ПЕПЕЛ
Диана Килина
АННОТАЦИЯ
Говорят, одно решение может изменить все. Если бы я позволила ему сесть за руль, даже с учетом того, что он был слегка выпивший, все было бы иначе. Мы были бы пристегнуты. Он не отвлекся бы от дороги. Солнце не ослепило бы мне глаза, и я не закрыла бы их. Он бы сумел увернуться от проклятого внедорожника. Мы все были бы живы.
Существует ли жизнь после смерти? Я не знаю.
Но я точно знаю, что после смерти душа погружается в темноту, тонет в черном цвете, а после медленно-медленно всплывает на поверхность. Если это и есть жизнь – после смерти, то она безболезненна, одинока и бессмысленна.
До тех пор, пока ты не встретишь человека, который сможет показать тебе свет в конце тоннеля.
БЛАГОДАРНОСТИ
Выражаю благодарность моим друзьям, которые смогли дать объективную, непредвзятую оценку. Света, Юля, Оксана – огромное спасибо за поддержку. Вика, Карина, и девушка, чье имя не знаю, но помню ник smiroles – спасибо вам за интерес. Так же выражаю благодарность порталу liveinternet.ru, где я нашла своих первых читателей. Настюша – спасибо за обложку и теплые слова в адрес сырой рукописи! Аня – благодарю за профессиональные советы и трезвую оценку этого текста. Лена – тебе спасибо за нелюбовь к «сопливому» жанру, придирчивость и неоценимую помощь в исправлении ошибок.
Маша, хочу поблагодарить тебя за то, что ты была рядом в самый главный момент в моей жизни. Твои эмоции в тот день – одно из самых дорогих и ценных воспоминаний. Я безмерно тебе благодарна за то, что ты всегда рядом, каким–то немыслимым и незримым образом, хотя судьба часто разводит нас в разные стороны.
Хочу сказать спасибо моей маме, за то, что вырастила и воспитала, вложив в меня любовь к чтению. Моему мужу – за то, что научил излагать чувства на бумаге. Его родителям, за то, что воспитали такого Мужчину и Отца. Городу, в котором я родилась – за вдохновение, и людям, меня окружающим – за уроки.
Авторам и исполнителям песен «Шопен», «Белый ворон», «40 градусов», «Jungle», «Stay», «Je suis malade», «Radioactive» – спасибо за вдохновляющие мелодии и тексты, которые бьют в самое сердце.
Без вас «Пепла» бы не было. Спасибо, спасибо, спасибо!
Посвящается моему сыну.
В твоих глазах Вселенная мерцает и переливается миллионами звезд и созвездий.
Я люблю тебя больше жизни.
ПРОЛОГ
Думала, ты – королевских кровей.
Надела корону в сиянье камней.
Ты в мантии красной, с жезлом и гербом –
Боялась, что стану безгласой рабой.
О, как благодарна я милости неба,
Что ты королем от рождения не был.
Ты – нищий, а нищему нужно подать.
Так пусть снизойдет на тебя благодать. (О. Удачная)
Я медленно ехал по ночной улице, тускло освещаемой фонарями, когда увидел ее.
Нет, не так.
Я медленно ехал по ночной улице, тускло освещаемой фонарями. Лобовое стекло машины заливало, как будто его поливали из брандспойта.
Нет, опять не так.
Я медленно ехал по ночной улице, тускло освещаемой фонарями. Лобовое стекло моей машины заливало, как будто его поливали из пожарной пушки. Брандспойт – это название наконечника этой пушки. Устаревшее название.
Я люблю точность. Со своей предыдущей пассией я расстался, потому что она не могла отгадать в игру синонимов название столицы Бразилии. После того случая, я открыл Википедию прямо на своем смартфоне, набрал слово "Бразилиа" в поисковике и вслух зачитал ей все подробности переноса столицы 21 апреля 1960 года. Почему зачитал вслух? Потому что я вообще сомневался, что она умеет читать. Я не люблю глупость. И люблю точность.
Так вот. Я медленно ехал, машину заливало, фонари тускло горели по обе стороны дороги. И тут я вижу ее.
Она шла под проливным дождем, босая и без зонта. Просто шлепала голыми ногами по асфальтовым лужам. Можете себе это представить? Ее черная рубашка насквозь промокла и прилипла к телу, волосы мокрыми сосульками свисали до лопаток. На ее плече висела сумочка, а на ремешке болтались туфли на высоких каблуках.
Я медленно подъехал к ней, чтобы не окатить водой, и опустил стекло в машине.
– Эй, у вас все в порядке? – спросил я неровным голосом по–русски.
Она посмотрела на меня и улыбнулась. Широко, искренне и по–детски. С ее ресниц стекала вода, тушь была размазана по лицу. Она улыбнулась мне, а потом потянула руку и вытащила наушники, которые я не заметил.
