2 - Герой - 2 - Сергей Антонов 2 стр.


В четырнадцать же часов одиннадцатого же марта по среднему времени полный гуманоид Гринев Вахтанг Рувимович, сменный водитель грузовика, обслуживающего морской сектор санатория Прибрежный (правительственный курорт Амальгама, мир Амальгама, ЕН-4421) в ходе ужина раскалывал крепкими белыми имплантированными зубами мозговую кость, только что извлеченную для него женой, Гриневой Сулико, из гигантской блистающей кастрюли с борщом. Сморщив вот такое лицо, производя довольно большое количество звуков и брызг, Вахтанг Рувимович с большим удовольствием вспоминал отпуск, проведенный в горделивом мужском одиночестве на высокогорной турбазе «Иерихон», подошва пика Скоростень, мир Сноу-Сноу, ЕН-5609. К большому удовольствию примешана была легкая грусть от того, что отпуск закончен, завтра с утра квалификация и медосмотр, потом ментотест, и уж послезавтра, — ибо никаких сомнений в собственной здоровости и добропорядочности у Вахтанга Рувимовича не было, — на работу. По шесть часов в день четыре дня, день профилактический и два полных выходных; оклад сто двадцать золотых в неделю плюс правительственная надбавка — восемь двадцать; жена-красавица, здоровые дети, павлины на гобеленах в спальне… Пятьдесят четыре года от роду, полная школа, Водительская Академия, десять месяцев в армии — для анкеты, — счастливый человек. Мягкое солнце висит над морем, видимое сквозь не до конца закрытые жалюзи, жена тихо вяжет на стульчике в углу столовой, часто поглядывая в сторону мужа: не нужно ли тому чего; дети смотрят в гостиной телевизор. А покончив с костью, Вахтанг Рувимович, горбоносый блондин, коренной житель Амальгамы, вытер шею и затылок вышитым полотенцем и приступил к жаркому. Через час же, не до конца овладев женой, он прилег вздремнуть — после обеда.


Ровно через два часа после первой мимолетной встречи Критического с Ряябсом и, соответственно, ровно через час — после второй, ответной, последовавшей по времени точно, Валентин Царевич в лифте «Гривны» передал хран, возвращенный ему с пометками Ряябсом, рассыльному Дворку. Каковой Дворк, на рассыльного похожий очень отдаленно и потому предельно неподозрительный, в течении десяти минут пересек оживленную улицу Лис и доставил хран на автостоянку напротив отеля. Автостоянка принадлежала крупному государственному гастроному и отделялась от проезжей части улицы цепочкой на столбиках. Дворк, мелкий человечек без роду без племени, переступил цепочку, поискал глазами, определился и положил пакет с диском на капот свежевымытого «газика» с черными стеклами, за рулем которого угрюмо ждал посылки некто Стачински, прапорщик-бессрочник, штатный водитель военторговской базы "Стабильность-39/11", расположенной в пригороде Тыкатама. Стачински проводил Дворка, стремительно удалившегося с автостоянки, угрюмым взглядом (и это был единственный прокол в операции: Дворк позабыл про чаевые, готовые к употреблению в потном кулаке прапорщика), угрюмо выразился сквозь зубы, угрюмо вылез из кабины, пряча ничьи теперь деньги подалее, сцарапал пакет (пластиковый, непрозрачный, со встроенной системой уничтожения) с капота, осмотрел, высунув язык, пломбу, угрюмо огляделся вокруг, готовый послать любого любопытствующего вдаль до самой сути, сел снова за руль и, не теряя больше времени, улетел со стоянки в неизвестном направлении; что далее сталось с героями предварительных переговоров неизвестно и неважно; гораздо более важно, что переговоры прошли исключительно удачно: все договоренности о месте, времени и процедуре встречи приближенных посредников, достигнуты были успешно.


