Двуликая особа - Маргарита Южина 9 стр.


– А… это ты… Нечисто! Чему удивляться, я же не профессионал.

– Это не разговор. У тебя второй промах, это много даже для любителя. Зачем тебе понадобилась эта история с адресом?

– Не понял… Что за адрес? Это какая-то ошибка.

– Я поэтому и звоню. Ошибки надо устранять.

– А конкретней нельзя? – На лбу выступила испарина, неужели еще раз? – Когда мне их устранять! Я вообще тогда завалюсь!

На другом конце провода некоторое время молчали, затем тихий голос прошелестел:

– Ты прав, старик.

Трубка запищала ровными короткими гудками.

Он сел, закурил. «Что ж, так даже лучше. Не все ему чужие промахи зализывать». На душе стало как-то легче, всегда приятно ощущать, что ты не единственная сволочь. В следующую минуту на экране новый сюжет полностью завладел его вниманием.

Он и в самом деле был не профессионал, и его не насторожил ни сам звонок, ни то, что может за ним последовать.

Даша укладывала Кирюшу в новенькую уютную кроватку, которую уговорила купить ее Александра.

– Что ты на ребенке экономишь! Малыш подрастет – опомниться не успеешь. И у него детства не будет, и сама не заметишь материнских радостей. Этой кровати ему до десяти лет хватит.

И вот теперь сын уснул, свободно раскинув ручонки, как будто измерял ширину новой мебели. Даша улыбнулась. С приездом сюда жизнь стала резко меняться в лучшую сторону. У них с Кириллом теперь просторная светлая комната, в которой было уютно и спокойно, их никогда никто не тревожил, им не мешали, это был их мирок. К Александре приходили гости, интересные, веселые люди. Даже сравнивать нынешнюю и жизнь у бабульки было нелепо.

Александра Михайловна не раз интересовалась, почему к Даше не приходят подруги, друзья, что за монашеский образ жизни. Да уж, монашка из Дарьи еще та, нашлось же слово! Но вот сегодня и гость пришел, Александры не было дома, когда в дверь позвонили. На пороге стоял Женька. Он сразу деловито прошел на кухню, бухнул на стол здоровенную сумку и начал ее освобождать. Кирюшка бегал вокруг, хлопал глазами и никак не мог выбрать, что ему делать – сначала съесть здоровенный стакан йогурта, распотрошить шоколадное яйцо или запустить в таз целую флотилию заводных корабликов. Корабли одержали победу. Женька тут же организовал воду в тазу и только тогда, когда малыш вместе с рукавами погрузился в изучение водной стихии, вошел в комнату. Даша была рада ему. Долгое время самыми близкими людьми для нее были только сын и Женька. Ей было больно, что не смогла стать для парня больше, чем другом, но и врать ему она не хотела.

– Ну что ж, здесь вам будет лучше, – деловито оглядел Женька новое место жительства.

– Жень, ты зачем целую кучу провианта притащил? – Даша смотрела на него тепло, по-матерински. Под этим взглядом он смущался и не умел чувствовать себя солидным, уверенным мужиком. Он и сейчас не мог смотреть на нее прямо и открыто и смущался еще больше.

– Женечка, ты же знаешь, я не сижу без денег, – она говорила мягко, стараясь не ранить этого большого, доброго ребенка.

– Это я Кирюшке, давно не видел его… А деньги ты на квартиру копишь… ну раньше на квартиру копила, или передумала уже?

– Да нет, конечно. Но только голодом мы тоже не маемся. Ты же вон и мяса, и масла принес. Какие же это подарки, это гуманитарная помощь.

– Не гуманитарная, а дружеская. А вообще, говори, что хочешь, назад все равно не поволоку. – Он прошел на кухню и уже веселее добавил: – А ты, между прочим, могла бы мне ответную помощь оказать. Дружескую.

Даша удивленно вскинула брови.

– Чего удивляешься? Взяла бы и накормила меня своим борщом. Ты же его классно варишь.

– Ах, так это взятка была! – Даша, смеясь, ставила на плиту наваристый ароматный борщ.

– Это бартер.

