Международное право - Игорь Глебов 2 стр.


Развитие международно-правовых теоретических и практических знаний в Древней Индии не уступало древнекитайской и византийской правовой классике, а в ряде положений превосходило ее гуманностью и утонченностью в вопросах достижения выгод международного общения.

Справедливость и правосудие в Д р е в н е м Е г и п т е олицетворяла богиня Маат (Ма-ат). Поэтому характер международного поведения фараона и его подданных должен был соответствовать Ма-ат – божественному порядку справедливости. Восхваление божественной справедливости как основы международных взаимоотношений содержится в ряде древнеегипетских источников, в частности в «Поучении Птахотепа» (XXVIII в. до н. э.), «Книге мертвых» (ок. XXV–XXIV в. до н. э.), «Поучении гераклеопольского царя своему сыну» (ок. XXII в. до н. э.) и др.[9]

Древнейший из дошедших до нас собственно международно-правовых актов был посвящен итогам военного конфликта. Это договор между правителями месопотамских городов Лагаш и Умма (З100 до н. э.). По существу он является древним мирным договором, в котором содержатся прообразы принципов нерушимости границ, добросовестного соблюдения принятых на себя обязательств. Еще один образец древнейшего международного документа о военно-политическом союзе представляет собой договор Нарам-Сина с царем Элама. Правители городов-государств письменно договорились о том, что не потерпят неповиновения их союзу и «полководец пусть охраняет этот договор от неповиновения». Они провозгласили принцип «враг союзника – мой враг, друг союзника – мой друг».[10]

В памятниках древнееврейской письменности содержатся списки договоров Ассирии, Дамаска, Египта, в которых имеются нормы об обязательности объявления войн, о «пощаде плодовых деревьев», субботних перемириях и других обычаях войны. Уникальная информация о древней международно-правовой практике дошла до наших дней в виде глиняных таблиц Тель-Амарнского архива египетских фараонов (XV–XIV вв. до н. э.). Расшифровка этого архива открыла науке тонкости древней дипломатии, которая имеет много параллелей с современностью: от условий войн, внешних займов – до взаимных мер по борьбе с преступностью.

Широко освещен в исторической литературе древнейший договор о вечном мире и братстве, союзе и взаимопомощи, в случае внешних и внутренних угроз, о взаимной выдаче беглецов, заключенный в начале XIII в. до н. э. египетским фараоном Рамзесом II и царем хеттов Хатту-силисом III. Текст этого договора, первоначально начертанного на серебряной плите, сохранился в трех редакциях – двух египетских, запечатленных на внешней западной стене дворца в г. Карнаке и на пилоне дворца в г. Рамессее, и одной хеттской, найденной при раскопках клинописной библиотеки в г. Богаз-Кее. Этот договор был согласован и утвержден после безрезультатной и кровопролитной войны, длившейся семнадцать лет, и провозгласил: «мир, братство навеки», клятву «действовать в соответствии с засвидетельствованным помыслом», а если «пойдет враг», выступить «победоносно» или предоставить «без промедления пехоту и колесничное войско». Этот блистательный памятник древнего международного права овеян многими легендами и преданиями. По сей день его изучение питает науку истории права.

В Древней Греции сложилось обширное по объему и глубокое по содержанию международное договорное право. Его формирование было обусловлено развитием экономических, политических и культурных связей многочисленных городов-государств (полисов). До нас дошли многообразные союзные договоры – как религиозного (амфиктионии), так и военно-политического характера – (симмахии). Договоры заключались также о правах иностранцев (изотелии, изолополитии), о торговле (договор Халкидонского союза с Македонией), о ненападении, о взаимной помощи (афино-спартанский договор 421 г. до н. э., предусматривавший взаимную помощь в борьбе против третьих государств и против восставших рабов). Большая часть союзных договоров заключалась под гегемонией того или иного из греческих государств (Афин,[11] Спарты,[12] Македонии[13]). Некоторые из договоров были посвящены созданию древних международных объединений – лиг (Этолийской, Ахейской), с советом (синедрионом) делегатов во главе, с третейским судом для разрешения споров между членами союза, с объединенными вооруженными силами и коалиционным командованием. В учредительных актах этих объединений, например Коринфского (338 до н. э.), встречается перечень таких «международных преступлений», как изменение существующего государственного устройства, конфискация имущества, отмена долгов, призыв рабов к восстанию.

