Гречихин и Эльбаум тоже отправились по домам, чтоб собраться на тренировку. Но у Гречихина, как назло, вместо тренировки в голове была Лагутина.
Из-за нее он все время отвлекался, и что уж совсем непозволительно, впадал в мечтательность. Между прочим, это очень опасно – отвлекаться во время тренировки. Гречихин, забывшись, уронил гантели, и если бы Эльбаум не отпрыгнул, то получил бы перелом стопы.
И тренер остался недоволен Гречихиным. Одним словом, одни неприятности от девчонок!
Возвращаясь домой, Гречихин ругал себя последними словами и поклялся, что больше никогда! Страшным усилием воли он заставил себя выкинуть Лагутину из головы.
Глава 6 Не наша Маша
Три товарища тешили себя надеждой, что обещанные Жанной диктанты как-нибудь забудутся.
Поэтому выходные они провели, занимаясь каждый своим любимым делом. А именно: Егор бренчал на гитаре, Андрей возился с компьютерным железом, Макса его друзья-актеры пригласили в театр на премьеру спектакля.
Естественно, в понедельник ни один из них не был готов к диктанту. Однако классная Ольга Петровна огорошила их, напомнив о наказании. Хорошо еще, что Петровна не стала говорить об этом при всех. Настроение у друзей испортилось. Во-первых, диктант надо было писать после уроков; во-вторых, ни одному из товарищей не улыбалось провести лишний час в обществе нудной русички. И вообще, какой может быть диктант, когда вокруг кипит жизнь, когда надо успеть переделать множество интересных и полезных дел! Неудивительно, что наши друзья приуныли.
Последним уроком должна была быть литература. То есть смыться никак невозможно. Печатная Машинка просто не выпустит их из кабинета. Макс даже хотел удрать с уроков, чтоб не оставаться на злосчастный диктант. Он попытался уговорить друзей, чтоб те его прикрыли в случай чего. Но и тут ему не повезло. Дашка вцепилась в Андрея и всеми правдами и неправдами уговорила с достоинством принять наказание. Она и Егора застыдила, назвав легкомысленным и безалаберным человеком. Таким образом, Макс остался в одиночестве. И, хотя Дашкины аргументы на него не действовали, к мнению друзей он вынужден был прислушаться.
Егор заявил, что он не ребенок и вполне способен отвечать за свои поступки. Андрей же пробурчал что-то типа: «А че, если надо, так надо...».
Злой на друзей Макс оставшиеся уроки подбрасывал ручку и учил одноклассников играть в «пипидон». Игра распространялась по классу со скоростью морового поветрия, даже девчонки подключились. Особенно ловко получалось у Янки Рыбиной.
Во время уроков то и дело раздавались возгласы «пипидон!». Учителя вздрагивали, делали замечания, даже ставили двойки. Но игра продолжалась. Наташа Войтко не выдержала и заявила, что в бермудском треугольнике исчезают последние надежды класса.
Наконец ребята переместились в кабинет русского языка и литературы. Здесь их поджидала новость.
Вместо русички Натальи Николаевны в кабинет вошли завуч и молоденькая незнакомая девушка. Завуч была настроена весьма благодушно. Она милостиво оглядела класс, разрешила сесть и представила незнакомку:
– Ребята, я хочу представить вам Марию Владимировну, – медоточиво улыбаясь, сообщила Хавроша.
Девушка слегка поклонилась и тоже улыбнулась. Класс застыл. «Хороша Маша...» – донеслось с задних рядов. «Да не наша...» – подхватил кто-то из парней.
Хавроша погрозила пальцем:
– Прекратите паясничать! – И продолжила: – Мария Владимировна будет вести у вас русский язык и литературу до тех пор, пока не вернется Наталья Николаевна.
Она повернулась к девушке:
– Ну вот, приступайте, и построже с ними! Если что, обращайтесь прямо ко мне.
– Спасибо, – поблагодарила Мария Владимировна.
Хавроша с достоинством удалилась.
Класс с интересом уставился на молоденькую учительницу. По виду ей можно было дать не больше двадцати. Она казалась совсем юной: невысокая, пухленькая, со светлыми вьющимися волосами и огромными серыми глазищами. Когда она улыбалась, на ее щеках играли милые ямочки. И вообще, она выглядела милой и очень хорошенькой. Даже строгий серый костюм не портил ее. Парни заметно притихли, девчонки напряглись. А Мария Владимировна еще раз поздоровалась и предложила поговорить о преемственности в русской поэзии. Видя, что ее предложение не вызвало энтузиазма, учительница спросила:
– А знаете ли вы, что Маяковский считал Пушкина «своим»?
– Да ну, – высказался кто-то, – взвейтесь, развейтесь... При чем тут Пушкин?