Вот дура-то! Надо бы и самой догадаться. Кто его теперь борщами-то кормит. Вон худой какой стал, и неудивительно – всех родных потерять, с ума сойдешь. Она тоже своих потеряла. Но ее-то живы и очень даже здоровы, только дочь для них умерла, когда внук родился. Вернее, когда узнали, что родится. Даша для них позором стала, гулящей девкой. Да не была она гулящей! Девятый закончила, когда мать с отцом отправили ее в Италию по туристической путевке. Это была сказочная страна. А может, она показалась такой, потому что рядом был он. Ему двадцать два, весел, красив, как бог, умен. По нему сходили с ума все женщины, которые оказывались рядом, чего уж говорить о молоденькой девчонке, которая и не целовалась еще ни разу. Одноклассницы уже имели опыт и посолиднее, но Даша не стремилась пройти огонь, воду и медные трубы, она ведь не любила никого, а без этого… Здесь же было все по-другому. Он сам выбрал ее! И Даша впервые почувствовала, что значит любить и быть любимой. Он приносил ей какие-то немыслимые цветы, дарил необыкновенные подарки и пел… Пел он волшебно. И была ночь. Какими словами можно передать эту вершину счастья, эту волну, которая обрушилась, не давая дышать. Это было безумие! Дальнейшее – банально и низко. Осенью мать насторожил внешний вид дочери, ее частое недомогание, а уж когда девчонку стало выворачивать через каждые полчаса, был срочно найден гинеколог, который и сообщил о скором прибавлении. Тут же «потаскухе» было предложено либо идти на операцию, либо вышвыриваться из дома. Самое обидное, что мать, не дожидаясь решения дочери, стала немедленно собирать ее вещи в большую клетчатую сумку, а затем, молчком, выставила за дверь и Дашу. Предательство вспоминать всегда больно, это даже время не лечит. Выжила тогда Даша и не сунулась головой в петлю благодаря классной руководительнице Нине Семеновне. Приютила, поддерживала, как могла, а после и бабульку знакомую уговорила комнату Даше сдать. Жалко, уехала учительница, муж у нее военный. Вот так и закончились Дашины сказки.

– Даш! Тебе что, борща жалко, чего ты понурая? Или не вовремя я? – напомнил о себе гость.

– Да это я о своем, – Даша, взглянув на парня, посветлела. – Ты ешь. Я правда, Женька, очень тебе рада.

Почему спустя три года не Женька пробудил в ней желание жить по-новому, снова кому-то нравиться, снова любить? Не Женька.

Брутич лежал на диване, бездумно нажимая на кнопки пульта. Вернее, он думал, но не о том, о чем вещала с экрана кукольная дикторша. Он опасался, как бы в поле зрения Аришки не попал какой-нибудь крутой боевичок. Не ровен час девчушка опять Александре проболтается. Все-таки права Александра Михайловна – незачем ребенку голову всякой чернухой забивать, пусть нормально живет в своем детском радостном мире.

– Папа, не балусся с тюрювизосом, – назидательно прошепелявило чадо.

«Папа» печально усмехнулся.

Своего отца он не знал. Они жили вдвоем с матерью в маленькой тесной квартире. Был где-то еще старший брат – Глеб, но он давно укатил в большие города искать лучшей доли, а домой посылал лишь нечастые открытки. Потом стали приходить и деньги, однако сам Глеб не приезжал. Братья встретились только на похоронах матери. Лева не мог поверить, что этот красивый мужик, увешанный золотыми цепями, его близкий родственник. Где-то даже забрезжила надежда, что Глеб возьмет его с собой в Санкт-Петербург и тогда начнется настоящая красивая жизнь. Ну не век же горбатиться на этом крошечном кирпичном заводике, который того и гляди загнется! Но Глеб распорядился иначе.

Ночью, после похорон, лежа на стареньком диване, он проговорил:

– Хорош тебе, братишка, на государство пахать, пора и о себе подумать, не маленький уже, двадцать стукнуло. Займись своим делом, денег я дам.

– А сам чем занимаешься? – спросил Лев.

– Сам-то? Нет, братишка, свою профессию я по наследству не передаю. Здесь династии не нужны, мое занятие тебе счастья не принесет и мне – лишнее горе.

– А на хрена тебе такая профессия, которая с горем связана?

Глеб минуту помолчал, потом быстро и уверенно заговорил:

– Ты вот что, когда дело свое открывать начнешь, около умных людей крутись, приглядывайся, присмотрись, что к чему, сильно не зарывайся, учись связи налаживать. И еще, не конфликтуй с законом – враз все потерять можешь.

А утром, проснувшись, на аккуратно убранном диване Лев увидел пакет. В пакете были деньги и записка: «Дерзай! Если с головой ладишь – поднимешься. Удачи!»

Больше Лев брата не видел. Даже о смерти Глеба спустя много лет он узнал со страниц газет. К тому времени Лев Павлович Брутич уже имел «Кратер» и неплохую охранную службу, некоторые сотрудники которой до недавнего времени служили в доблестной милиции. Они и предоставили Брутичу более подробную информацию о жизни, деятельности и безвременной гибели старшего брата. Глеб давно крутился в криминальных структурах и, видимо, крепко кому-то насолил, потому как в один далеко не прекрасный вечер в дом Глеба Брутича ворвались люди в масках и перестреляли всех, кто там находился, – самого Глеба Павловича, его жену, красавицу Аллу, дочку Алису четырех лет и даже горничную Катю. Осталась только маленькая Ариша, девочка четырех месяцев от роду, во время бойни ее просто не оказалось дома, няня с младенцем гуляла в сквере. Затем девочка изчезла.

