Шпаков Юрий Алхимик
Ю. ШПАКОВ
АЛХИМИК
"Люди гибнут за металл..."
(Куплеты Meфистофеля)
"Будет время - и урны сделаем золотыми.
Плевать на золото!".
(Л. Халиф)
Трудно сказать, почему вдруг распространились слухи о том, что на международной конференции выступит с сенсационным сооошением академик Борисов. Ни сам он, ни другие члены советской делегации не делали никаких намеков относительно темы предстоящего доклада. Наверное виной всему была неуемная фантазия журналистов. Но люди уже привыкли ждать от русских самых удивительных известий. С тех пор, как оглушительной бомбой разорвалось сообщение о запуске первого искусственного спутника Земли, читатели так и не успели опомниться. Лунники^ межпланетные станции, сказочные полеты советских космонавтов... И кто знает, какой будет очередная новость, что опять потрясет добрый старый мир? О, эти русские все могут!
Конечно, сам. факт участия в конференции известного физика говорил о многом. И в газетах появлялись "достоверные сведения" о том, что в России строится первая термоядерная электростанция, что над территорией Восточной Сибири будет зажжено искусственное солнце, что найден способ с помощью радиоактивных изотопов вдвое увеличивать продолжительность человеческой жизни.
Академик только улыбался, читая домыслы бойких репортеров. На бесконечные вопросы он отвечал одинаково: "Я лично не давал повода для такой информации. Что же касается конференции - день ее открытия недалек".
Эти неопределенные ответы только разжигали любопытство. И не удивительно, что в день начала работы конференции огромный зал "Спорт Паласт" был переполнен, Академик был совершенно спокоен, речи выступающих он слушал с большим вниманием. А когда председательствующий назвал его фамилию и зал настороженна замер, Борисов привычно поправил коротко подстриженные седые волосы и, как-то по-домашнему шаркая ногами, направился к кафедре. Казалось, он забыл о многочисленных слушателях, чье внимание было подогрето самыми невероятными слухами. Точно так же академик выходил к своим студентам, таким же обыденным голосом начинал лекции. Но никакой прославленный артист не смог бы больше захватить воображение аудитории,. чем этот ничем внешне не примечательный человек.
Правда, начало речи Борисова многих разочаровало. Он говорил о роли ученых в деле борьбы за мир, об их высокой ответственности перед человечеством. Все были согласны с этим, но от академика ждали других слов. И он, наконец, произнес их...
- Друзья мои! - говорил ученый. - Я, как вам известно, физик. И позвольте мне коснуться некоторых вопросов, связанных непосредственно с той наукой, которую я представляю. Тем более, что вопросы эти имеют, как мы считаем, немалое значение и для всего человечества.
Звенящая, напряженная тишина повисла в зале. Люди затаили дыхание. А Борисов так же спокойно продолжал:
- Разрешите напомнить вам несколько общеизвестных истин. Все окружающие нас вещества состоят из немногих химических элементов. В настоящее время их известно 104. Большинство элементов встречается в природе либо в незначительных количествах, либо вообще не встречается. А ведь многие из них представляют огромную ценность. Скажем, радий или металл индий, который с успехом используется в самых различных отраслях науки и техники - в атомной промышленности, в самолетостроении, в радиотехнике, даже в медицине. А добыча его сопряжена с немалыми трудностями, потому что индий - один из наиболее рассеянных в земной коре элементов. Подобных примеров я мог бы привести десятки.
Люди давно уже мечтали научиться превращать одни элементы в другие. История науки знает немало неудачных попыток раскрыть секрет таких превращений. Средневековые алхимики упорно искали неведомый "философский камень", который помог бы им превращать неблагородные металлы - ртуть и свинец - в золото, серебро и платину.
Разумеется, все старания алхимиков были обречены на неудачу. Химическим способом невозможно превратить один элемент в другой. Но эта задача в принципе не является неразрешимой.
Изменять природу атомов можно. Для этого надо только уметь воздействовать на их ядра. И сегодня в ядерных лабораториях многих стран ученые изменяют природу вещества, превращают одни атомы в другие.
Ядра, как известно, в основном состоят из так называемых элементарных частиц - протонов и нейтронов. Свойства того или иного элемента определяются зарядом его ядра, то есть числом протонов и числом электронов в оболочке атома. Поэтому изменение числа протонов в ядре неизбежно ведет к изменению свойства атома, к появлению новых веществ.