Мария Владимировна усмехнулась и продекламировала: «Ваш муж дурак и сивый мерин, будьте обязательно моя!»
– Так Маяковский перефразировал пушкинские строки. Узнаете? – спросила она.
Ребята неуверенно засмеялись.
– Ребята, а вы Пушкина читали? – поинтересовалась она.
– У Лукоморья дуб зеленый, – выкрикнул Егор.
– Погиб поэт, невольник чести, – дополнил Андрей. Тут даже учительница не выдержала и рассмеялась.
– Это Лермонтов, – поправила она, – а самое знаменитое произведение Пушкина? «Евгений Онегин» читали?
– Чита-али, – протянул Женька Огейкин.
– И как тебе? – живо переспросила учительница.
– Да ну, скукотища, – ответил Огейкин.
– Ага, читал! В кратком пересказе! – съязвила Войтко. – Тоже мне! Огейкин-Онегин!
– Круто! – тут же вставил Макс. – У нас теперь свой Онегин!
Огейкин покраснел. Он знал, кличка теперь приклеится намертво.
– Неужели так уж скучно? – неожиданно сильный голос Марии Владимировны перекрыл шум класса. – А про ножки?
– Чего? – не понял Макс.
– Какие ножки? – спохватился Гречихин. – В смысле, чьи?
И тут Мария Владимировна еще раз удивила класс, она задорно улыбнулась и без всякой книжки, прямо так, по памяти начала декламировать:
– Это че, Пушкин? – подал удивленный голос Макс Абакумов.
– «Евгений Онегин», глава первая, – ответила Мария Владимировна.
– А я протестую! – возмутился Абакумов. – Даже в нашем классе найдутся три пары стройных ножек. – И он быстро перечислил: – У Рыбиной, у Петровой и, пожалуй, у Лагутиной.
– Абакумов, ты лучший! – Янка Рыбина обернулась и послала Максу воздушный поцелуй. Петрова вспыхнула, Лагутина вздрогнула и опустила голову. Даша возмущенно фыркнула. Войтко и Пацура застыли с надменными выражениями на лицах.
– Протест принят! – весело отозвалась Мария Владимировна. – Кстати, говорят, Александр Сергеевич даже извинялся за свой столь поспешный вывод перед читательницами. Но из песни слов не выкинешь... Итак, кто из вас может продолжить?
И тогда неожиданно для всех и даже для самой себя Лагутина подняла руку.
– Пожалуйста, – обрадовалась учительница.
Лагутина поднялась и негромко сказала:
– Я считаю, что в «Евгении Онегине» гораздо интереснее основного сюжета лирические отступления. В них Александр Сергеевич сумел показать, так сказать, приметы века... – Света смешалась.
– Вот как, – улыбнулась учительница, – интересное мнение. Сможешь подтвердить?
Света кивнула:
– Раз уж разговор зашел о ножках...
Она читала вдохновенно, чуть прикрыв глаза. Солнечный поток из окна обливал ее всю, казалось, она сама светится. Вытянувшись в струнку, то и дело поднимаясь на носки, Лагутина вот-вот готова была оторваться от пыльного пола и взмыть под потолок. Во всяком случае, именно так грезилось Гречихину, потому что он, не отрываясь, смотрел на Лагутину, как будто впервые видел. До него наконец дошло, на кого похожа Лагутина. Фея! Ну, конечно: вылитая фея! Вот сейчас взмахнет прозрачными крыльями и упорхнет из класса в свою волшебную страну.
– Отлично! – похвалила Мария Владимировна. Лагутина едва заметно присела, реверанс сделала, что ли? И села на место. Мария Владимировна переключилась на Маяковского и снова заспорила с классом о том, что «Маяк ни фига не смыслил в лирике». И снова Мария Владимировна потрясла класс: «А вы ноктюрн сыграть смогли бы на флейте водосточных труб?»
Абакумов завелся, мол, это раннее произведение. Мария Владимировна тут же привела в пример «Письмо товарищу Крашенинникову о сущности любви...».
В общем, класс гудел, класс доказывал, класс спорил. А Гречихин все никак не мог прийти в себя.
«Ах, ножки, ножки... Вот ведь гад Абакумов заметил, что у Лагутиной красивые ноги! А у нее какие ноги?» – с беспокойством вспоминал Гречихин и косился на лагутинские коленки. Но представлялся тонкий контур, граница света и тени, плавная линия, солнечный луч... Гречихин стал грезить и грезил до конца урока.
«Ах, ножки, ножки... Вот ведь гад Абакумов заметил, что у Лагутиной красивые ноги! А у нее какие ноги?» – с беспокойством вспоминал Гречихин и косился на лагутинские коленки. Но представлялся тонкий контур, граница света и тени, плавная линия, солнечный луч... Гречихин стал грезить и грезил до конца урока.
