Свести с ума Мартину - Шарль Эксбрайа 3 стр.


– Хотите посмотреть, как они ее выражают?

– Простите?

Не отвечая, Мартина достала из сумки зеленую фетровую шляпу с перьями и положила ее на стол перед комиссаром.

– И в чем же дело?

– Посмотрите внимательно, господин комиссар.

В шляпе зияла дыра. Тьерри машинально ощупывал края необычного вида отверстия, а посетительница тем временем продолжала:

– Калибр номер два. Зверя и покрупнее пристрелить можно, не правда ли?

– Да уж!

– Эта шляпа была на мне, когда я гуляла по Блонзатскому парку.

– И в вас выстрелили?

– А что, не похоже?

– Похоже, но почему в таком случае вы не ранены?

– Да потому, что они хотели меня просто испугать.

– Опасная игра! Нужно быть отменным стрелком, уверенным в себе, для того…

– Мой дядя занял третье место на прошлогодних соревнованиях охотников в Биарице. Моя тетка – лучшее «ружье» округи. Марк принимал участие в отборочных турах чемпионата Франции по легким видам оружия! Только бедняжка Софи не разберет, где ствол, а где приклад.

Тьерри наблюдал за Мартиной. Никакого напряжения. Будто и не с ней все это случилось.

– Мадемуазель, мне кажется, вы недостаточно серьезны.

– Я смирилась, господин комиссар. Все равно, мне никто не верит и никто меня не защитит. Остается только ждать, когда меня отправят вслед за отцом.

– А если это так, зачем вы пришли ко мне?

– Хочу доказать вам, что я ничего не придумываю.

– А если вы сами прострелили вашу шляпу?

– Тогда, по крайней мере, нужно объяснить, зачем я это сделала.

– Чтобы убедить меня в том, что против вас существует заговор.

– А для чего мне вас убеждать?

– Чтобы я взял вас под свою защиту.

– А зачем мне ваша защита, если я все придумываю?

Тьерри кусал губы. Сумасшедшая она или нет, а логика в ее рассуждениях присутствует. Он перешел в контратаку.

– Теперь моя очередь задавать вопросы. Зачем столь сложные махинации?

– Чтобы все поверили, что я душевнобольная.

– Это очень серьезное обвинение, мадемуазель. Вы отдаете себе в этом отчет?

– Полностью.

– Но с какой целью действовал преступник? Ведь речь идет о преступлении, поскольку вас могли убить.

– Все дело в деньгах, господин комиссар. Вы, наверное, уже знаете, что мы с отцом не всегда ладили. Наши характеры были слишком похожи. Он любил меня, но мы оба были слишком упрямы для того, чтобы договориться. Отец был убежден, что я порчу свою жизнь, не поступая согласно его желаниям. И боясь эксцентрических выходок с моей стороны, составил завещание таким образом, что, пока мне не исполнится двадцать пять лет, состоянием распоряжается семейный совет с помощью нотариуса. Если по достижении этого возраста я выйду замуж или если меня признают недееспособной, опека продолжится вплоть до моей смерти. После моей смерти состояние будет поделено между родственниками. Нужно добавить, что большая часть ценностей моего отца хранится в Швейцарии (нотариус этого не знает). Единственный, кто имеет право открыть сейф без моего ведома, – это мой дядя.

– Вы думаете, вас хотят убить, чтобы присвоить ваши деньги?

– Я не думаю, что они пойдут на убийство. Но поскольку невозможно насильно выдать замуж, остается объявить о моей недееспособности, об умственной неполноценности, выражающейся в мании преследования. А чтобы им поверили, необходимо иметь таких серьезных свидетелей, как, например, вы, господин комиссар.

– Итак, вы хотите подать жалобу?

– На кого?

– На господина X за покушение на убийство.

– Хорошо.

– Инспектор Ратенель зарегистрирует ваше заявление. Но я не могу гарантировать, что господин прокурор согласится открыть дело. Дыра в шляпе может быть результатом неосторожности, неловкости, просто случая.

Мадемуазель Пьюбран встала.

– Давайте подождем моей смерти! Скажите, а мой труп будет достаточной уликой для открытия дела?

– Послушайте, мадемуазель, ваше заявление будет зарегистрировано! Кто ваш нотариус?

– Мэтр Вертьюзе, улица Трем.

– После обеда я зайду к нему. А потом навещу вас в Блонзате, и мы решим, что делать.

– Я буду ждать.

Тьерри позвал инспектора Ратенеля.


Как и положено настоящему нотариусу, шестидесятилетней мэтр Вертьюзе был серьезен и важен. Кто знает, какие тайны покоились в молчаливых стенах его кабинета и что скрывалось за ледяным спокойствием его глаз.