Если, например, атом инертного газа гелия потеряет один протон, он превращается в атом сверхтяжелого водорода трития. Если добавить в ядро гелия один протон, атом гелия станет атомом щелочного элемента лития. Эти реакции, которые сопровождаются изменением числа протонов или нейтронов в ядре, и называются ядерными.
После того, как Резерфорд осуществил классическую, реакцию превращения азота в кислород, ученые открыли множество разнообразных типов ядерных реакций. Сейчас можно осуществить и мечту средневековых алхимиков - превратить ртуть в золото. В периодической системе элементов ртуть стоит на 80-м месте, а золото на 79-м. Это означает, что в каждом ядре ртути на один протон больше, чем в ядре золота. Если этот протон удалить, ядро ртути превратится в ядро золота, а электронная оболочка ртути тотчас потеряет один электрон и превратится в оболочку атома золота.
Однако практическая ценность подобной реакции невелика. Золото, полученное таким путем из ртути, оказывается значительно дороже природного золота, и получается оно в ничтожных количествах. Как говорит русская пословица, овчинка не стоит выделки.
Причина тут проста. Для того, чтобы разрушить ядро атома, нужно затратить очень большую энергию. "Ядерные пушки" циклотроны, космотроны, синхрофазотроны и другие устройства, в которых получают "снаряды" для разрушения ядер, представляют из себя сложные сооружения. Например, один только магнит циклотрона весит сотни и даже тысячи тонн.
Стрельба по атомным ядрам быстролетящими частицами стрельба наугад, крайне неточная и невыгодная. Протоны и нейтроны в ядре удерживаются могучими ядерными силами, и поэтому для того, чтобы вырвать их из ядра, надо затратить чрезвычайно большую энергию. Любая из ядерных реакций оказывается экономически невыгодной, и, следовательно, ее нельзя применить для практических целей взаимного превращения элементов.
Академик замолчал, медленно выпил стакан воды, оглядел зал. Побледневшие от волнения лица, горящие глаза. Борисов неожиданно улыбнулся и, повысив голос, сказал:
- Однако советские ученые блестяще справились с трудностями, лежащими на пути к осуществлению управляемых цепных ядерных реакций. В результате многолетннх усилий нами найден общий способ превращения одних элементов в другие. Способ этот прост, недорог и его вполне можно осуществлять в промышленных условиях. Мы теперь умеем получать любой элемент из любого практически в неограниченных количествах!
Тишина рухнула. Грохот рукоплесканий, крики, шум - все это слилось в один неистовый шквал звуков. Академик поднял руку, призывая к порядку.
- Золото тоже можно получать неограниченно? - прозвенел чей-то голос, едва зал притих.
- Да, и золото, - просто ответил Борисов. - Сейчас в Советском Союзе осваивается способ получения золота из ртути и свинца. Золото теперь больше не драгоценный металл!
Зал снова возбужденно зашумел. Слушатели вскакивали с мест, размахивали руками, оживленно переговаривались. Одни журналисты деловито строчили в блокнотах.
- В этом нет ничего удивительного, - продолжал академик. - Сравнительно недавно алюминий считался драгоценным металлом, а теперь из него штампуют посуду, потому что найден дешевый способ его производства. И золото перестанет теперь быть символом наживы: из него будут делаться детали машин, художественные изделия, лабораторная техника. Это хороший и полезный металл, и давно пора употребить его в настоящее дело!
Но золото является для нас лишь частным случаем. С помощью ступенчатых реакций теперь можно превращать в ценные металлы углерод, кислород, кремний, алюминий и другие распространенные в природе элементы. Изученный нами способ открывает невиданный простор для развития науки и техники. Мы уверены, что это открытие бу дет поставлено на службу прогрессу и миру во всем мире!
И в зале опять загремели восторженные аплодисменты.
Вечером гостиницу, в которой находилась советская делегация, осаждала целая армия репортеров. В то время как ротационные машины выбрасывали экстренные выпуски газет с громадными "шапками" во все полосы, журналисты спешили добыть новые материалы. Кому не хотелось первым получить интервью у Борисова?! Хотя академик категорически заявил, что сегодня беседовать с представителями печати он не сможет и что ответы на все вопросы будут даны во время пресс-конференции, неугомонные репортеры упорно ждали. А вдруг удастся опередить конкурентов?
Переводчик советской делегации уже устал повторять, что мистер Борисов никого принять не может, когда к нему с трудом протиснулся узкоплечий человек в наглухо закрытом плаще. Глаза его были скрыты темными светофильтрами.