Звонок давно прозвенел, но класс не спешил расходиться. Молоденькую учительницу окружили, со всех сторон сыпались вопросы, кто-то громко читал стихи, кто-то смеялся. Гречихин все еще, не отрываясь, смотрел на Лагутину. Вот она собрала сумку, встала, повесила сумку на плечо, задержалась на мгновение, словно хотела сказать что-то учительнице, но не решилась или не хотела толкаться вместе со всеми. Вот она направилась к двери. Сейчас она совсем исчезнет, оставив Гречихина с его многочисленными вопросами.
Ну нет! Он сорвался с места и догнал ее в три прыжка.
– Свет, погоди!
Она остановилась, взглянула на него вопросительно. И этот ее взгляд, равнодушный, как показалось Гречихину, в одно мгновение лишил его воли. Но надо же было что-то говорить, а то остановил девчонку и топчется, как немой.
– Свет, я хотел спросить...
Она терпеливо ждала и в то же время была абсолютно безучастной.
– Гм... ты в раздевалку? – выдавил из себя Олег.
– Да...
– А... ну, пойдем вместе...
Лагутина пожала плечами. Из класса стали выходить ребята. На парочку посматривали с любопытством. Света больше не задерживалась. Она пошла по коридору к лестнице. Гречихин, опустив голову, направился было следом, но его нагнал Эльбаум.
– Куда ты так рванул? – удивился Сашка.
– Да так, я... – Гречихин неопределенно махнул рукой. Время было упущено. Лагутина упорхнула, растворилась, исчезла. Э-х...
* * *В это время в классе все еще оставались три товарища и Дашка.
– Мария Владимировна, – обратился к учительнице Макс, – вам говорила Жанна Ивановна о диктанте?
– Да-да, – подтвердила она, – так вы и есть те самые нарушители школьного спокойствия? Попиратели основ. – Она улыбнулась.
Товарищи радостно согласились. Неожиданно наказание обернулось привилегией. У товарищей появилась возможность пообщаться с симпатичной «Не нашей Машей» в неформальной, так сказать, обстановке. Диктант, естественно, только повод.
Ребята расселись за первыми тремя партами. Дашка ни за что не хотела уходить без Андрея и тоже осталась.
С диктантом справились быстро. Да еще и ошибки сразу проверили.
Три товарища были страшно довольны собой. И все бы ничего, если бы не Дашка. Всю дорогу до самого дома она изводила ребят:
– Андрей, скажи, у меня что, некрасивые ноги? – пристала Дашка.
Тот покосился и произнес невнятно:
– Почему, нормальные...
– Нет, ты прямо скажи! – не отставала Дашка, – а то некоторые, – она кивнула в сторону Макса, – некоторые утверждают, что в нашем классе только три пары стройных ножек. И мои ноги к ним не относятся.
– Не заводись, Дашка, – усмехнулся Макс, – это я так, образно...
– Что значит «образно»? – вскипела Дашка. – При чем здесь какие-то образы? Чем тебе не нравятся конкретно мои ноги?! – напала она на Макса.
– Да, блин! Откуда я знаю, какие у тебя ноги! – возмутился он. – Я их видел? Ты же все время в джинсах!
– Выходит, мне не идут джинсы?! – возмутилась Дашка.
– Дашка, ты меня достала со своими ногами! – Спор грозил перерасти в скандал. Андрей отмалчивался, Егор насвистывал что-то, а Макс с Дашкой чуть ли не в драку полезли.
– Даш, ну хватит, – попросил Андрей.
– Нет, я требую ответа! – не унималась девчонка. – Если Макс имел в виду то, что я маленького роста и ноги у меня не такие длинные, как у Ленки или у этой новенькой Лагутиной, так надо было сказать об этом. Но у Янки Рыбиной ноги ничуть не лучше моих, просто она их все время демонстрирует, а я не такая!
Дашка всегда была ужасно вспыльчивой. Она так расстроилась, так завела себя, что ребятам пришлось втроем успокаивать ее, доказывая, что она самая красивая не только в классе, но и в школе, и вообще на всем земном шаре. Убедили с трудом.
* * *Света Лагутина тоже, как ни странно, думала о ногах. Но ее рассуждения сильно отличались от Дашкиных.
К чему все эти разговоры? – думала она. – Красивые ноги, некрасивые ноги... Чтобы ноги были и сильными, и стройными, их надо тренировать. Вот и все. Это такие же части тела, как и все остальное. Почему же люди думают, что красота – это данность? Когда Пушкин писал о стройных женских ножках, он был прав. Потому что женщины его времени в основном сидели сиднем дома, мало двигались, рано и много рожали. Какие уж тут ножки! Как только женщинам стал доступен спорт, у них и фигуры изменились. Красивое тело – это труд, нагрузка, тренировки. Света знала об этом не понаслышке.