– Найдите девочку, – велел Брутич.

И ее нашли. Нашли в какой-то дремучей деревушке, у дальней родственницы перепуганной няньки. Лев ездил сам за племянницей и вернулся уже с дочерью. Он так решил – Ариша теперь будет его дочерью. Девочке нанял подвижную старушку – Анну Никитичну, которая заменила и ему, и Аришке мать – варила, убирала да за домом приглядывала. Где-то, правда, поселилось неуютное ощущение, что легко простил смерть брата, невестки и ребенка невинного. Он, может, и не простил бы, да только знал: случись с ним что – и останется эта маленькая девчушка и вовсе ничьей, да и то если останется. Племянницу он на свое имя записал, так разговоров меньше, а уж большая вырастет, сама решит, как ее величать лучше – Львовна или Глебовна. Вот так и стал он отцом этой пичуги.

Купил себе квартиру, сделал евроремонт и Никитичну свою не забыл – на этой же лестничной площадке и ей квартирку устроил. Ольга Викторовна, главный бухгалтер теперь крупного торгового объединения «Кратер», и гувернантку отыскала, чтобы девочка развивалась соответственно возрасту. И сейчас уже никто не задумывался, отец ли он Арише и что случилось с матерью девочки.

Не так давно заглянул Лев с мужиками в ночной клуб «При свечах».

Клуб как клуб, свечей не больше, чем в любом другом, девочки обслуживают, имея на себе лишь загар. Соблазнительно выгибаясь, завлекают к бильярдным столам, на сцене снимают под музыку то, что и так ничего прикрыть не может. Все как везде. И, как везде, эта патока, неприкрытая фальшь. Каждая готова облизать тебя с ног до головы, заученные фразы, отшлифованные движения, в глазах – пустота, маскирующая искусственное обожание. И как гром среди ясного неба – на сцене русоволосая королева! Мордашка такая милая, что смотрел бы не отрываясь, фигурка точеная, пластика завораживает. Но самое удивительное – это ее выражение лица. Вместо надоевшей слащавости и назойливого обольщения полное безразличие, какая-то отрешенность и даже презрение. С таким выражением у нее должны быть крупные неприятности с хозяином заведения. А может, это нарочитая маска, ведь при виде этой миниатюрной дивы многие мужские глаза загорались алчным блеском. Чего греха таить, Лев сначала думал, что после танца эта маска спадет и королева превратится в обычную работницу клуба, и он бы тогда не стал отказываться от ее ласк. Однако ни в этот вечер, ни потом, когда он приходил посмотреть на нее еще и еще раз, гримаска презрения не сходила с ее лица. И своим вниманием королева не баловала никого. А потом ее в клубе не стало. С глаз долой – из сердца вон. Лев уже стал забывать про эту необычную стриптизершу. И вот снова встретил!

Она совсем девчушка, между ними двенадцать лет разницы. И все же… Обожглась, видимо, когда-то, одна сына растит. Он может ей помочь, но примет ли? Наверняка подумает, что его на молоденькую потянуло, а его предложение расценит как приглашение к постельным отношениям. Ну и ладно, пусть себе думает, а он будет действовать.

– Аришка! – Повеселевший Брутич спрыгнул с дивана. – Чего нам наготовила наша Никитична? Я бы съел чего-нибудь! Иди, корми меня, хозяйка!

Аришка, деловито насупившись, поспешила к холодильнику. Доставала какие-то свертки, перекладывала их, разворачивала и сворачивала обратно, то есть в ее понимании хозяйничала. Лев терпеливо ждал.

– Знаешь, дочь, сейчас перекусим и пойдем почитаем Матроскина, идет?

У Аришки радостно заблестели глаза.

– А ты не уснес?

– Обещаю не спать! На этот раз попробую дочитать до конца.

Маленькие руки крепко обвили его колени, выше Аришка еще не доставала.

Александра, проведя три урока химии, поспешила в клуб. Намечалось важное мероприятие – любимый всеми вечерниками праздник, а его надо подготовить достойно.

– Света, дай мне список, какие группы у нас отвечают за День именинника. Что уже сделано? Кто у нас на музыкальном оформлении, Женя пока не будет заниматься подготовкой, вы заменили его кем-нибудь?

