привезли его родители, когда он родился. Здесь, на Бруклин-роуд, он и вырос. Летом играл под сенью деревьев во дворе, а зимой сооружал санки из крышек мусорных баков. Здесь его семья сидела, соблюдая обряд шива[1], когда умер отец. Здесь он впервые поцеловал Клэри. И он даже представить не мог, что однажды дверь этого дома окажется для него закрытой. В последний раз, когда он видел мать, она назвала его чудовищем и молилась, чтобы он поскорее ушел. Саймон не знал, как долго продержатся чары, при помощи которых он на время заставил ее забыть, что ее сын — вампир. Теперь, стоя на холодном осеннем воздухе, он понимал, что их действие закончилось.
Дверь была покрыта знаками: на ней был выгравирован Хай, символ жизни, и густыми мазками краски нанесены звезды Давида[2]. На дверной ручке и колотушке висели филактерии[3]. Хамса[4], «рука Бога», прикры вала дверной глазок.
Саймон машинально притронулся к металлической мезузе[5], прикрепленной с правой стороны дверного проема, и увидел облачко дыма в том месте, где рука соприкоснулась со священным предметом. Но он не почувствовал боли — лишь ужасающую пустоту, которую сменяла холодная ярость.
Он пнул дверь и услышал, как по дому разносится эхо от удара.
— Мама! — крикнул он. — Мама, это я!
Раздался лишь щелчок дверного засова. Чуткий слух позволил ему расслышать шаги матери и ее дыхание — она молчала, но даже сквозь дерево он чуял ее страх.
— Мам! — Его голос дрогнул. — Мам, это смешно! Впусти меня! Это я, Саймон!
Дверь затряслась так, словно мать в свою очередь пнула ее.
— Уйди! — рявкнула она. От ужаса ее голос было не узнать. — Убийца!
— Я не убиваю людей. Я же говорил, что пью кровь животных!
Саймон прислонил голову к двери. Он знал, что мог бы вышибить ее пинком, но что толку?
— Ты убил моего сына. Убил и подменил его чудовищем, — сказала мать.
— Я и есть твой сын…
— У тебя его лицо и его голос, но ты — не он! Ты не Саймон! — Она почти сорвалась на крик. — Убирайся из моего дома, покуда я тебя не убила, чудовище!
— Бекки! — крикнул Саймон. Лицо его было мокрым. Он дотронулся до него и запачкал руки кровавыми слезами. — Мама, что ты сказала Бекки?
— Держись подальше от сестры.
Саймон услышал, как в доме раздался грохот, словно что-то уронили.
— Мама! — хрипло прошептал он, так как у него не было сил кричать. Рука пульсировала. — Мама, Бекки там? Я должен знать это. Мам, открой дверь! Пожалуйста!
— Держись подальше от Бекки.
Он услышал, как мать отходит от двери. Потом раздался скрежет отворяющейся кухонной двери, который нельзя было спутать ни с чем, и шаги матери заскрипели по линолеуму, потом выдвинулся ящичек комода. Саймон вдруг представил, как мать хватается за нож. Покуда я тебя не убила, чудовище! По его спине прошла дрожь. Если она нападет на него, подействует Метка. Она уничтожит ее так же, как уничтожила Лилит. Он опустил руку и медленно пошел назад. Спотыкаясь, спустился по ступенькам и прошел по тротуару к одному из больших деревьев, бросавших густую тень. Затем бросил взгляд на дверь своего дома, изуродованную символами ненависти, которую мать испытывала к нему.
Нет, напомнил он себе. Она ненавидела не его. Он для нее умер. Ненавидела она несуществующее чудовище. Но я не тот, кем ей кажусь.
Он мог бы стоять еще долго, но в кармане пальто завибрировал телефон. Саймон машинально потянулся к нему и заметил, что орнамент передней стороны мезузы — сцепленные звезды Давида — отпечатался на ладони. Взяв телефон другой рукой, он поднес его к уху:
— Алло.
— Саймон? Ты где?
Это была Клэри. Она говорила так, словно запыхалась.
— Я дома… — Он осекся. — То есть… около дома мамы. — Собственный голос казался ему глухим и далеким. — Ты почему не в Институте? Все в порядке?
— Ну… После того как ты ушел, Мариза вернулась с крыши, где должен был ждать Джейс. Там никого не было.
Не до конца понимая, что делает, двигаясь, как механическая кукла, Саймон зашагал к станции метро.
— В каком смысле — никого не было?
— Джейс пропал. И Себастьян тоже, — сказала Клэри, и он почувствовал в ее голосе напряжение.
Слова Клэри заставили его остановиться.
— Но Себастьян умер. Он мертв, Клэри.