- Разрешите сказать вам наедине несколько слов, - попросил он. Переводчик почему-то сразу почувствовал, что это не журналист. Он молча кивнул, и человек в плаще прошел за ним на лестничную площадку.
- Передайте академику Борисову, что я хотел бы поговорить с ним по поручению Джозефа Стоуна. Покойного Джозефа Стоуна, - подчеркнул он. - Академику знакомо это имя. Надеюсь, он примет меня.
Да, Борисов знал это имя.
- Пусть войдет, - кивнул он переводчику. - Думаю, что это не репортерская уловка...
- Благодарю вас, мистер Борисов, - глухо сказал человек в плаще, осторожно закрывая за собой дверь.- Я выполняю свой долг по отношению к погибшему другу. Позвольте передать вам эту рукопись.
Он вынул из-под плаща тонкую тетрадь в черном хлорвиниловом переплете и бережно протянул ее Борисову.
- Такова воля покойного, - строго и торжественно сказал он, снимая свои очки, и академика поразило выражение его умных, печальных глаз. - Распорядиться этим документом вы можете по своему усмотрению. Единственное условие: никто не должен знать, кто передал его вам. Поэтому я и не называю своего имени - оно ничего вам не скажет.
И, прежде чем Борисов успел заговорить, человек вышел из номера. Академик долго задумчиво смотрел ему вслед, потом сел в кресло и раскрыл черную тетрадь.
"Жить мне остается ровно три дня. Я точно знаю даже час и минуту, когда в моей голове мелькнет последняя мысль, а сердце отсчитает последний удар. Я закрываю глаза и вижу чистенькую, аккуратную камеру, зловещий рубильник на стене и стул, на который мне придется сесть в первый и последний раз в жизни. Еще целых три дня это видение неотвязно будет преследовать меня, если... если только раньше я не потеряю рассудок. Но об этом приходится лишь мечтать. Мысль работает предельно четко, и по временам мне кажется, что я постиг уже все тайны мироздания, испытал все чувства, а теперь бесстрастно ожидаю конца. В самом деле: человеческая жизнь-лишь секунда на часах вечности, и есть ли развица, в какой момент оборвется непрочная нить моего бытия... Позади бесконечная тьма, и впереди она же. Чего же бояться?
Но порой эти старческие раздумья сменяются отчаянной жаждой жизни. Что мне до тысячелетий, когда самое драгоценное во Вселенной, мое собственное Я, перестанет существовать и никогда больше не возродится! Как я хочу вновь увидеть лица друзей, глубокие глаза Дженни, бешеную пляску уличных реклам, приборы на своем рабочем столе - все то, что составляло мои прежние будни. Мои пальцы тоскуют по работе, память бесцельно воскрешает сложные формулы, и новые открытия плывут где-то совсем рядом. Кажется, стоит лишь начать опыты - как благодарно будет мне человечество! Но все это лишь пустые мечты, бесплодная фантазия, а действительность - холодные стены камеры смертников, холодный клочок страшно далекого неба в решетчатом окне, тяжелые шаги охраны за дверью.
Впрочем, кому какое дело до моих переживаний, до мыслей, которые нанизываются бесконечной цепью... Я мог бы исписать не одну тетрадь, переходя от яростного отчаяния к мудрости йога. Но есть ли в этом смысл? У меня одна цель. Я не хочу, чтобы мое имя навсегда осталось связанным с ужасным преступлением, и поэтому я должен рассказать людям обо всем, что со мной произошло. Итак, с чего же все началось?
Мой отец, Вильям Г. Стоун, был состоятельным человеком. Хоть он и не принадлежал к числу "двухсот семейств", на его банковских счетах значился не один миллион.
Я рос слабым и болезненным. Мне были чужды игры в гангстеров, меня не увлекали комиксы - я предпочитал сидеть за книгами. Помню, огромдое впечатление произвело на меня какое-то старинное сочинение про алхимиков. Ощупью блуждая в потемках, эти люди мечтали о "философском камне" и делали великие открытия, считая их неудачами. Все их попытки получить из ртути золото были смешными и наивными, но вновь и вновь проделывали они свои опыты. И под влиянием этой книги у меня появилась навязчивая мысль. Сейчас время иное, иные возможности у науки. Ядерные реакции осуществляются уже давно. И почему бы мне не попытаться найти экономичный способ получения золота из ртути? Я дал себе слово: посвятить жизнь изучению тайн материи, проникнуть в глубочайшие секреты превращения элементов. С годами эта мысль только окрепла.