Александра слушала, как ребята докладывали ей о сделанном, а голова была занята другим. Сегодня ее вызвала Галина Дмитриевна и с обидой в голосе сообщила, что звонили из школы-лицея «Коммерсант» и просили к телефону Крушинскую. В лицее появилась вакансия учителя химии, и директора слезно попросили отпустить к ним Александру Михайловну переводом. Там и заработки в два раза выше, и работа с нормальными, то есть обеспеченными детьми, в общем, просили долго и настойчиво. Так откровенно переманивать учителя посреди учебного года, да еще через самого директора – это было верхом неуважения. Однако принципиально согласие свое дала. Незаменимых у нас нет! Все это, но уже со своими комментариями, она и высказала ошарашенной Александре. Поэтому сейчас мысли Крушинской были заняты этим звонком. Конечно, предложение заманчивое. Но как бросить этих ребят… Да и Аришку хотела до школы довести. Менять Саша ничего не хотела, а значит, придется отказываться.

– Ребята, я на минутку, вы поработайте пока без меня. – И она заспешила в кабинет директора.

– Галина Дмитриевна, я не пойду в «Коммерсант». Давайте позвоним, откажемся, зачем зря место держать.

– Я ни минуты не сомневалась в вашей порядочности, – Галина Дмитриевна, набирая номер, заворковала. – Да и в самом деле, чего вы у них там не видели? Здесь уже и ребята к вам… Алле! Это справочное?.. Школу-лицей номер семь, пожалуйста… Вот я и говорю, только ребят приучили, что же их так и бросать перед самым… Да, да, записываю… спасибо… Алле! Это лицей «Коммерсант»? Мы по поводу учителя химии, Александра Михайловна не сможет принять ваше предложение… Крушинская… Вы же сегодня сами меня просили, чтобы я отпустила именно ее… Может быть, кто-то от вашего имени?.. Извините.

Галина Дмитриевна покрутила в руках трубку и в недоумении опустила ее на рычаг.

– Я ничего не понимаю, они нам не звонили. Да, у них была вакансия, но вчера они приняли мужчину… химика.

– А кто тогда звонил? – не поняла Саша.

– Я уже ничего не знаю. Я сама разговаривала с девушкой, она представилась секретаршей, сказала, что звонит по поручению директора, просила, уговаривала… Это было два часа назад. Может, это у кого-то шутки такие?

– Может быть. Вы извините, я побегу к своим.

Саша вышла из кабинета и подошла к окну. Опять неуютное ощущение чего-то неприятного. Звонок не был шуткой, она чувствовала это. Скорее всего, неизвестный «доброжелатель» нашел работу по объявлению и решил таким образом перевести Крушинскую подальше. Но ведь обман раскрылся бы! И все-таки кому она здесь мешает? Может, действительно Дергачу и его своре? Александра нашла-таки Гоблина, и он сказал ей то же, что и в милиции, – Таня пошла искать Дергача. Но сам Дергач сидел в школьной столовой, и его видела куча народа. Так чем же Александра может ему помешать? А чего тут голову ломать! В следственный отдел ходила, по мастерской шастала, все выспрашивала да вынюхивала, за что боролась, на то и напоролась! Вот дура-то! Иди теперь доказывай, что знать ничего не знаешь.

– Александра Михайловна, – к ней спешила тучная Валентина Борисовна, – вы опять готовите сценарий праздника без моей консультации? Ну надо же работать согласованно! У меня вот намечена на это время ярмарка, и представьте, будут задействованы те же ребята, что и у вас! Мы же отдали в ваш клуб самых лучших! А нам что остается – одни пропойцы и наркоманы! У меня завтра репетиция, имейте в виду, в обязательном порядке!

– Валентина Борисовна, я не затаскиваю детей в клуб насильно. Они идут, потому что им там интересно! Вот и вы ребят заинтересуйте, а не душите обязаловкой.

– Вы… Меня учить… – туча задохнулась праведным гневом, затем изрыгнула страшное ругательство: – Девчонка!!

«Фу ты! Как бальзам на душу», – подумала Александра, входя в свой кабинет. Молодежь веселилась вовсю, к основным подходили и новые участники.

Севку задумали обрядить на День именинника Веркой Сердючкой, а теперь умирали со смеху, обсуждая его наряд. Александра же никак не могла настроиться на веселую волну.

– Вы только представьте, – верещала Юлька, – мы Севочке такую грудь роскошную соорудим, все девчонки обзавидуются. Вот еще бы чулочки простые, чтобы на коленках собирались!

«Это звонил тот, кто знает меня по школе. Это точно Дергач, но неужели и Таню он?»

– Не буду я чулки после старых бабок надевать, – упирался Севка. – Бабулька какая, может, по старости лет на них нечаянно… Да не буду я бабкино барахло носить!

– Сева, ну чего ты капризничаешь? – Александру уже раздражало, что проклятые когти страха не дают ей разделять предпраздничное настроение ребят. – Съезди на рынок да купи. Деньги у меня возьмешь.

– Вот это еще куда ни шло, – проворчал Севка, пристально вглядываясь в лицо учителя.

– Александра Михайловна, вы сюда посмотрите! – не унималась Юлька. – Какая у нашей Сердючки подружка будет!

Назад Дальше