Странные они – ее одноклассники. Вот зачем, например, сегодня после литературы ее остановил этот высокий парень? Как его? Гречихин, кажется?
Чего он хотел?
Глава 7 Гречихин
Явившись после тренировки домой, Олег Гречихин первым делом отыскал на книжной полке томик Пушкина и утащил к себе в комнату. И только потом переоделся, принял душ, разогрел обед.
Он совершал вполне привычные действия, и не потому что ему так уж хотелось есть и уж тем более мыть после посуду и убирать со стола.
Нет.
Дома у Олега все было подчинено строгой дисциплине. Глава семьи, отец Гречихина – подполковник ФСБ. Дед и прадед были военными. Так что сам Олег никогда не сомневался в выборе профессии.
С самого раннего детства Олежку закаляли, а с шести лет отец записал его в спортивную секцию. И хотя Олежек был там самым маленьким, но и самым удаленьким. Когда ему исполнилось восемь, он принял участие в первых своих соревнованиях по вольной борьбе и занял второе место.
С тех пор он неизменно выступал и на городских, и на областных соревнованиях и почти всегда выходил победителем.
Его день четко регламентирован. Ранний подъем, пробежка, душ, завтрак, школа, тренировка, обед, уроки... Он неплохо учится, не отличник, конечно, но двоек и троек себе не позволяет.
Остается время и на друзей. С Сашкой Эльбаумом они дружат с первого класса и вместе занимаются в одной секции. Дружит Олег и с Серегой Сухининым, и с Женькой Онегиным, тьфу ты, блин! Огейкиным! Вот привязался этот Онегин!
Короче говоря, дружит.
Женька и Серега футболисты. Ребята развлекаются тем, что ходят друг к другу на соревнования и матчи. Всячески помогают и болеют друг за друга.
А насчет всяких там девчонок – так это все глупости. Ну, о чем прикажете говорить с существом в розовой кофточке и с голым пупком? Она же дальше этого своего пупка ничего не видит и не знает. Что у Олега Гречихина может быть общего с девчонками? Нет! Он их никогда не обижал, да и не обидит. На улице, если кто-то приставать будет к девушке, Гречихин обязательно заступится и накажет обидчика. Это уж будьте уверены! Но точно так же Олег заступится за котенка или собаку. Потому что нельзя издеваться над теми, кто слабее тебя. Это недостойно настоящего мужчины. И отец так говорит, и тренер, и лучший друг Сашка.
Олег – настоящий мужчина! Во всяком случае, хочет таковым стать.
Нет, он не шарахается от девчонок. Они бывают забавными. Иногда с ними приятно провести время. Например, Янка Рыбина. Глупенькая, хорошенькая Янка. Пару раз Олег танцевал с ней на дискотеках, да и что там скрывать, целовался под лестницей. Ну и что? С ней многие целовались. Ничего особенного. Только косметики многовато, потом приходится губную помаду оттирать... Даже мама как-то заметила, головой покачала. А чего качать-то? Не жениться же он собрался на Янке?! Пускай на ней Костик женится!
А такие суровые парни, как Олежек, выше всех этих нежностей. Так он думал вплоть до сегодняшнего дня. И все было хорошо и правильно.
И вот теперь Лагутина!
Олег измучился, пытаясь объяснить себе наваждение по имени Лагутина. Если быть честным с самим собой, то надо заметить: у Олежека был своего рода идеал девушки. Ну, знаете, как это бывает: увидел случайный снимок в журнале, или фильм, а то и просто плакат где-нибудь в городе, и... Вот и Олежек представлял себе «свою девушку» такой, как в полузабытой рекламе неизвестно чего, увиденной когда-то по телевизору мельком. Эта девушка, она шагала по улице в развевающемся платье, высокая, сильная, загорелая. Одним слово, валькирия!
Олежек попытался сравнить свой идеал с Лагутиной и... В общем, если Светке распустить волосы и надеть голубое легкое платье...
О-о-о-о! Олег почувствовал, что краснеет.
Любовь? Да ну! Какая может быть любовь в 15 лет! Так – шуры-муры, хиханьки, шепотки по углам, записочки... Опять-таки, это для девчонок. Это у них сказочки про принцев, валентинки, розовые бантики, стишки.
Кстати, о стишках.
Олег, наконец, зашел к себе в комнату и взглянул на книгу в коричневом переплете. Он уселся на диван и отыскал «Евгения Онегина». 1-я глава...