— Я не Виталик, я Вадик, — пробубнил тот.
— Неважно! — Измайлов пренебрежительно махнул рукой. — Важно, что вот этому танцору ни с одним из нас не справиться. Ну если только с Лютиком. — Он покровительственно похлопал по плечу притихшего задохлика.
— А в репу за танцора? — Гальяно выпятил нижнюю губу, смотрел на врага с вызовом.
— Не обращай внимания. — Дэн пожал плечами.
— Как же не обращать, когда они тебя… — Гальяно перешел на едва различимый шепот.
— Ерунда это все, есть пошли.
Это и в самом деле было ерундой. Дэн знал цену своим противникам и знал цену себе. Неужели приятель этого не понимает?
— Зря ты меня увел! — Гальяно плюхнулся на стул, сжал кулаки. — Я бы им рожи подрихтовал! Они б у меня увидели небо в алмазах!
— А что там с ограждением? — прервал тираду Гальяно Матвей.
— Это они отвязали веревки. — Дэн едва заметно кивнул в сторону «вражеского» столика.
— Вот уроды! — снова вспыхнул Гальяно.
— Может, Суворову рассказать? — Туча без энтузиазма рассматривал содержимое своей тарелки.
— А смысл? — Дэн пожал плечами. — Даже если Суворов нам поверит, то доказательств все равно никаких нет.
— Значит, война! — заключил Гальяно.
— Будет видно, — рассудительно заметил Матвей. Из их компании, пожалуй, только он один не спешил с выводами.
— Ладно, давайте обедать. — Дэн придвинул к себе тарелку с супом, понаблюдал, как Туча с отсутствующим видом жует котлету, и дал себе слово обязательно расспросить его о том, что случилось в лесу.
После обеда было построение. Снова две шеренги, снова разгуливающий по образованному ими коридору Шаповалов, только на сей раз не в камуфляже, а в светлых брюках и рубахе. Построение началось с поздравительной речи и вручения победителям бронзовой статуэтки волка. Мрачному и задумчивому Суворову досталась фигурка кабана, мало походившего на грозного лесного хищника. Отдельным пунктом шел разбор «ужасного происшествия», случившегося в отряде вепрей. Все тут же снова посмотрели в их сторону, кто-то с сочувствием, а кто-то и с нескрываемым злорадством. Про исчезновение ножа не было сказано ни слова. Нет, не так! Шаповалов сказал, но совсем не то, что от него ожидали.
— К сожалению, задание третьего тура так и осталось невыполненным, но это не беда, потому что лидер уже определился.
Волки одобрительно загудели. Вепри подавленно молчали. А Дэн думал над тем, что слишком уж странно, слишком неправильно начинается это лето. Но, черт возьми, интересно!
— Ну, рассказывай, Туча! Сил уже нет терпеть! — Гальяно щелкнул зажигалкой, закурил.
После построения у них выдалось свободное время аж до самого ужина. Волков в качестве поощрения Чуев повел на речку купаться, а вепри разбрелись по территории. Они вчетвером сидели в дальнем уголке парка, прямо на уже высохшем после недавней грозы газоне. Гальяно, получивший наконец от расторопного Васьки сигареты, дымил, как паровоз.
— Что рассказывать? — Туча сидел, сцепив пальцы в замок.
— Что ты там видел? Что это был за свет?
— Не знаю. Там все так быстро произошло, я не понял толком…
— Рассказывай, что понял! — в один голос потребовали Гальяно и Матвей.
— Ты, кстати, странно как-то себя вел, — заметил Гальяно. — Ломанулся через бурелом, что тот медведь.
— Вепрь, — мрачно уточнил Дэн, не сводя взгляда с Тучи.
— Неважно, то, что он от нас слинял, остается фактом. Получается, это из-за него мы за ограждение вышли.
— Я не хотел. — Туча втянул голову в плечи. — Честное слово, оно как-то само вышло.
— Ладно, само так само! — Матвей легонько толкнул Гальяно, намекая, что хватит уже обличительных речей. — Что там было?
— Я шел, — начал Туча нерешительно. — Шел и думал, как найти нож. Мне казалось, я его обязательно найду.
— Мы тебя звали, — ввернул Гальяно.
— Я не слышал. Я задумался, наверное. Со мной так иногда бывает: задумываюсь и не замечаю ничего вокруг.
— И что там с огнем? — Гальяно закурил вторую сигарету. Дэн, равнодушный к никотину, неодобрительно поморщился. — И название какое прикольное — блуждающий огонь!
Прежде чем заговорить, Туча огляделся по сторонам, словно кому-то могли быть интересны их разговоры.
— Я вышел на поляну. Ну, ту, где вы меня нашли. Уже темнеть начало, я даже, помню, удивился, что так темно вокруг, подумал — может, вечер наступил, а я и не заметил. А потом запахло горелым.
— Горелым? — Дэн сам был на той поляне и помнил, что ничем особенным там не пахло. Но помнил он и другое: с какой тщательностью Туча отмывал руки.
— Горелым, — повторил Туча. — Такой гадкий запах, как на пожарище, только еще противнее. Как будто мясом паленым… — Он замолчал, а его круглое лицо вдруг на глазах побледнело, покрылось бисеринками пота.