Заключение договоров в Древней Греции сопровождалось торжественными церемониями. Некоторые из них увековечены Гомером в «Илиаде» и «Одиссее»: раздача шерсти жертвенных овец, возлияние вина из чаши на землю с угрозой нарушителям договора («да будет разбросан их мозг по земле, как это вино»), рукопожатиями. Тексты договоров вырезались на особых досках – стелах. Отказ от договора, разрыв сношений сопровождался разбитием стел. Договоры скреплялись клятвами («буду соблюдать условия и договор без обмана и по справедливости») и присягой. Некоторыми договорами в случае их нарушения был предусмотрен в виде санкции денежный штраф. Репутацию злостных нарушителей своих международных обязательств снискали в древности Крит и Фессалия. Функции института дипломатического и консульского права в Греции выполняли вестники, старейшины и проксены, защищавшие интересы иностранцев.[14]

Древние греки имели свои понятия о справедливой и несправедливой войне. Справедливыми они считали войны против варваров, а несправедливыми – против эллинов. В «Одиссее» «мщение богов» грозит тем, кто нападает на землю эллинов.

Войнам предшествовало их объявление. Участью пленных были смерть или рабство. Все имущество неприятеля становилось добычей победителя. Употребление отравленного оружия осуждалось. В произведениях древнегреческих мыслителей Ксенофонта, Геродота, Демосфена, Платона содержатся мудрые суждения о международном праве. Так, Фукидид осуждал убийство обезоруженного и умоляющего о пощаде противника. Платон, считая войну «естественным состоянием народов», в «Законах» и «Горгии» осуждал захватнические войны, в диалоге «Критий» рисовал образы идеального государства, союза государей, международного суда, разоружения и запрета войн. Во времена Аристотеля Грецию раздирали междоусобные войны. Аристотель провозгласил идеи равноправных межгосударственных отношений, хотя придерживался принципа власти и подчинения, который «должен господствовать во всем человечестве». В трактате «Республика» он призывал к гуманности во время войн, к воздержанию от опустошений и разорения неприятельских полисов; в трактате «Политика» говорил о несправедливых войнах, о защите раненых и пленных воинов.[15]

История Древнего Рима представляет собой эпоху становления правовой цивилизации, которая дала человечеству не только значительные представления о международном праве – jus gentum («праве народов»), но и ключи к его пониманию и применению. По сей день договоры и соглашения украшают краткие и емкие латинские фразы, блистательно передающие суть правовой конструкции или даже целой отрасли международного права.

По свидетельству римского историка Светония, в государственном архиве Рима хранилось до З000 таблиц, на которых были выгравированы важнейшие юридические акты Римского государства, в том числе и его международные договоры. Международными сношениями ведали сенат и особая коллегия – двадцать фециалов; их полномочия определялись самостоятельной отраслью права того времени – фециальным правом (jus fetiale). Геральдическим знаком фециала служила головная повязка с «вербеной» – узелком со священной римской землей. Только фециал был вправе от имени Рима предъявлять претензии иностранным государствам. Фециалы объявляли войны, это сопровождалось церемонией метания на вражескую землю дротика с обожженным и окровавленным концом. Мирные договоры заключались путем совершения торжественного ритуала, в ходе которого фециал при заклании жертвенного животного призывал Юпитера поразить нарушителей договора «сильнее, чем эту жертву, насколько Бог сильнее человека».

В Риме считалось, что слово (foeda), данное даже врагу, должно соблюдаться. Нарушители договоров подлежали выдаче тому государству, которое стало жертвой их вероломства. В римской договорной практике различались договоры: о союзе – foedus sociale, о дружбе – pax amicitia, а также равноправные – fоеda aequa и неравные – foeda nonaequa. С усилением могущества Рима его договоры требовали от других государств все большего подчинения и «уважения величия римского народа». По признанию Тацита, «римским миром» стали называть мир с «грабителями вселенной», которых «не мог насытить ни Восток, ни Запад».

