Александр Гордиенко Любовь без репетиций. Неполоманная жизнь
*** (0)(1) Железнов Гостиница «Рэдиссон Славянская
За 12 месяцев до выхода в эфир финальной игры «Она мне нравится»
Александр Железнов с бокалом сухого красного, аккуратно обходя танцующих, медленно выбирался из зала, в котором телекомпания энергично праздновала Новый год, а заодно – и свою очередную годовщину. Веселье было в разгаре. На подиуме – эффективное средство от импотенции в лице «Виагры» – песни забойные, телеса – открытые, ноги – стройные, у мужиков – блеск в глазах, крутизна в плечах, у женщин глаза потеплели, индекс взаимного доверия взлетел на невиданную в рабочие дни высоту, в общем: «Мы – ЛУЧШИЕ!»
Настроение у Железнова было звонкое, хрустальное. Вспомнилось, что нечто подобное он испытывал давным-давно, после защиты диссертации, когда пришло понимание, что он, молодой и дьявольски талантливый, смог, вопреки всему, защитить в двадцать четыре «пионерскую» в России диссертацию, и все – впереди… Сегодня же, как считал Железнов, повод был не менее значимый – Генеральный сказал: «В работу». А «в работу» – означало не более и не менее как то, что формат развлекательной программы – шоу «Она мне нравится», который придумал он, Железнов, Генеральный одобрил и дал команду продюсерам из развлекательных программ на детальную проработку формата и производство цикла программ.
Пробираясь к выходу из зала, Железнов размышлял о том, как часто реализуются банальности из серии, что жизнь представляет собой цепь случайностей. Еще вчера формат в виде двадцати страниц убористого текста валялся в его столе с резолюцией Наума: «Это не наш формат. На нашем канале он не пройдет, но так как я в этом участия не принимал, тебе самому решать, двигать его дальше или нет». Валялся месяца два. Валялся, потому что Няма – Гений был для Железнова «пререкаемым», но все-таки авторитетом в области телевизионного креатива, а сам Железнов был главным финансовым координатором телеканала, то есть, тоже – авторитетом, но авторитетом в области, лежащей где-то перпендикулярно к креативу.
Когда же Железнов на какое-то мгновение остановился, пропуская очередную танцующую пару, одновременно выискивая взглядом направление своего дальнейшего продвижения к выходу из зала, размышления слетели: «О, легок на помине». Навстречу ему, расталкивая и распихивая всех, правда, при этом по-доброму улыбаясь и извиняясь, с бутылкой виски в одной руке и пузатым бокалом в другой двигался Наум Александров, он же – Няма-Гений. Железнов, в спину которого слегка врезалась одна из танцующих пар, не преминул прокомментировать неожиданную встречу:
– Более уединенного места для встречи друзей не придумать.
– Ты имеешь в виду, что на нас никто не обращает внимания? – Наум махнул рукой, отметая этот факт. Было видно, что его переполняют эмоции. – Саня! Ты – гений! Продавить на канал свой формат! Давай отметим! – Наум поднял руку с бутылкой виски.
– Продавить?!. Рокотову?!. Тоже мне… нашел пластилинового.
– Да уж… – Наум попытался бутылкой почесать свой затылок. – Как-то не срастается. Мимо Генерального не проскочишь. Но и поверить не могу! Это же не наш формат! Как тебе…
– Уже – наш. Кастинги участниц начинаются на следующей неделе. Сегодня началась работа над эскизами декораций. Генеральный запросил предложения по ведущим шоу. Вот так.
– Ну, ты монстр! И все же, как тебе это удалось?!.
– Няма, и где было твое знаменитое гениальное чутье?
– Опыт! Опыт – был против. А чутье… – Наум закатил глаза кверху, «вспоминая», где же оно было, его чутьё. – Насморк у меня был!!! Творческий! С заползанием на мозг! Саня! Не томи! Как тебе это удалось?
– Я же говорю – вынул из стола! – Железнов улыбнулся, вспоминая стремительные события накануне.
Вчера к нему в районе обеда забежал продюсер Женька Леонов из производственного с просьбой помочь оформить «представительские». Железнов «ваял» очередной контракт, оставалось чуть-чуть, пару минут, и он, чтобы чем-то занять Женьку, достал из стола валявшийся сверху формат.
– Посмотри пока. Посмейся. Дилетант делал.
– Давай.
Железнов развернулся к компьютеру – запустил форму для «представительских» на печать и принялся заносить реквизиты в контракт.
– Гы-гы, – раздалось за спиной, – Гы-гы, – Женька довольно урчал, быстро просматривая страницу за страницей. – Ты знаешь, а мне нравится! И вправду, нравится! Можно, шефу покажу?