— Тогда объясни, куда исчезло тело. Его там не было, — сказала она, и голос ее наконец дрогнул. — Там вообще ничего не было, кроме крови и битого стекла. Они пропали, Саймон. Джейс пропал…
Часть первая Нет другого злого духа
1. Последний Совет
Две недели спустя
— Долго еще ждать вердикта? — спросила Клэри.
Она не знала, сколько времени прошло, но ей казалось, что часов десять. В спальне Изабель, выдержанной в черном и ярко-розовом цвете, не было часов, только горы одежды, стопки книг, куча оружия, несметное количество косметики, грязные кисточки для туши и открытые шкафчики, доверху наполненные кружевным бельем, тонкими колготками и боа из перьев. Комната была похожа на гримерную в кабаре, но за последние две недели Клэри провела среди этого сверкающего беспорядка так много времени, что уже успела к нему привык нуть.
Изабель стояла у окна, держа Чёрча на руках, и рассеянно поглаживала круглую голову кота; кот глядел на нее зловещими желтыми глазами. За окном бушевала ноябрьская гроза, дождь оставлял на окнах длинные прозрачные полосы.
— Недолго, минут пять, — медленно произнесла Изабель. Без макияжа она выглядела моложе своих лет, ее черные глаза казались больше, чем обычно.
Клэри сидела на кровати меж кипой журналов и гремящей кучей клинков серафимов. В горле скопилась неприятная горечь. Я вернусь. Через пять минут. Последнее, что она успела сказать тому, кого любила больше всех на свете. Теперь она наверняка уже никогда ничего ему не скажет.
Клэри отчетливо помнила те мгновения. Оранжерея на крыше, хрустальная осенняя ночь, льдисто-белые звезды на черном небе. Брусчатка, испещренная черными рунами в пятнах крови. Губы Джейса, касающиеся ее губ, — единственный островок тепла в содрогающемся от холода мире. Цепочка с кольцом Моргенштернов обвивала ее шею. Их любовь двигала всем — солнцем и звездами. Лифт унес ее вниз, в полумрак, и она обернулась. Глаза искали Джейса. Внизу Клэри присоединилась к остальным и обняла маму, здесь же были Люк и Саймон. Но какая-то частичка ее души осталась на крыше с Джейсом и парила высоко над сверкающим холодными электрическими огнями городом.
Мариза и Кадир зашли в лифт, чтобы подняться на крышу, где их должен был ждать Джейс, и взглянуть на то, что осталось после ритуала Лилит. Еще через десять минут Мариза вернулась одна. Когда двери лифта открылись и Клэри увидела ее лицо — бледное, безумное, — она все поняла.
То, что произошло потом, было похоже на сон. Толпа Сумеречных охотников бросилась к Маризе; Алек отошел от Магнуса, Изабель вскочила. Мягкие белые всполохи света, похожие на вспышки фотокамер, снимающих место преступления, осветили комнату — клинки серафимов пронзали мрак. Клэри слышала обрывки рассказа Маризы. Оранжерея пуста. Джейса нет. Стеклянный гроб, где лежал Себастьян, разбит, повсюду осколки. С пьедестала, на котором стоял гроб, стекает свежая кровь.
Сумеречные охотники решили рассеяться и обыскать окрестности здания. Магнус повернулся к Клэри и спросил, нет ли у нее с собой какой-нибудь вещи Джейса, на которую можно было бы наложить заклятие поиска. Руки колдуна искрились голубым светом. Оцепенев, она протянула ему кольцо Моргенштернов и отошла за угол, чтобы позвонить Саймону. Едва она захлопнула телефон, как раздался голос кого-то из Сумеречных охотников, звучавший громче остальных.
— Заклятие поиска? Оно сработает, только если он жив. Но там столько крови, что я сомневаюсь в этом.
Это стало последней каплей. Клэри почувствовала, как у нее подгибаются ноги. Мать подхватила ее, не дав упасть. Потом все вокруг расплылось темным пятном. Очнулась она на следующее утро, сидя в кровати в доме Люка. Сердце бешено колотилось. Она была уверена, что ей приснился кошмар, но синяки на руках и ногах и отсутствие кольца свидетельствовали об обратном.
Выбравшись из постели и быстро натянув джинсы, Клэри прошла в гостиную, где с мрачными лицами сидели Джослин, Люк и Саймон. Все было очевидно, но она все же спросила:
— Его нашли? Он вернулся?
Джослин встала:
— Нет, дорогая, пока не нашли.
— Но ведь он не умер? Тела ведь не нашли? — Она рухнула на диван рядом с Саймоном. — Нет, не умер. Иначе я бы знала.