– Если я правильно понял, вы желаете услышать подтверждение словам мадемуазель Пьюбран относительно завещания ее отца?

– Да, мэтр.

– Я предполагаю, у вас имеются для этого серьезные основания?

– Главное из которых: говорит ли мадемуазель Пьюбран правду.

– Могу вас в этом заверить.

– В таком случае я нахожу завещание несколько странным.

– Дело в том, что господин Пьюбран так и не смог оправиться после кончины своей молодой жены. С ее смертью замок опустел, и отец считал, что возвратить дому хозяйку может только дочь.

– А золовка?

Мэтр Вертьюзе улыбнулся.

– Вы еще не знакомы с мадемуазель Пьезат?

– Знаком.

– Тогда не будем тратить время. В глубине души господин Пьюбран был эгоистом и не понимал, что у дочери может быть своя жизнь. Он не решился запретить ей продолжать учебу, однако отыгрался в завещании.

– Которое может быть опасно истолковано.

– Без сомнения, если речь шла не о семье Пьюбранов.

– А как случилось, что все представители клана Пьюбран живут в Блонзате?

– Во-первых, потому что жить там приятно, во-вторых, из-за завещания.


Утопая в красках заходящего солнца, Блонзатский замок был погружен в спокойствие. Казалось, ничто не может смутить этой сказочно-мистической тишины. С главной аллеи он свернул на небольшую тропинкой, стараясь оставаться незамеченным, добрался до террасы. Он подкрался к окну, подтянулся и заглянул. Все были в сборе: Мартина читала, тетя Олимпия мучилась над кроссвордом, София вышивала, Марк чистил ружье, а доктор просматривал вечерние газеты. Ничего особенного, только в глазах Мартины угадывалась тревога. Была ли у нее причина для беспокойства? Комиссар спрыгнул на землю, повернул за угол и, уже не прячась, поднялся на крыльцо, где сразу же был замечен Софией.

– Господин комиссар!

– Добрый вечер, мадам.

– Вы к кому пришли?

– Я хотел бы поговорить со всеми.

– Прошу вас, входите.

Тьерри проследовал за мадам Кесси в салон. Марк и доктор поднялись ему навстречу. Врач сухо поинтересовался, чем вызван столь поздний визит, на что Тьерри ответил, что для закона никогда не бывает слишком поздно.

– Я плохо понимаю, какое отношение имеем мы к правосудию.

– Я здесь для того, чтобы вам это объяснить.

Комиссар обратил внимание на красивого молодого человека, который вместе с Пьюбраном представлял мужскую половину семейства.

– Это вы Марк Кесси? Капитан Невик. Нет, нет, только не говорите, что вы рады меня видеть… Мое почтение, мадемуазель Пьезат. Мадемуазель Пьюбран, я выполняю свое обещание, поэтому сейчас здесь.

Мартина кусала губы, пытаясь сдерживать волнение. Доктор, чтобы разрядить обстановку, напрямую спросил:

– Что все это значит? Не проще ли объяснить, господин комиссар?

– Охотно, как только вы предложите мне сесть.

– Простите.

Тьерри устроился таким образом, чтобы видеть сразу всех.

– Дамы и господа! Я не беседовал бы с вами сегодня вечером, если бы не внезапное ночное вторжение мадемуазель Пьюбран в мой кабинет.

Врач прервал полицейского.

– Но мы кажется уже решили этот вопрос.

– Ничто не решено, пока не восторжествовала правда.

– Вы что, не верите моему слову?

– В моей профессии данное кем-то слово не может служить доказательством или аргументом. Буду краток. Мадемуазель Пьюбран считает, что кто-то пытается напугать ее, а вы, доктор, утверждаете, что она нездорова.

Пьюбран вскочил с кресла.

– Вы не имеете права! Профессиональная тайна!

– Мадемуазель Пьезат высказала такое же мнение, что и вы, господин Пьюбран.

Раздался смешок, похожий на ржание.

– Здорово! Теперь у нас совсем весело станет!

Попытался вступить Марк Кесси.

– Позвольте, господин комиссар…

– Нет, не позволю. Этим утром в парке кто-то стрелял в мадемуазель Пьюбран.

Они недоверчиво переглянулись. Потом доктор обратился к племяннице:

– Мартина, ну скажи же ты наконец этому полицейскому, чтобы он прекратил заниматься ерундой! Здесь никто никогда не желал тебе зла!

– Не уверена, дядюшка. Кому-то очень хочется меня подальше запрятать или совсем убрать.

– Малыш, ну что ты, зачем нам это нужно!

Недолго продолжавшуюся тишину нарушили всхлипывания Софии. Тетя Олимпия закурила сигарету и ответила за всех:

– Малыш, ну что ты, зачем нам это нужно!