– Да без проблем, – Железнов повернулся в кресле в сторону Женьки.
– А что сказать, с автором договоримся?
– Считай, договорился.
– Как это, – Женька слегка опешил. – Это ты, что ли?
– Я.
– Ну и ну! – Женька как-то по-другому взглянул на Железнова. – Ну, так я побежал?
– Давай!
Женька схватил формат.
– Леоныч, – Железнов несколько замялся, – у меня к тебе просьба: только шефу, это – раз, и вторая – никому не говорить, что я тут в свободное от работы время форматы пытаюсь ваять. Дилетантство вроде бы. Нехорошо. Хорошо? Договорились?
– Да-да, конечно… – Женька уже мысленно «беседовал» с шефом, – конечно…
– За заявкой не забудь зайти! – уже вдогонку крикнул Железнов. Через полчаса прилетел возбужденный Леоныч.
– Ты представляешь, шефу понравилось, он схватил формат и – к Генеральному! Генеральный просмотрел и говорит «В работу»! Саша, такого еще не было!
Выслушав это историю, Наум удивленно покачал головой:
– Да… Неисповедимы пути Господни… Это ты на вынос, домой? – Наум кивнул на бокал в руке Железнова.
– Ага, троллейбус у входа ждет: пассажиры нервничают, кондуктор мне место держит, а ты тут вопросы разговариваешь. – Железнов усмехнулся и повел взглядом вокруг себя. – Да всё здесь как-то уж очень энергично. Хочу перекурить в тишине, – Железнов кивнул в сторону холла и приподнял руку с бокалом, – на пару с испанским.
– И осознать значимость момента! Саша, кроме КВНа я не знаю других отечественных форматов!
– Няма, ты мне невозможного не приписывай. Скажешь тоже – осознать… – Железнов иронично улыбнулся. – Я же – пол-ков-ник! В недалеком прошлом, справедливости ради. И в соответствии со сложившимися стереотипами, думать мне не положено, вернее, нечем. И эмоции мои должны быть сосредоточены в одном месте – в виде ненависти к врагу. Да ладно, Ням, – Железнов понизил тонус разговора, – я и вправду, сам не ожидал, что все так срастется. Неожиданно. И быстро. За полдня каких-то. Давай после этого сабантуя – ко мне. Надо все это обсудить. Хорошо?
– Договорились.
Уже ближе к выходу из зала плотность танцующих заметно упала, и Железнов облегченно вздохнул – наконец-то ему удалось выбраться из этого астероидного пояса, именно такая ассоциация возникла у него в голове, по-видимому, вследствие непредсказуемости движения каждой отдельной пары и всей их совокупности в целом. Но не тут-то было: когда до спасительных дверей оставалось всего метров пять, из них стремительной походкой появился Рокотов Александр Борисович – генеральный директор телекомпании, который, увидев Железнова, совершил сразу две неожиданные для последнего вещи: во-первых, заговорщически подмигнул ему – типа, мы с тобой знаем то, что остальные пока не знают, а во-вторых, изменил траекторию движения в сторону Железнова (в общем-то, они оба знали, кто есть кто, но так как компания большая, всё их предыдущее общение сводилось к односложным деловым фразам профессионалов при подготовке и подписании самых крупных договоров):
– Добрый вечер, Саша!
Ошалевший на мгновение от нежданной реакции на него Генерального директора Железнов на автомате протянул руку для рукопожатия:
– И вам работу не менять, Александр Борисович! Рокотов рассмеялся:
– Не ожидал, Саша. Честно признаюсь – не ожидал. Чтобы финансист предложил формат… Да еще такой смелый и яркий – выбирать красивейшую женщину России среди обычных женщин, без участия профессиональных моделей…
– На объективной, а значит, достоверной основе.
– Как вам такое в голову пришло?!.
– Дак чистый эгоизм, Александр Борисович.
– У вас есть протеже на титул красивейшей женщины?
– Совсем наоборот. Я же – закоренелый холостяк…
– Я в курсе…
– …уже больше двадцати лет. Вот я и подумал, а как мне, человеку, большую часть жизни проводящему на работе, – Железнов широко улыбнулся, – собрать большую кучу красавиц к себе…
– И не отходя от места…
– Именно так – не искать по городам и весям самую-самую…
– А собрать их здесь…
– Да! Собрать здесь самых красивых женщин России. И прямо в рабочее время…
– Выбрать лучшую из них. И предложить ей…
– Не-е, Александр Борисович. Насчет предложить, это уж вы махнули… Рокотов вновь рассмеялся.
– Саша, подумайте, раз вы автор, вам обязательно нужно участвовать в проекте.