Каковую встречу, произошедшую менее чем сутки спустя, ранним утром двенадцатого марта среднего времени, на территории поселка Доброе, мир Кавказ-2, Крайний Север, Альфа Креста (ЕН-1234) мы и опишем подробно. В орбитальный порт (спутник "Бублик-9") пришли два борта: стайер представительского класса "Вишнаватан Ананд", частный корабль, и пассажирский старенький шаттл бортовой номер ЦДТ-20787, арендованный далеко отсюда, оплаченный наличными без страховки, и доставленный в систему ЕН-1234 явно что в брюхе какого-нибудь межзвёздного монстра, оставшегося за кадром. Кавказ-2, не имевший естественного спутника, небогатый, к тому же, мир, не мог принимать крупнотоннажные многокорпусные звездолеты на орбитальный порт, слишком для них легкий.

На единственный горизонт порта сошли четверо. Неизбежная для небогатых невесомость; цокнули на сильно тёртом рубчатом металлическом настиле магнитные подковы. Ровно шесть часов двенадцать минут ATC. Дежурный стюард проводил прибывших к таможенному терминалу, отстоящему от шлюзового колеса «Бублика» на пятнадцать метров. Усатый таможенник начал процедуру. Паспорт ваш, господин хороший. Цель прибытия на свободный Кавказ? Время пребывания? Адрес пребывания на планете? Очень хорошо. Таможенный сбор, прошу вас, два с половиной золотых. Страхование? Жаль, очень рекомендую, чрезвычайно выгодные условия… Фрукты провозите? Благодарю вас, приятного отдыха, прошу вас, следующий… Паспорт ваш… Обычная дребедень.

Кавказская встреча обещала стать, и стала встречей исторической. Но внешне все выглядело добропорядочно. Двое от некоей старой североамериканской Корпорации, легализованной в Галактике системой риэлтерских фирм и несколькими адвокатскими домами, приехали на деловые переговоры, по делам строительного бизнеса, каковой есть альфа и омега и так далее; получить подряд на работу, проще говоря. Двое же прочих, пока назовем их работодателями, приехали, да, действительно, мир спасти, но цели преследуя, большей частью, личные, карьерные. Обычное ведь дело, не так ли?

Перейдя терминал, две ещё не представленные друг другу делегатские группы расположились ждать бубличный шаттл, долженствовавший доставить их на поверхность Кавказа, в депутатском зале орбитального порта. В разных концах зала, тихо переговариваясь между собой, они исподтишка рассматривали друг друга. Пока что только рассматривали.


На Столицу генерал Ларкин, сопровождаемая Наместником Запада бароном Спакером К.Мадригалом (по протоколу, конечно, наоборот, Хелен Джей сопровождала Мадригала, но на деле, конечно, Мадригал сопровождал её, если вы понимаете), прибыла заполночь, уже двенадцатого. «Толкиен» сел в Президентском порту, прямо в центре Столицы. В момент же, означенный выше, как начало таинственной встречи на Кавказе-2, то есть в половине седьмого утра среднего (и в полдень по времени Столицы), генерал ожидала аудиенции у Е.К.В. Анастасии Второй Романовой-Брюлловой, Английской. С Президентом Чандрагуптой Ларкин встречалась назавтра, а доклад в Сенате запланирован был на пятницу (а была среда, раннее утро в Добром, позднее — на Столице).


Вахтанг же Рувимович Гринёв помещался в тест-боксе медсерва ДГ-5000. Вахтанг Рувимович спал. Вахтанга Рувимовича метографировали. Процесс подходил к концу. Оператор медсерва, некто Дмитриева, следила за монитором невнимательно, но ей, опытной сестре, было и так ясно, что с Вахтангом Рувимовичем все в полном порядке и завтра он точно выйдет на работу.