– Я просто музыку слушаю, – ответила она на чистом русском, и я улыбнулся.
Не прогадал.
– Под проливным дождем?
– Да. Это здорово, – она улыбнулась еще шире.
– Ты замерзнешь насмерть, – я рассмеялся, а затем продолжил, – Ты далеко живешь?
– Нет, на Суур–Амеерика.
– Садись, я тебя довезу
Она пожала плечами, потом посмотрела по сторонам и спросила, прищурившись:
– А ты не маньяк?
– Нет, – я покачал головой и улыбнулся, – Просто добрый самаритянин
Она прыснула, открыла дверь моей машины и села на пассажирское сиденье. На коврике под ней мгновенно образовалась лужа. Хорошо, что у меня салон кожаный, иначе вовек не высушу.
Я поехал вперед, а она, молча, смотрела в окно. Потом взяла свой мобильник, потыкала в экран пальцем и убрала его в сумочку, предварительно забрызгав дверцу машины.
– На перекрестке направо, – сказала она, – третий дом.
– Понял. Что слушаешь?
– Разное. Под настроение, – она снова улыбнулась и стала закручивать волосы пучком на голове.
– Не боишься одна так поздно возвращаться?
– А ты? – она вскинула бровь.
Очень сексуальный жест.
– Нет. Я на машине, и я мужчина. Что со мной станется? – сказал я, переводя взгляд на дорогу.
Из–за ливня приходилось ехать очень медленно, и меня это раздражало. Я любил свою машину и любил выжимать из нее максимум, а сейчас все ее лошадиные силы дремали под капотом.
– У меня хороший удар правой, – ответила незнакомка, – Как тебя зовут?
– Меня? – от неожиданности я чуть не подпрыгнул.
Я совсем не собирался знакомиться с какой–то сумасшедшей, которая ходит босиком под дождем.
Честно.
– Тут разве еще кто–то есть? – с издевкой сказала она.
– Нет. Эрик. Меня зовут Эрик.
– Очень приятно, Эрик. Нортман? – она хихикнула.
– Нет, не Нортман. Поклонница сериалов про вампиров? – я снова невольно улыбнулся.
– Нет, но Настоящую кровь смотрю только из–за него, – она расхохоталась.
– А тебя как зовут? – зачем-то спросил я.
– Хм, это сложный вопрос, - промычала она.
– В смысле?
– Если я скажу тебе свое настоящее имя, мне придется тебя убить, – наигранно грозно сказала она и фыркнула.
– Скажи не настоящее, – я пожал плечами.
– Дана.
– Дана, так Дана. Ты не ответила, почему так поздно ходишь по улицам?
– Шла с работы.
– Где работаешь?
– В баре, неподалеку от места, где ты меня забрал. Мы на месте.
Мы. Местоимение, именительный падеж, множественное число. Простое слово из двух букв. Почему тогда от него у меня внутри что–то дрогнуло, сорвалось вниз и бухнуло в пропасть?
Она уже надела туфли, открыла дверь машины и собралась выходить. Помедлив, она повернулась и сказала:
– Спасибо, добрый самаритянин. Будь осторожен на дороге.
С этими словами она выпорхнула из машины и скрылась в темноте подъезда. Я покачал головой, ругая себя за беспечность, и поехал домой.
Если бы я только знал, как изменится моя жизнь в следующие несколько недель, я никогда не подобрал бы ее. Даже, если бы на улице шел снег, а она была бы голая.
ГЛАВА 1
Я люблю свою квартиру. Она светлая, чистая и упорядоченная.
Книги на стеллаже вдоль стены стоят по алфавиту. Кухня сверкает стерильным блеском металла. Остров между гостиной и кухонной зоной начищен до блеска моей домработницей, и четко посередине всегда стоит стеклянная ваза со свежими фруктами. Пледы на диване сложены аккуратной стопкой и покоятся на спинке, где им и место.
Я люблю свою квартиру. Но почему-то мне не хватает в ней чего-то, какой-то неуловимой вещи, которую я не в силах описать словами.
Я подхожу к окну и смотрю на ночной Балтийский залив. Фонари вдоль променада уходят далеко вправо, освещая беговую дорожку. Слева сияют огни ночного города, столицы, если быть точным, а впереди только море. Волны медленно перекатываются на поверхности воды и, достигая берега, превращаются в белую пену, разбиваясь о камни. Автоответчик мигает красным, я подхожу к нему и нажимаю на кнопку, чтобы прослушать сообщения.
– Эрик, контракт подписан. Они наши! – радостно завопил в трубку мой партнер, – Ты проделал огромную работу, брат. Это надо отметить! – он перешел на заговорщицкий шепот, – Завтра идем в «Феникс» и это не обсуждается.