– В качестве кого? – Железнов был совершенно не готов к подобному предложению.
– Придумайте. Вы же человек с большой фантазией, как оказалось.
– Скорее, с жизненным опытом.
– Вот и придумайте себе должность. Во всяком случае, креативную часть проекта я поручаю вам. Удачи вам, Саша, – Рокотов протянул руку.
– Служу целевой аудитории! – Железнов по-военному щелкнул каблуками и шутливо-демонстративно кивнул головой (типа «Всегда!»).
Внутренне улыбаясь, Железнов наконец-то выбрался в холл.
По периметру всего огромного холла располагались очень удобные глубокие кресла и диваны вокруг небольших столиков, украшенные фирменными пепельницами.
Железнов окинул взглядом холл и, оценив, что плотность «местного населения» достаточно высока на периферии (на диванах), а центр, где стояли высокие фуршетные столики – практически пуст, направил свои стопы в центр холла, равноудалено от всех присутствующих, где можно было вдали от шума и гама, царившего в зале, не спеша ощутить букет хорошего красного испанского.
*** (1)(1) Маша Гостиница «Рэдиссон Славянская»
За 12 месяцев до выхода в эфир финальной игры «Она мне нравится»
Закурив и сделав пару глотков, как выяснилось, прекрасного вина, Железнов осмотрелся.
Ага, всё как и всегда: представители производящих программы и сериалы компаний крутятся вокруг программного департамента – цены растут; «продажники» – рядом с рекламными агентствами; пиарщики – с журналистами. Кто-то отдыхает, а кто-то работает. Всё – по-честному.
А это что за персонаж? На диване, откинув в сторону руку с телефоном, восседала (нога на ногу) очень ухоженная, тридцати трех – тридцати пяти лет женщина с тонкими чертами лица. «Лицо не очень красивое, но волосы – шедевр», – мелькнуло в голове у Железнова – у нее была шикарная рыжая грива. «И лицо – холодное и властное. Типичная стерва. Проверим?» Чувствуя, что сегодня ему настроение не испортит никто и ничто, Железнов затушил сигарету и, прихватив бокал, направился к незнакомке.
– Вы не из дворян?
– А что, налицо признаки вырождения?
«Стерва… Но, реакция какова! Моментальная. Оценка – «отлично». И голос, голос – просто обворожительный, низкий, с легкими элементами хрипотцы.
– Не хотелось бы быть невежливой, но вам что, места мало? – рыжая подняла глаза, которые оказались голубыми.
«Не классика, по классике у рыжей стервы глаза должны быть зелеными».
– Меня зовут Саша, а вас?
Женщина как-то удивленно усмехнулась.
– Мария Николаевна, – и, после паузы, – Александр.
– Значит, Маша. Маша – звучит красивее и теплее. Но вам оно как-то не идет. вам больше подошло бы – Маргарита, у вас твердый, я бы даже сказал – жесткий взгляд.
– Вы со мной знакомитесь или как?
– Знакомлюсь. А что, незаметно?
– Чересчур. Вы считаете это нормальным? Вот так подойти к незнакомой женщине и сходу дать оценку взаимосвязи ее имени и характера?
– Ну, во-первых, только к незнакомым женщинам и подходят для того, чтобы познакомиться. А, во-вторых, видно, что вас трудно чем-либо смутить.
– Вы что, психолог?
– Да нет, чистильщик. Финансовый, – Железнову показалась, что дама несколько напряглась. – Борюсь с энтропией в области финансового документооборота. Как выяснилось, люди фатально безграмотны в сфере документального отображения финансовых операций, – в этом месте монолога Железнова по лицу Марии Николаевны пробежала легкая улыбка в виде почти незаметного движения в уголках губ. – Немного людей представляют, что всё, повторяю, всё, что создано руками человеческими и природой, должно быть учтено в виде денежной оценки и существует в виде бухгалтерских документов, перемещаясь из баланса в баланс при помощи реализации и оприходования – и заканчивая свой век в виде акта о списании. К этому имеют отношение достаточно многие, но далеко не все умеют или желают делать это грамотно. Пойдемте, потанцуем, – неожиданно для себя закончил Железнов.
– Да вы – поэт… в области финансовой зачистки. Да нет, танцевать с вами я не буду, я…
– Жаль…
– Да ладно вам, найдете, с кем потанцевать.
– Но я хотел именно с вами, вы очень красивая, – произнес Железнов, почти веря в это. Почему-то ему решительно захотелось пригласить эту уверенную в себе и, судя по всему, далеко неглупую женщину на танец. – Один танец. Или один номер.
– Цирковой?
– Телефонный.
– Основания?
– Вы меня заинтересовали.