Шаттл принял их на борт без пятнадцати семь, и в два счета доставил в государственный космодром "Шамиль Хаттаб", где, прямо на взлетной полосе, их ожидала колонна боевых машин. По три броневика с фронта и с тылу старинного двухкупейного «линкольна». К трапу шаттла подошел высокий старик в папахе, с белоснежной жидкой бородой, с вот этаким маузером под мышкой. При его посредничестве и была тут же, у трапа, под низким солнцем и пронизывающим утренним ветром, произведена процедура представления сторон. Мистер Буль, мистер Смит, — мистер Сидоров-Петров, мистер Иванов-Николаев.

Секретность встречи и охрана делегаций обеспечивалась мирными жителями села Доброго; таким образом спокон веку добровцы неплохо зарабатывали себе на боеприпасы, на предметы чести, на плов с мясом длиннохвостого барашка да на блины с икристым концентратом. И репутация жителей села Доброе была белоснежна как брада их старейшины-председателя, и охранная лицензия, под номером 001831, продлевалась уже сколько десятилетий Северными Наместниками без проволочек — и с минимальным вознаграждением.

Посредники расселись по местам и колонна двинулась в путь.

От космодрома "Шамиль Хаттаб" до Доброго дороги в общепринятом смысле нет. Четыреста полновесных километров бреющего полета по долинам, отрогам и ущельям, под аккомпанемент удалых выкриков и нестройного пения расположившихся на броне усатых добро-молодцев в древнем камуфляже. Была также стрельба из всех видов легкого и среднего оружия по кустам, скалам и прочим каменьям; достаточно за четыреста километров наслушались дорогие гости свиста ветра в обтекателях, странного лада громкой музыки из динамиков купе и словоречий старейшины-председателя в паузах ее. Менее шумное путешествие было бы, во-первых, подозрительно, толков не оберешься, и, во-вторых, по местным понятиям, для дорогих гостей оскорбительно. Дорогие гости, что одни, что другие, в Добром уже бывали, имели понимание местного протокола и, насколько возможно расслабившись, старались получить определенного рода удовольствие…

Стариной и величием веяло со всех сторон, огромные маломытые витязи с «абаканами» и «мухами» чудились в небесах… Колонна ворвалась на главную (единственную) улицу села, лихо разом остановилась, броневики окружили лимузин, бородатые добро-молодцы ссыпались наземь и образовали живой коридор к окраине, где, под сенью искусственных виноградных лоз, было устроено все необходимое для торжественного угощения. Старейшина-председатель досточтимый Додоев в три взмаха зарезал трех баранов, молодое белое вино, закупленное в местной столице Грозное, выплеснулось из кувшинов (куда его заблаговременно перелили из бутылок) в рога, поднесенные гостям на специальных подставках (чтобы неверные могли рога ставить, если слабо допить), темные женщины подали закуски… шашлык и плов… тосты, тосты, тосты… ах, хорошо встречали гостей в независимом селе Добром, так, что хотелось позабыть о деньгах, уплаченных заказывающей стороной… эх! — однако, люди прибыли на встречу деловые, сиживавшие за столами, в строях шагавшие, — никто не расслабился, лишь один из представителей подрядчика, статный красивый мужчина в штатском, названный как независимый делегат Смит, часто поглядывал на часы, стараясь делать это — незаметно… Нужное количество приличий было, наконец, к половине десятого утра, отправлено, досточтимый Додоев принял деловой вид и пригласил дорогих гостей отдохнуть. Четверо немедленно поднялись с мест, бросили салфетки в тарелки и прошли — снова сквозь живой коридор — в отведенный для переговоров старый благоустроенный дот.

Там посредники расположились по сторонам отменно компьютеризованного стола и приступили к делу. о соображениям этики и в свете высоких достижений галактического права типа "не пойман — не вор", термины «заказчик» и «киллер» давным давно из словаря подобного рода переговоров вышли. Как музыкант любого качества обижается на паразитное «лабух», так и убийца не любит древнее, утерявшее с веками благородный оттенок, слово «киллер». Впрочем, беда невелика: не менее сотни слов на трех десятках языков, имеющих в Галактике широкое хождение, тонко и тактично заменяли его, теша киллерово сознание собственной легальности и, можно сказать, непорочности. Кроме того, и заказчик, всегда во сто крат подонок, получал некое облегчение. Представлялось: деловые люди собрались поговорить о деле. На встрече 12 марта использовалось слово «специалист» и использовалось слово «подрядчик», а переговоры велись на русском языке, коим присутствующие, как они выяснили допрежь прочего, владели вполне.