В Риме считалось, что слово (foeda), данное даже врагу, должно соблюдаться. Нарушители договоров подлежали выдаче тому государству, которое стало жертвой их вероломства. В римской договорной практике различались договоры: о союзе – foedus sociale, о дружбе – pax amicitia, а также равноправные – fоеda aequa и неравные – foeda nonaequa. С усилением могущества Рима его договоры требовали от других государств все большего подчинения и «уважения величия римского народа». По признанию Тацита, «римским миром» стали называть мир с «грабителями вселенной», которых «не мог насытить ни Восток, ни Запад».

Дипломатическое право Древнего Рима ранжировало представителей империи на послов (легатов), ораторов и вестников (нунциев). Соблюдалась неприкосновенность посла, звание которого, по словам Юлия Цезаря, у всех народов священно и неприкосновенно. Геральдическим отличием посла служил драгоценный перстень, обладателю которого полагались почести и помощь в пути. Оскорбление неприятельского посла признавалось совершенным против права народов, ибо послы почитались священными. В римской дипломатии обнаруживаются прообразы военных атташе. Так, по поручению римского полководца Сципиона Кай Лелий был направлен во главе посольства в сифакский лагерь. Его сопровождали туда переодетые слугами несколько офицеров римской армии с заданием разведать состояние лагеря и военных сил противника. Когда один из переодетых офицеров был узнан карфагенянами, посол, чтобы развеять их подозрения, публично его избил, якобы как нерадивого слугу. Аммиан Марцеллин, описывая свое путешествие в Персию, сообщает, что он ездил туда послом в сопровождении «надежного центуриона», наблюдавшего передвижения персидских войск.

Древнеримское законодательство и общественное мнение считали войну естественным состоянием, оправдывали «справедливые» войны, сурово осуждая войны, начатые без достаточного «повода» (sine causa) и «обиды» (injuria). По утверждению Цицерона, «ни одна война не является справедливой, если она не объявлена и не предпринята вследствие нанесенной обиды. Военные обычаи римлян были суровы: истребление целых городов, захват всего имущества неприятеля и обращение в рабство пленных; «не было снисхождения ни к полу ни к возрасту».[16] Вместе с тем римляне считали правомерным сражаться только «оружием, а не ядом» (armis non veneno), заключали с побежденным неприятелем перемирие для похорон убитых, требовали от государств, не участвовавших в войне, соблюдения обязанностей, объединяемых в настоящее время понятием нейтралитета (запрещение помощи врагу оружием, кораблями, деньгами и т. п.). Римские полководцы Цезарь и Германик прославились не только победами, но и гуманным отношением к пленным и побежденным, что считают скорее исключением, чем правилом.

В Древнем Риме формировалась и теория международного права. Цицерон представлял концепцию международных отношений как «общий город и государство людей и богов», как единый общечеловеческий союз. Сенека, отталкиваясь от тезиса «человек для человека – священный предмет», пришел к мысли о едином государстве всего человеческого рода (corpus magnum). «Как Антоний, я – гражданин Рима, – поучает в своих «Размышлениях» император и философ Марк Аврелий, – как человек, я – гражданин вселенной», полагая, что ко всемирному государству отдельные государства относятся так же, как дома к городу.

Вергилий воспевает в «Эклогах» грядущий «золотой век» всеобщего мира. В первой книге «Институций» Ульпиан дает следующую систематизацию международного права: право народов составляют занятие, сооружение и укрепление мест, войны, плен, рабство, мирные договоры, перемирия, священный долг не оскорблять послов, запрещение браков между чужеродными. Свою систематизацию «права народов» предложил Гермогениан.

Арабские государства с VII в. развивали мусульманские международно-правовые концепции на основе Корана, который предписывает строго соблюдать договорные обязательства: «Счастливы верующие… которые соблюдают свои договоренности и договоры»;[17] «исполняйте верно договоры»; «те, с которыми ты заключил союз, а потом они нарушают свой союз каждый раз, и они – не богобоязненны»; «отбрось договор с ними согласно со справедливостью».

Арабские государства по взаимности выдавали преступников, ибо «кто убил душу не за душу или не за порчу на земле, тот как будто бы убил людей всех», «предписано вам возмездие за убитых», «душа – за душу, и око – за око, и нос – за нос, и ухо – за ухо, и зуб – за зуб, и раны – отмщение». Мусульманин, независимо от национальности и подданства, находясь на территории мусульманского государства, пользовался теми же правами, что и местные жители. Иной иностранец в установленный срок был обязан предъявить ручательство мусульманина или покинуть страну. Арабы особо чтили неприкосновенность послов, поскольку и Магомет терпел у себя вражеских послов. Международная торговля поощрялась. Для разрешения споров купцов Магомет и его последователи прибегали к суду и арбитражу.