– Не очень, но есть шанс – если ответите честно. Давно вы меня знаете? И что вам от меня нужно? Ответите честно, дам телефон секретаря.
– Секретаря? – на лице Железнова одновременно возникло выражение удивления и разочарования. – Не-е, – протянул он, – с секретарем своим общайтесь сами. Ладно, нет так нет, – Железнов поднялся с кресла, намереваясь вернуться в зал.
– Хорошего настроения.
– Постойте, Александр! – Мария Николаевна также поднялась с дивана. – Проводите даму до выхода. Надеюсь, пальто вы подавать умеете?
– «Надежды юношей питают», – процитировал Железнов, – но к вам, ясен перец, это не относится. Конечно.
– Что, конечно?
– Да умею я, пальто, умею, и в дверь умею пропускать, и руку даме подавать, когда след…
– Да откуда же эти несовременные умения, вы не из прошлого века?
– Из позапрошлого. В прошлом – не умели. Кадетствовал одно время… Давайте номерок.
Минут пять Железнов простоял с шубой в руках, ожидая товарища Жеглова сотоварищи – Мария Николаевна куда-то незаметно исчезла, пока он менял номерок на шубу – и, размышляя, сколько за это могут «впаять», пока не увидел ее выходящей из дамской комнаты, где она, как понял Железнов, «освежала» боевой окрас.
– Дальше провожать меня не нужно, – Мария Николаевна достала из сумки достаточно изящный телефон. – Давайте я запишу номер.
– Вам секретаря или референта?
– Да ладно вам, Саша, давайте ваш номер, – Мария Николаевна улыбнулась, но как-то грустно. – Я позвоню вам, когда будет возможность и настроение.
– Звоните… – Железнов продиктовал номер телефона. – Но с моей стороны тоже будет одно условие.
– Какое еще условие? – в голосе Марии Николаевны прорезался металлический оттенок.
– Очень важное. Если вы позвоните, то учтите, что называть я вас буду Маша и только – Маша. Если вас это не устраивает, то лучше не звоните. Всего доброго. – Железнов развернулся и, не оборачиваясь, направился в зал.
*** (2)(1) Игра (Формат: «Она мне нравится») Студия
За 60 минут до прямого эфира финальной игры
«Рассвет был долгим» – эта дурацкая фраза уже почти час молотила в голове, и Железнов никак не мог от нее отвязаться, несмотря на то, что занимался очень важным и нужным делом – просматривал на мониторе вопросы для участниц второго тура. «Ну да фиг с ним, с рассветом, будем запрягать, а то ехать пора». Железнов вставил в комп жесткий диск и уже, было, набрал команду на копирование, когда раздался звонок по внутреннему.
Взглянув на определитель, Железнов взял трубку:
– Привет, Маринка!.. Вопросы для второго тура? Уже копирую на диск… Да. Минут через двадцать буду… Нет. Сейчас проведу «утренний обход» и предстану… как конь перед травой… Как всегда: на девочек посмотреть, мальчиков проверить. Поштучно. Опять же – ведущий, чтобы не опухший… Да не забуду я твой диск! Нет, ответственная у нас за все – это ты, красавица. Все. Жди.
Железнов вытащил диск, доли секунды раздумывал, укладывать его в специальную упаковку или нет и с мыслью «Не актуально» вышел из кабинета.
В первой контрольной точке предстартовой проверки – в «Пентагоне» (сам Железнов называл эту процедуру, которую он проводил перед каждым прямым эфиром, «утренний обход») на появление Железнова никто не обратил внимания.
Как и всегда перед игрой изнутри «Пентагон» напоминал разбуженный муравейник. В каждой гримерке – своя «команда», свой набор «специалистов»: стилист, визажист, костюмер, психолог – в зависимости от размера кошелька спонсоров участницы. И все они куда-то бегут, что-то заносят, что-то выносят, суют свой нос в чужие гримерки, в общем – дурдом на выезде. Эффект был впечатляющим, учитывая, что в этом огромном помещении правильной пятиугольной формы (из-за чего, собственно, и прижилось название «Пентагон») находилось 32 (!) гримерки, а соответственно – 32 участницы игры и, куда уж деться, 32 их «команды».
Пару секунд понаблюдав за всем этим хаосом, Железнов достал мобильник и набрал номер.
– Алиса, это Железнов. Ты где?.. Я здесь, в «Пентагоне».
Алиса, администратор по участницам, вынырнула откуда-то из толпы через пару секунд. Ее зону ответственности Железнов считал одной из самых важных – именно она отвечала за то, чтобы все 32 участницы шоу были на месте и к началу игры – в полной макияжной готовности.
– Привет. Что у тебя? Все на месте?