(Чтобы потом не отвлекаться, сразу следует сказать о том, что во время переговоров, впрочем, никак на них не повлияв, произошел мелкий внешний инцидент: молодая пара жителей Доброго не в добрый час выбрала для душевного общения в полдень — ближе к концу встречи — точку пространства, расположенную в поле сканирующих устройств дота; естественно, у влюбленных не имелось датчиков «свой», коими оснащалась охрана, они просто пообнимашки-поцеловашки намеревались устроить подальше от родительских глаз; молодо-зелено; естественно, сканеры сработали, понятно, что переговоры были ненадолго прерваны для разъяснения ситуации; сам досточтимый Додоев, разбуженный от стариковской дремоты, ринулся с завалинки сельсовета в дозор, лично нарушителей обнаружил, идентифицировал и сам же провел скорый суд и привел в исполнение неотвратимый, единственно возможный приговор. Старейшина-председатель Амиран Додоев не был чужд маленьких слабостей, но маленьких настолько, что понизить огромный авторитет в Добром как самого стр. — пр. — а, так и гордой его фамилии, они, конечно, не могли. Традициям был стр. — пр. очень привержен. Все должно идти так, как всегда шло. Но старик Додоев любил детей. Он отвел застранца и застранку, внука и двоюродную правнучку за отдаленный плетень, выстрелил дважды в землю, пинками загнал негодяев в канаву и привалил хворостом. После чего сам же принес несколько напрягшимся гостям всяческие извинения. Так как собственная — и более современная — аппаратура гостей слова его, в общем, подтвердила, то инцидент сразу же и сочли исчерпанным, а извинения — достаточными… добровцы даром денег не брали… а что пацан с пацанкой остались в живых — так гуманизм же… родная кровь… гости были вполне реальные люди).

Известно, что любому мероприятию можно подобрать девиз, будь это простая пьянка, будь это встреча глав враждующих планетных систем. Встрече в Добром вполне подошло бы известное классическое "Чужого нам не надо, но свое нам отдай!". Торг, господа и читатели, торг, пошлый, но необходимый всегда и во всем, торг. Однако, похоже, настала пора, уже к горлу подступила необходимость, отрекомендовать, наконец, гостей старейшины Додоева, хотя бы кратко.

Так называемую Корпорацию (сторона "специалист") представляли: актер Лиланд Джексон, полный гуманоид, настоящий американец, чей род стартовал чуть ли не с палубы того самого «Мэйфлауера», впрочем, тем не менее, отменно образованный человек. Его партнер, полный же гуманоид Джералд Суви Сайд, свободный художник, бизнес-терапевт класса «драйзер», Московский Государственный Университет, мир Бирюлево. С ним нам придется познакомиться подробнее — позже…

Сторона же «подрядчик» имела в составе своем двух военных, военных же, и ныне и присно — военных. Командовал парадом (так, во всяком случае, считалось) блестящий штабной офицер, полный полковник А.Т.Хутырко, первый адъютант Набольшего Шефа Патрульно-Пограничной Службы адмирала Сухоручко (являющегося, кроме того, уже декаду как, И.О. Министра Обороны СМГ), Академия Генерального Штаба, мир Киев, курсы повышения квалификации ППС (Вест-Пойнт), все с отличием, полный гуманоид без вредных (отмеченных) привычек, без порочащих (выявленных) связей… блестящий офицер, родившийся, можно сказать, в гимнастерке и фуражке, впрочем, на Кавказ-2 явившийся, по соображениям вящей секретности, в штатском. Партнером его, против своей, но по того же адмирала Сухоручко, воле, явился добрый казак войсковой есаул Кребень, и комментарии излишни: кто ж в Галактике ныне не знает казака Кребня, спасителя Вселенной?! одних фильмов про него — десять…

Вот такие люди.