Пока Люк рассказывал, что удалось выяснить, Саймон держал ее за руку. Джейс пропал, и Себастьян — тоже. Плохие новости заключались в том, что кровь на пьедестале принадлежала Джейсу. Хорошие — крови было меньше, чем казалось на первый взгляд, ее разбавила вода из гроба. Это давало надежду на то, что Джейс выжил.
— Но что там произошло? — взволнованно спросила она.
— Никто не знает… — Люк покачал головой, его голубые глаза помрачнели.
Клэри показалось, что вместо крови по ее венам струится ледяная вода.
— Я хочу помочь! Сделать что-нибудь! Джейс пропал, мне нельзя сидеть сложа руки!
— На твоем месте я бы об этом не беспокоилась, — мрачно сказала Джослин. — Совет хочет выслушать тебя.
Клэри встала. Невидимый лед, сковавший суставы и сухожилия, треснул.
— Ладно. Если они найдут Джейса, я им все расскажу.
— Ты им и так все расскажешь, потому что у них есть Меч смерти! — В голосе Джослин слышалось отчаяние. — Ох, милая! Мне так жаль.
На протяжении двух недель Клэри неоднократно давала показания, и было привлечено немало свидетелей. Теперь она сидела в спальне Изабель и ждала, когда Совет решит ее судьбу. Воспоминания о том, как она держала в руках Меч смерти, не покидали ее. В кожу словно впивались крошечные рыболовные крючки, вытягивая из нее правду. Стоя на коленях в Круге Говорящих звезд, она слышала, как ее собственный голос рассказывает Совету все: как Валентин вызвал ангела Разиэля, как она перехватила у него власть над ангелом, написав на песке свое имя вместо имени Валентина. Она рассказала им и то, что ангел предложил ей исполнить одно желание, и она попросила, чтобы он воскресил Джейса; что Лилит поработила Джейса и хотела использовать кровь Саймона, чтобы оживить Себастьяна, брата Клэри, которого считала своим сыном; что Метка Каина убила Лилит; что им казалось, будто Себастьян тоже мертв и угрозы не представляет.
Клэри вздохнула и открыла телефон, чтобы узнать время.
— Они уже час там сидят. Это нормально или дурной знак?
Изабель бросила Чёрча, и кот возмущенно взвизгнул. Потом подошла к кровати и села рядом с Клэри. Теперь она казалась еще стройнее, чем обычно. Как и Клэри, Изабель за последние две недели сильно похудела, но в черном трико и сером обтягивающем топике оставалась, как всегда, элегантной. Глаза девушки были перемазаны тушью, но даже в таком виде она напоминала французскую кинозвезду.
Изабель потрясла руками, и браслеты с рунами мелодично зазвенели.
— Нет, это вовсе не дурной знак, — ответила она. — Просто им есть о чем поговорить… — Она покрутила кольцо Лайтвудов на пальце. — Все будет хорошо. Ты не нарушила закон. Это главное.
Клэри вздохнула. Тепло, исходившее от плеча Изабель, не могло растопить лед в ее венах. Она и сама знала, что не нарушила закон, но понимала, что Совет злится на нее. По закону Сумеречный охотник не имеет права воскрешать мертвых. Хотя на призванного ангела закон и не распространялся, просьба оживить Джейса была такой дерзкой, что об этом надо было помалкивать. Она и помалкивала, но члены Совета обо всем узнали и при шли в бешенство. Клэри понимала, что ее хотят наказать за последствия ее решения, которые были катастрофическими. Ей и самой хотелось, чтобы ее наказали: переломали кости, вырвали ногти, позволили Безмолвным братьям исполосовать мозг острыми, как клинки, мыслями. Она была готова на сделку с дьяволом, согласилась бы вытерпеть любую боль, лишь бы Джейса вернули ей живым. Тогда она перестала бы винить себя в том, что бросила его на крыше. И Изабель, и остальные уже сто раз говорили ей, что это смешно: они все ошибались, посчитав, что на крыше Джейсу ничего не угрожает, и если бы Клэри осталась там, то тоже пропала бы.
— Перестань, — произнесла Изабель.
Клэри не сразу поняла, к кому она обращалась — к ней или к коту. Чёрч делал то же, что и всегда, когда его бросали на пол, — лежал на спине, подняв все четыре лапы в воздух, и притворялся мертвым, чтобы пристыдить хозяйку. Но когда Изабель смахнула с лица черные локоны и посмотрела на нее, Клэри поняла, что обращается она все-таки к ней.
— Что перестать?
— Перестань думать об ужасах, которые могли бы случиться с тобой просто потому, что ты жива, а Джейс… пропал… — Голос Изабель дрогнул. — Перестань желать, чтобы с тобой произошло что-то кошмарное!