– Эрик, сынок, ты совсем забыл про нас с отцом, – проговорил автоответчик голосом моей матери, – Позвони нам, мы скучаем!
– Эрик, ты настоящий козел! – на этот раз автоответчик провизжал голосом Мии, моей экс–пассии, – Как ты мог закрыть аренду на мою квартиру? Ты забрал машину, а теперь выставил меня на улицу! У тебя денег – жопой жуй, что тебе станется от сраной тысячи евро в месяц?! Несчастный мелочный урод, я тебя ненавижу!
Я довольно улыбнулся. Меркантильная дура. Миа была младше меня на пятнадцать лет и почему–то была уверена в том, что мне этого должно быть достаточно. Впрочем, все девушки, с которыми у меня завязывались хоть какие–то отношения, были в этом уверены. Но с какой стати я должен оплачивать кому–то жилье, если мы расстались? Господи, о чем бабы вообще думают? Устройся на работу, попробуй заработать эту тысячу, и тогда мы поговорим.
Я пошел в спальню, так и не включив свет в гостиной. Снял галстук и рубашку, брюки и бросил их в корзину для грязного белья. На самом деле, они не были грязными, но я всегда надевал чистый костюм. Так я привык. Я подошел к кровати, идеально заправленной и одиноко холодной. Отодвинул покрывало, и лег на спину. Натяжной глянцевый потолок белого цвета отражал мой силуэт, и я закрыл глаза. Потом снова открыл их, и положил руки под голову. Силуэт повторил мои движения. Я вздохнул, перевернулся набок и заснул.
– Эрик, мне холодно
Она стояла под проливным дождем в красном шелковом платье. Оно прилипло к ее телу, окутав, словно вторая кожа
– Мне холодно – снова сказала она шепотом – Согрей меня
Она протянула мне руку, и я взял ее ладонь. Притянул к себе, и она послушно упала в мои объятия. Маленькая, хрупкая и замерзшая, она прижалась ко мне и обвила мою шею руками. Я наклонился, чтобы поцеловать ее, но понял, что остаюсь сухим, несмотря на ее мокрое платье.
Почему?
Я тоже стоял под дождем, но был сухим. Абсолютно.
– Почему я не намок? – слова вырываются из меня, а она проводит ладонью по моей щеке и поднимается на цыпочки. Близко–близко к моему лицу.
– Потому что, – шепчет она мне на ухо, касаясь руками моей щеки, –Это все нереально, – сказала она звуком моего будильника.
– Твою мать! – вырывается из меня, когда я просыпаюсь.
Мне приснилась Дана. Я проснулся со стояком, запутавшийся в одеяле и разочарованный, что сон так резко оборвался.
Конечно, про стояк можно было бы не упоминать, но иначе вы не поймете мои чувства. Я имею в виду то, что мужчине нормально просыпаться с утренней эрекцией, это физиология. Но просыпаться с эрекцией от того, что тебе снилась странная девушка, которую ты подвез домой прошлой ночью... Это не нормально. Это что–то из ряда вон. Я даже толком не разглядел ее вчера, потому что в салоне машины было темно.
Какого хрена она мне снится?
Будильник продолжал вопить, я стукнул по нему и он заткнулся. Сел на кровати и почесал лоб.
Мне определенно все это не нравится.
Я встаю, иду в душ и, не снимая белья, залезаю под горячую струю. Жду, что мне полегчает, но сладкое сонное предвкушение меня не отпускает, и я мотаю головой, гоня грязные мысли прочь. Не стоит думать о ней, это была мимолетная встреча, которая ничего не значит.
Помывшись, я прошел в кухню и сделал кофе, набирая номер родителей. Мама сняла трубку сразу:
– Эрик? – проворковал голос матери по громкой связи.
– Мам, привет. Как вы? – я по привычке подошел с чашкой к окну.
– Хорошо, сынок. Ты совсем не звонишь нам, – укоризненно сказала она, – Как твои дела?
– Мам, у меня много работы, ты же знаешь.
– Знаю, но это не повод забывать про нас с отцом.
– Я про вас никогда не забываю. Как отец? – спрашиваю я, вглядываясь в сонный утренний город за моим окном.
– Отец целыми днями на рыбалке, – вздыхает она, – А я не знаю, чем себя занять. Записалась на уроки латинских танцев.
– Серьезно? – я рассмеялся, представив, как моя шестидесятилетняя мать танцует румбу.
– Да, – мама смеется в ответ, и я понимаю, как я по ним скучаю.
– Мам, у вас все есть? Деньги не нужны?
– Эрик, все есть, ничего не нужно. Просто приезжай как–нибудь. У нас красивые места.