Теперь — о деньгах. Деньги были большие. И достаточно о деньгах. К делу.

Встреча началась и обычно и, одновременно, необычно: вступительным словом заказывающей стороны. Это слово сказал полковник Хутырко, а необычность заключалась в следующем. "Нам, — сказал, в частности, полковник Хутырко, голосом пониженным и тоном отстраненным, — нужна от Корпорации услуга. Серьезная услуга. Чего там греха таить. Мы готовы купить у Корпорации услугу. И мы собираемся заплатить за услугу…" — и тут полковник Хутырко без обиняков назвал цену.

Полковник долго репетировал выражение лица своего, должное здесь иметь место. И оно (выражение) долго не выходило. Стоило полковнику вслух произнести эти безумные цифры (наедине с зеркалом, в тесном гальюне нанятого шаттла), как брови сами собой лезли на лоб, сдвигая ухоженный скальп назад, и ничего невозможно было поделать… На встрече Хутырко справился удовлетворительно, но все же мельком пожалел, что он не в мундире — фуражка здорово помогла бы, удерживая брови в положении "смирно"…

Сумма была астрономической — в прямом смысле слова. Перемещение подобного количества денег — в любом эквиваленте — по Галактике, вызвало бы такие возмущения вакуума, что их у Эпсилона Тукана засекли бы невооруженным глазом. Впрочем, следуя строгим рекомендациям, Хутырко оперировал суммами, выраженными в недвижимости, если зеленую планету массы единица запятая двенадцать сотых корректно называть недвижимостью.

Следующий период, продекламированный полковником тотчас, без потери драгоценного времени, гласил: "Дело такое, что против названной цены поперед всего прочего требуется полное согласие, а имя цели и прочие, сопутствующие сделке условия, дискутируются позже… То есть имя цели, конечно, не дискутируется… вы понимаете меня, господа Петров и Иванов… Вот такова наша позиция и отступать с нее мы ни в коем случае, господа Петров и Сидоров, не будем."

Начало было просчитано, подготовлено и текст вступления, прочитанный полковником Хутырко по памяти, одобренный лично адмиралом Сухоручко, поразил представителей Корпорации, словно гром. Впрочем, виду им удалось не подать, лицо сохранить, но чуть ли не на час они оказались в серьезном кризисе, поскольку так дела делать не привыкли и, помимо всего прочего, потеряли свободу торга… Требовалось срочно что-то предпринять.

Сложившийся, испытанный тандем Джексона и Суви Сайда провел около сотни сложнейших деловых переговоров от имени Корпорации, переговоров, как вполне добропорядочного свойства, так и свойства сомнительного. Роли были расписаны годы назад, раз и навсегда, и КПД тандема приближался к величине абсолютной, почти невозможной, как, например, КПД вечного двигателя. Джексон, интуитивный риторик, отличный актер и отменно образованный микропсихолог был, в штатном расписании тандема, «болтун». Суви Сайд, по прозвищу «Шахматист», действительно, анонимный чемпион Центра Галактики по шахматам, бизнес-терапевт, как уже сказано, класса «драйзер», с IQ зашкаливавшим за двести, был «оценщик». В Галактике действовала ещё только одна такая известная группа, из трех человек, работающая на игрушечный концерн «Мишутка», так что, слава богу, никогда Суви Сайд и Джексон с ней не пересекалась. В Корпорации оба занимали почетнейшие места "консультантов по маркетингу", получали большое жалованье и обладали правом решать без лидера. Правда и ответственность на них лежала громадная, но их опыт и профессиональные качества сводили опасность ошибки к величине почти что неосознаваемой. И они справились с ситуацией и на сей раз, причем с обычным блеском.

Назад Дальше