Моя мечта о современном "философском камне" стала известна товарищам по университету. Меня тотчас окрестили "алхимиком". Прозвище мне даже льстило. Надо мной посмеивались, а я долгие часы проводил в библиотеках, жадно перечитывая и конспектируя все, что имело отношение к ядерным превращениям. Я представлял, какой будет триумф, когда я покажу друзьям первый слиток золота, полученный искусственным путем. О, как я заблуждался тогда!
Деньги и связи отца открыли передо мной после окончания университета двери одной из самых секретных лабораторий. Я выполнял разнообразные программы исследований, но всегда помнил о своей мечте. Руководители концерна, финансирующего нашу работу, о моих замыслах, разумеется, не знали. Зачем посвящать посторонних в планы, которые могут и не осуществиться? А если осуществятся, они потрясут судьбы человечества...
Я не хочу описывать свои искания. Это долгая история. Скажу только, что мне очень помогла встреча с русским ученым Борисовым. Мы познакомились на съезде физиков-атомщиков и долго беседовали. Спор носил чисто теоретический характер, я ни словом не обмолвился о своих замыслах, но после этого разговора у меня возник ряд новых идей. И я немедленно взялся за их осуществление.
Официально считалось, что я работал над проблемой получения стабильных мезоатомов. Это очень интересный вопрос, и, надо сказать, он близко соприкасался с моими планами. Опыты, которые производились нашими сотрудниками, давали в мои руки ценный материал, а потом я мог использовать результаты для своих тайных целей.
Работать приходилось вечерами, часто в одиночку. Руководители лаборатории поощряли мое "служебное рвение", и никто не мешал мне часами сидеть над опытами. Подобно настоящим алхимикам я долго искал вслепую, пока, наконец, не пришел к первым практическим результатам.
Главной моей задачей было заставить прореагировать все без исключения ядра атомов, причем каждое должно было приобретать или терять определенное число частиц. Осуществить такую цепную реакцию было крайне трудно. Но я обнаружил любопытное явление... (Далее в рукописи тщательно зачеркнуто несколько строк).
Нет, я даже обмолвиться не хочу о своем открытии. Подобно заколдованному кладу, оно способно причинять лишь несчастья. Пусть лучше секрет умрет вместе со мною - да будет он проклят!
Впрочем я не уверен, что моя тайна останется неизвестной для других. Быть может, тот же Борисов, ученый из далекой и непонятной страны, уже держит в своих руках ключи от такого же открытия. А может быть, он даже опередил меня - кто знает!
Как я завидую этому человеку! Если он тоже сумел получить золото из ртути, ему не придется испытать тогОу что выпало на мою долю. У них все просто. А здесь глупец и идеалист, подобный мне, легко может запутаться в джунглях законов наживы и личных интересов, перейти кому-то дорогу, и тогда его безжалостно сомнут. Берегись, неопытный человек!
С горькой улыбкой вспоминаю я тот проклятый день, когда я сумел на своей маленькой лабораторной установке получить первое золото. Килограмм ртути, помещенный в магнитную ловушку реактора, прореагировал полностью. А когда я смог, наконец, перенести манипулятором в "горячую" камеру еще радиоактивный слиток драгоценного металла и химический анализ подтвердил все предположения, мне хотелось петь, кричать и прыгать, как школьнику. Казалось, что вокруг собрались тени? безвестных алхимиков. Я ясно видел, как они протягивали дрожащие руки, изъеденные кислотами, как в их красных воспаленных глазах горели отблески полученного мною золота. Как я гордился! Вот она, мечта, пойманная за призрачные крылья! Чудесная музыка победы гремела в моих ушах. Я не мог оторвать взгляда от слитка, словно меня вдруг охватила "золотая лихорадка". Вспоминались сумасшедшие дни Клондайка и Калифорнии, перед глазами мелькали свирепые бородатые старатели, покинувшие страницы Лондона и Брет Гарта, я себя я видел могучим богом, повелителем желтого металла. И был я тогда глупейшим человеком в мире...
Из осторожности я сразу же частично демонтировал установку - с таким расчетом, чтобы никто посторонний не понял принцип ее работы. Но все во мне пело и ликовало, и трудно было сдержать радость. Ночью я рассказал обо всем Дженни.
Сейчас я понимаю, что не имел права посвящать в свою тайну даже жену. Накануне моего ареста Дженни призналась: она шепнула подруге о том, что я научился делать сколько угодно золота. Подруга была дочерью Фелтона - одного из самых богатых людей в нашей стране. Я не сомневаюсь, что именно его люди установили в отцовской машине магнитофон, который и записал тот роковой разговор... Но об этом после.