Недолго продолжавшуюся тишину нарушили всхлипывания Софии. Тетя Олимпия закурила сигарету и ответила за всех:

– Чтобы завладеть наследством!

– Не очень-то ты о нас высокого мнения.

– Вы все хотите моих денег! Вы, тетушка, потому, что у вас их никогда не было, а то, что было, вы давно спустили в карты. Ты, Марк, промотав все женино приданое, окажешься вскоре на мели, а вы, дядя Марсьяль, не знаете, как расплатиться с долгами, в которых уже по уши завязли.

Доктор пожал плечами.

– И ничего лучшего, кроме как убить племянницу не придумал?

Марк ограничился замечанием:

– Это просто подло с твоей стороны, Мартина, тем более в присутствии Софи.

Мадемуазель Пьюбран выбежала за дверь.

– Ну что, довольны, господин комиссар?

– А мне нечего быть довольным или недовольным, я при исполнении служебных обязанностей.

– О чем вы говорите! Каких обязанностей

– Мадемуазель Пьюбран попросила начать расследование против господина X, и я решил поставить вас в известность, прежде чем идти к прокурору.

– Вы отдаете себе отчет в том, что моя племянница больна?

– Она выдвинула очень здравые обвинения.

Марк повернулся к полицейскому:

– Извините, господин комиссар, но в это время я обычно кормлю собак, и знаете, для меня это важнее, чем бредни моей кузины. Она, похоже, в тропиках на солнце перегрелась.

Он вышел, не пожав Невику руку. Софи смущенно пробормотала, что ее муж действительно в это время всегда кормит животных. Тьерри растерялся.

– Привычки господина Кссси – это, конечно же, очень интересно, но лучше бы вы мне объяснили другое.

Он выложил на столик, стоящий между креслами, пробитую пулей шляпу; Софи ахнула, тетя Олимпия встала.

– Прошу извинить, господин комиссар, не думаю, что могу быть вам чем-нибудь полезной. Хочу только уверить вас, что не имею обыкновения стрелять в своих близких. Пойду распоряжусь насчет ужина, на который вас не приглашаю. Вы и сами понимаете, что атмосфера там будет не из приятных.

И она тихонько закрыла за собой дверь гостиной. Тьерри иронически обратился к Пьюбрану:

– Но ведь вы-то останетесь со мной, доктор?

– Не думаю. Мне как раз нужно позвонить в клинику. С вашего разрешения, реальность прежде фантазии.

– Что же, увидимся позже.

– Особого желания не испытываю. Надеюсь, моя откровенность вас не обидит, господин комиссар?

– Полицейские не обижаются, доктор. Они, знаете ли, как бульдоги: пока не получат, чего им нужно, не отпускают. Так что – до скорого, до очень скорого, доктор.

Не прощаясь, Марсьяль Пьюбран вышел. Тьерри улыбнулся Софи.

– Ну вот, мы остались одни.

– Вряд ли я смогу вам помочь.

– И все-таки, попробуем. Скажите, почему они так ко мне недоброжелательны?

– Мне кажется, они боятся, что история получит огласку и пострадает их репутация.

Тьерри задумался.

– Вы должны знать Мартину лучше других. Как, по-вашему, могли ли на нее действительно покушаться?

София засмеялась.

– Не думаю… нет, это невозможно.

– Тем не менее…

Невик не успел закончить – из парка донесся ужасный крик. Комиссар узнал голос Мартины. Он выскочил на крыльцо, Софи – за ним. Направляемые криками, они мчались на помощь. Софи не могла поспеть за комиссаром, и он первым выбежал на поляну, где неподвижно лежала девушка: лицо повернуто кверху, пальцы вцепились в веревку, которая, как серая змея, обвивала шею и исчезала в траве. Судя по оставшимся на земле следам, ее протащили пять или шесть метров. Она успела схватить накинутый на ее плечи аркан до того, как его стянули, и этим спасла себе жизнь – нажим был ослаблен.

Склонившись над девушкой, комиссар чувствовал себя очень странно: полицейский, он много раз видел жертвы преступлений и несчастных случаев, но никогда не бывал так потрясен. Запыхавшаяся Софи догнала его.

– Боже мой, она жива?

– Да, к счастью.

Прибежал Марк, потом слуга и, наконец, мадемуазель Пьезат. Началась суматоха. Появление Марсьяля Пьюбрана разом оборвало все разговоры. В воцарившейся тишине доктор стал осматривать раненую. Когда он поднял голову, на его лице было написано крайнее облегчение.

– Опасности нет. Через несколько часов она придет в себя. Дня четыре у нее будет болеть горло. Господин комиссар, признаюсь, я перестал что-либо понимать.