– Мам, вы почти на крайнем севере и у вас холод собачий, – я поморщился. Не люблю холод.
– Это не холод, а чушь собачья, что ты говоришь! – возмутилась мама, – В Норвегии очень мягкий климат! А какие тут озера, ты даже не представляешь.
– Я постараюсь приехать. Может быть, летом возьму отпуск. Но не могу обещать, ты же знаешь.
– Знаю, сынок. Но мы тебе всегда рады и ждем. Помни об этом.
– Помню. Ладно, мам, мне пора ехать на работу. Передавай привет отцу!
– Эрик?
– Да?
– Береги себя. Мы тебя очень любим.
– Я знаю мам. Я вас тоже. Пока.
– Пока…
Я повесил трубку и вздохнул.
– Береги себя на дороге– произносит голос Даны в моей голове, и я снова усиленно ей трясу.
Хватит, хватит, хватит! Ты ее больше никогда не увидишь, успокойся! Сегодня ты придешь на работу, сделаешь еще пару десятков тысяч, потом пойдешь с другом в клуб, подцепишь какую–нибудь адекватную бабу, трахнешь ее и забудешь о вчерашнем недоразумении.
Да, именно так.
С этими мыслями, я позавтракал, допил свой кофе и стал собираться на работу.
ГЛАВА 2
Через двенадцать часов, я стоял на пороге клуба и до конца так и не понял, что я тут делаю. Вечер выдался холодным, несмотря на то, что утро было солнечное, и на носу был конец мая. Но для Эстонии такие перемены в погоде – норма. В прошлом году в середине апреля вообще снег лежал.
Обычный пятничный день, обычный день в офисе: переговоры, совещание, подписанный контракт. Нет смысла описывать мою работу, она скучна и неинтересна – это факт. Я бизнесмен, причем успешный. Я зарабатываю много денег. Я так же много их трачу. Могу себе позволить.
Игорь тащил меня в «Феникс» каждый раз, когда его жена укатывала с детьми к родителям. Происходило это обычно раз или два в месяц. Не то, что бы он ее не любил, напротив. Он ее обожал так же, как и в первый день знакомства в институте. Просто ему «нужно разнообразие в сексуальной жизни», так он выражался. А подцепить такое разнообразие проще всего было именно в «Фениксе». Во–первых, шлюхи тут элитарные: дорого одеты, качественно накрашены и сильно насиликонены. Приятным бонусом они не разговорчивы и хорошо знают свое дело. Во–вторых, с нашим статусом ошиваться в других местах было просто неприлично. Это не мои слова, это слова Игоря.
В общем, я стоял на пороге клуба и сделал шаг внутрь, качая головой. Что я тут делаю?
Я и сам не знаю.
Администратор Павел проводил нас к нашему столику в ВИП–зоне, мы заказали бутылку Martell и сразу приступили к делу.
– Эрик, братишка, как ты это делаешь? – восторженно говорил Игорь, оглядывая зал в поиске жертвы, – Ты подписал контракт на полмиллиона в год! Уму непостижимо.
– Видимо, я умею убеждать, – улыбаюсь я, – За полмиллиона!
– За полмиллиона! – отзывается эхом он.
Мы по традиции выпиваем первый залпом и стучим барабанную дробь по столу. Потом заводимся хохотом и расслабляемся под действием крепкого алкоголя.
Мы обсуждаем рабочие детали, смеемся и пьем, пьем, пьем.
Я уже не пьянею. Давно перестал. Я бы вообще с удовольствием не пил, но в «высшем» эстонском обществе не поймут такой эксцентричности.
– Опаньки, смотри, – Игорь сверкает глазами и кивает в сторону бара.
Там стоит кампания девушек из четырех человек. Они разодеты, как и подобает в этом месте, только одна из них выбивается из общего интерьера заведения. Простые джинсы и черная рубашка, правда, туфли на ней за тысячу евро (я знаю, потому что купил такие же своей экс–пассии), волосы собраны в пучок.
Потом я приглядываюсь внимательнее… И узнаю Дану.
Она со скучающим видом стоит у бара. Ее подруги (если это подруги, а я надеюсь, что это не так) что–то живо обсуждают и оглядывают заведение короткими взглядами. Наверное, ищут, где сесть. Одна из них смотрит в нашу сторону и Игорь, конечно же, машет рукой, широко улыбаясь. Девушки переглядываются, и идут к нашему столику, предварительно дернув Дану за руку. Она, не поднимая головы, идет за ними.
Заметив тонкий провод, ведущий к ее ушам, я невольно улыбаюсь. Она в наушниках!
– Привет! К вам можно подсесть? – спрашивает миниатюрная блондинка двадцати пяти лет на вид.