Джихад (газават) не имел того международно-правового значения, которое иногда пытаются придать ему некоторые современные политики. Вероучение ислама допускает джихад против отступников или противников веры. В Коране сказано: «Сражайтесь с теми из неверных, которые близки к вам. И пусть они найдут в вас суровость». Однако война без достаточного основания осуждается Кораном: «Если же один несправедлив против другого, то сражайтесь с тем, который несправедлив». Началу военных действий предшествовали объявление войны и призыв к неприятелю принять ислам или платить дань. Исламская война имеет свои правила и обычаи. Храмы полагалось щадить. Женщин, детей и стариков противника нельзя было убивать, даже если «они ободряли своих воинов». Во время войны запрещалось уничтожать жилища, сады, угодья и скот, за исключением «военной добычи».[18]

Христианство властно и неотвратимо покорило и преобразило языческое римское «право народов» в Западной Европе. Началась новая эра международного права. Дальнейшее его развитие стало немыслимо вне гуманистических идеалов христианства, отрицающего национальную и социальную рознь. Исследование христианских истоков современного международного права является фундаментальным направлением международно-правовой науки.

Античная философия, римское право и христианство оказали влияние на международно-правовую теорию и практику средневековых государств Западной Европы. Конец Хв. представляется своеобразным рубежом, когда на первых «мирных соборах» получило детальную регламентацию «право войны». К этому времени относится возникновение идеологии «светского христианского рыцарства». В феодальном праве особое внимание уделялось гарантии соблюдения международных обязательств. Обычай предписывал незыблемое соблюдение слова, данного рыцарем. Принося при посвящении в рыцари присягу, человек обязывался «соблюдать нерушимо данное слово», что бы ни грозило ему– «беда или гибель», под страхом быть объявленным в случае нарушения слова «бесчестным и клятвопреступником».

Феодальное право было частью богословия. При заключении международных договоров слово рыцаря подкреплялось религиозной клятвой (целованием креста и Евангелия, под страхом интердикта – отлучения от церкви). Эта религиозная клятва сопутствовала международным договорам IX–XVIII вв. Практика римских пап давать разрешения на предстоящее нарушение клятвы и отпускать грехи клятвопреступникам (диспенсы и индульгенции) вызвала применение в договорах «двойной клятвы», запрещающей обращение к понтифику в случае нарушения договорной клятвы. Подобное обязательство приняли на себя Карл V и Франциск I вМадридском договоре.

В средние века складывалась практика депозитариев – особых «хранителей договоров» (conservatoris pacis) и поручительства ленников короля (баронов, князей, вассалов) за соблюдение международных обязательств их сеньором – королем. В случае нарушения договора поручители были вправе силой оружия принудить короля к соблюдению. Например, при заключении договора о союзе между французским королем Людовиком XII и императором германским Максимилианом германские князья-курфюрсты выступили в качестве хранителей подписанных статей, так что они имели право и были обязаны поддерживать того, кто соблюдает заключенные соглашения против того, кто их нарушает. Гарантией нерушимости договора была жизнь именитых заложников (аманатов). При подписании Мадридского мира (1526) Франциск I отдал Карлу V в залог своих сыновей, которые в 1529 г. были им обменены на золото. Гарантии международных обязательств посредством заложников сохранялись вплоть до подписания Аахенского мира (1748).

В качестве залога нерушимости договора передавали имущество, города и территории. Так, Генуэзская республика дала в залог Франции остров Корсику, который затем остался за Францией, обвинявшей Геную в несоблюдении своих обязательств. Франциск I заложил английскому королю город Булонь, а император германский Людвиг Баварский поставил в залог все Германское королевство. Польские короли объявляли залогом верности договору бриллианты из своей короны. Договорная практика средневековья все более усложнялась и порождала изощренные приемы юридической казуистики. Так, в 1З56 г. Венеция и Триполитания в договоре обязались не пользоваться «оговорками, ухищрениями и какими бы то ни было возражениями, а также всеми другими изобретениями».

Назад Дальше