– Или не хотите понять.

– Я не знаю.

– В отличие от вас, доктор, я знаю, что мне делать. Я немедленно отправлюсь к прокурору с просьбой возбудить уголовное дело против господина X за неоднократное покушение на убийство.


ГЛАВА II

1

Прокурор не успел открыть рта, а Тьерри уже стало ясно, что доводы его оказались неубедительными. В Каоре господин Комбе был известен как образцовый чиновник: честный и незаметный. Теперь, находясь на закате своей безупречной и бесславной карьеры, он больше всего не хотел «историй» и мечтал лишь об одном: спокойно уйти на пенсию.

– Господин комиссар, позвольте мне выразить свое удивление. Мы знакомы уже не первый год. Вы уважаемый человек, добросовестный подчиненный. В моих глазах вы являетесь примером для молодежи.

– Благодарю вас, господин прокурор.

– …и поэтому ваше отношение мне кажется по меньшей мере странным.

– Но…

– Послушайте, господин комиссар, это при вашем-то опыте!

– Я уверяю вас…

– Я могу понять, что нелегко сохранить хладнокровие, когда красивая молодая особа выбирает вас в свои доверенные, но тем не менее, господин комиссар, я был убежден, что у вас достаточно здравого смысла, чтобы оградить себя от подобного рода слабостей.

Кровь ударила в голову Тьерри.

– Я думаю, господин прокурор, вы неправильно истолковали…

– Послушайте, мой дорогой, не говорите только, что вы не знаете, кто такие Пьюбраны.

– Я знаю то же, что и все в Каоре.

– И вы серьезно желаете возбудить против них дело?

– Господин прокурор, мне казалось, что…

– Ой! Только не заводите песню о том, что перед законом все равны. Конечно же, закон один для всех, но разница в подходе. И вы не можете вмешиваться в их дела, словно это какие-то клошары или бездомные рабочие!

– Почему?

– Господин комиссар, не стройте из себя невинную овечку. Если я пойду против Пьюбранов, во-первых, разразится грандиозный скандал, а во-вторых, в случае провала, я не ручаюсь за наши с вами головы.

– Я повторяю вам, господин прокурор, что я был почти свидетелем покушения на убийство Мартины Пьюбран.

– Вот именно, что почти, господин комиссар, и вы должны понимать разницу.

– Судя по всему, я не должен ничего предпринимать.

– Во всяком случае, как можно меньше. Мы, конечно, не можем запретить мадемуазель Пьюбран подать жалобу на господина X. Начните расследование, но только осторожно, и, главным образом, против господина X. А в помощь вам, в ваше распоряжение поступает господин Шенебур.

– Если вам удастся его разбудить.

Мэтр Комбе улыбнулся.

– Правда, что наш уважаемый коллега любит вздремнуть, но это даже хорошо. Таким образом, он не будет вам мешать.

– И не потребует результатов.

– Приятно, что мы друг друга понимаем.

– При этом каждый остается при своем мнении.

Прокурор развязно усмехнулся.

– Вы слишком многого хотите, комиссар!

– А если вдруг…

– Ну что еще?

– Мадемуазель Пьюбран станет жертвой нового нападения, и ее убьют.

– У вас богатая фантазия, господин комиссар. Успокойтесь, есть возможность установить истину.

– Не замедлю ею воспользоваться.

– Убедите вашу подзащитную обследоваться у психиатра, и, если врач признает ее абсолютно здоровой, будем действовать.

– Не думаю, чтобы она согласилась.

– Тогда решайте сами, господин комиссар.


Алиса смотрела на мужа. Задумчивый, он ходил по комнате, и она не решилась рассказать ему, что утром ей было плохо, так плохо, что сиделка хотела бежать в комиссариат. Алиса знала, что в результате одного из этих, все чаще теперь повторяющихся приступов, она умрет. И может так случиться, что она умрет в его отсутствие.

Невик помог жене подняться с постели и осторожно проводил в гостиную, где ежедневно они вместе обедали. Ритуал, которым Алиса очень дорожила. Сегодня она особенно плохо выглядела, но Тьерри, погруженный в свои мысли, не заметил этого.

– Эскорбьяки на выходные собираются в деревню, в Круа-де-Фе, проверить виноградники. Они нас тоже звали.

– Знаешь, милый, мне последние дни что-то нездоровится. Но это не повод для того, чтобы и ты сидел дома.

Он возразил, но она настояла: ему необходимо отдохнуть, подышать свежим воздухом. Тьерри благодарно взял ее за руку, но тут же отпустил. Безжизненная холодность пальцев испугала. Она, поймав взгляд мужа на своей болезненно-прозрачной ладони, умело отвлекла его внимание, поспешно спросив:

Назад Дальше