Изабель никогда не говорила, что Джейс умер или что «он ушел от нас», — они с Алеком отказывались признавать, что такое возможно. И она ни разу не упрекнула Клэри в том, что та хранила страшную тайну. Она всегда оставалась ее верной защитницей. Каждый день, встречая Клэри у дверей зала, где заседал Совет, она брала ее за руку и вела мимо перешептывавшихся Сумеречных охотников, бросавших на них косые взгляды. Клэри была благодарна ей, но сильно озадачена ее поведением. Они с Изабель никогда не были особенно близки, и обе предпочитали общаться с мальчиками. Но теперь Изабель ни на минуту не оставляла ее одну.
— Это не дает мне покоя, — сказала Клэри. — Если бы мне позволили присоединиться к патрульной группе… или сделать хоть что-нибудь, все было бы иначе.
— Не знаю, — устало ответила Изабель. В последние две недели они с Алеком вымотались от беспрестанных поисков, длившихся по шестнадцать часов каждый день. — Иногда мне кажется, что все это совершенно бессмысленно, — добавила она.
Клэри снова охватила ледяная дрожь.
— Ты думаешь, Джейс мертв…
— Нет. Но он вряд ли до сих пор в Нью-Йорке.
— Но ведь в других городах его тоже ищут?
Клэри машинально дотронулась до шеи, забыв, что на цепочке больше не было кольца Моргенштернов. Магнус все еще безуспешно пытался найти Джейса при помощи заклятия поиска.
— Разумеется. — Изабель с любопытством коснулась миниатюрного серебряного колокольчика, который теперь висел на цепочке вместо кольца. — А что это такое?
Клэри смутилась. Колокольчик — подарок от Королевы фей. Нет, не так. Королева фей не дарит подарков. Колокольчик нужен, чтобы Клэри могла дать Королеве фей сигнал, если ей вдруг понадобится ее помощь. Шло время, следов Джейса не было, и Клэри поймала себя на том, что тянется к колокольчику все чаще. Ее останавливало лишь то, что она понимала: Королева фей ничего не отдает даром и за помощь наверняка придется заплатить ужасную цену.
Прежде чем она успела ответить на вопрос Изабель, дверь распахнулась. Обе девушки напряглись. Клэри вцепилась в розовые подушки с такой силой, что ей в ладони впились украшавшие их стразы.
— Привет!
В комнату вошел Алек, старший брат Изабель; на нем были распахнутая черная мантия, расшитая серебряными рунами — такую носили члены Совета, — а под ней обычные джинсы и черная футболка с длинными рукавами. Из-за обилия черного его бледная кожа казалась еще бледнее, а яркие голубые глаза — еще голубее. Такие же черные и прямые, как у сестры, волосы Алека были коротко подстрижены.
Губы Алека сжимались в тонкую полосу. Сердце Клэри забилось быстрее. Он явно был чем-то недоволен. Но… с какими бы вестями он ни пришел, ничего хорошего ждать не приходилось.
Первой заговорила Изабель.
— Ну, как все прошло? — тихо спросила она. — Какое решение приняли?
Алек отодвинул стул, стоявший у туалетного столика, и сел на него верхом, не потрудившись повернуть.
— Клэри, — сказал он. — Джия Пенхоллоу вынесла вердикт. Ты не виновна. Ты не нарушила закон. И Джия считает, что ты уже понесла заслуженное наказание.
Изабель шумно выдохнула и улыбнулась. Чувство облегчения на мгновение пробило корку льда, сковавшего Клэри. Ее не собирались наказывать, запирать в Городе безмолвия, отправлять туда, откуда она уже не смогла бы помочь Джейсу. Люк, представлявший на Совете оборотней, обещал позвонить Джослин, как только решение будет вынесено, но Клэри все равно потянулась к своему телефону: искушение сообщить матери хорошую новость было слишком велико.
— Клэри, — произнес Алек, когда она открыла телефон. — Подожди.
Клэри взглянула на него. По-прежнему серьезен, как гробовщик. Внезапно встревожившись, она положила телефон на кровать:
— Что, Алек?
— Заседание затянулось надолго не из-за вынесения вердикта. Они еще кое-что обсуждали.
Лед снова сковал Клэри.
— Джейса?
— Не совсем. — Алек наклонился вперед, сложив руки на спинке стула. — Рано утром пришло сообщение из Института в Москве. Барьер на острове Врангеля вчера пробили. Туда направили ремонтную бригаду, но это важный барьер, а брешь в нем слишком долго оставалась открытой. Теперь это экстренный вопрос.