— Эй, ты чего? — Дэн осторожно коснулся его плеча. — Тебе плохо?
— Нет. — Туча сделал глубокий вдох, замотал головой. — Уже проходит, — сказал со страдальческой улыбкой.
— А я вот не чувствовал там никакого запаха. — Гальяно помахал рукой, разгоняя сигаретный дым. — А у меня нюх как у собаки.
— Был запах! — сказал Туча с отчаянием. — Мне кажется, от меня до сих пор пахнет. Или не пахнет? — Он вопросительно посмотрел на Дэна.
— Нет, наверное, ты его смыл.
— А собака тоже ведь что-то почуяла, — заговорил Матвей. — Может, как раз запах?
— Собака почуяла это чудище лесное, — замотал головой Гальяно. — Там такая рожа — кто угодно испугается.
— Подождите, пусть он говорит. — Дэн посмотрел на Тучу. — Что дальше было? Откуда шел свет?
— Из-под земли, — сказал тот, не задумываясь. — Свет шел из-под земли. Я сначала подумал, что там, в кустах, что-то спрятано. Вы же сами говорили про прожектор… Вот я и решил, что это что-то обычное.
— А это необычное? — спросил Гальяно громким шепотом.
— Да. — Туча кивнул. — Свет сначала был слабый, едва различимый. Я даже не испугался почти, полез в кусты, чтобы посмотреть.
— А там?
— А там ничего. То есть не совсем ничего, но непонятное что-то. — Туча закусил губу, надолго задумался. Остальные не торопили, терпеливо ждали. — Не знаю даже, как лучше объяснить, — заговорил он наконец. — Вы, наверное, решите, что я свихнулся.
— Не решим, — успокоил его Гальяно. — Мы же и сами кое-что видели.
— Хорошо. — Туча снова глубоко вдохнул, а когда заговорил, лицо его приняло отсутствующее выражение. — Вот представьте, что земля в лесу — это не земля, а вода. Ну, как в озере. И представьте, что на дне этого озера лежит что-то большое. Лежит и светится. Вот прямо у вас под ногами. Можно такое представить?
Они согласно закивали.
— Хорошо. Вот лежит это что-то и светится, но не слишком сильно, потому что очень глубоко, а потом начинает подниматься на поверхность… — Туча замолчал.
— Ну? — подстегнул его нетерпеливый Гальяно.
— Ну и вот… — Туча выдохнул, словно сдулся. — Вот так оно было. Я стоял, а оно поднималось, прямо из-под земли, и светилось все сильнее и сильнее. Мне даже начало казаться, что у меня под ногами земля шевелится. Я проваливаться начал… запах этот… — Туча снова побледнел, схватился за горло, словно ему не хватало кислорода. — Я испугался. Понимаете? Испугался, что или эта штука поднимется на поверхность, или я сам туда… А потом я услышал вас и убежал.
Минуту все сидели молча, обдумывали услышанное.
— Интересное кино! — заговорил наконец Гальяно. — Вот тебе и зеленые человечки! Слушайте! — Он хлопнул себя по лбу. — А вдруг там и в самом деле НЛО под землей. Ну, как в «Томминокерах»?
— Гальяно, какие «Томминокеры»?! — Матвей посмотрел на него с жалостью. — Это ж тебе не штат Мэн.
— Нет, там другое, — с неожиданной решимостью сказал Туча. — Большое, но не огромное. Наверное, вот такой длины. — Он раскинул в стороны руки. — Или даже чуть больше. Что-то длинное, но не слишком широкое. Мне так показалось, — добавил он с неуверенной улыбкой.
Гальяно уже хотел было что-то спросить, но Матвей вдруг приложил палец к губам, кивнул в сторону кустов.
— Там кто-то есть, — сказал он одними губами.
Дэн посмотрел на кусты, но ничего особенного не заметил.
— Уверен? — спросил он так же шепотом.
В ответ Матвей лишь пожал плечами.
— А вот мы сейчас проверим! — уже не таясь, заорал Гальяно и сиганул в кусты.
Остальные ринулись следом.
Если Матвею и показалось, если их и в самом деле кто-то подслушивал, то этот кто-то уже успел смыться, раствориться в старом парке, не оставив после себя и следа. Они замерли в растерянности, осмотрелись. В десяти метрах от них орудовал садовыми ножницами коренастый дядька в синем рабочем комбинезоне. Наверняка еще один подсобный рабочий или, может, садовник. Дядька не смотрел в их сторону, напевал что-то себе под нос, у ног его лежал ковер из срезанных веток. Увидев, что за ним наблюдают, он сбил на затылок бейсболку, приветственно взмахнул рукой.
— Вы не заблудились часом, парни? — спросил с хитрым прищуром. — Начальник меня все ругает, что парк недостаточно окультурен, что джунгли настоящие. А как же можно окультуривать такую красоту? — Дядька взмахнул садовыми ножницами.
— Не, мы не заблудились! — Гальяно покачал головой. — Мы тут это… базарили.
— Базарили? — Мужик усмехнулся. — А чего ж на речку с остальными не пошли?
— Так не заслужили.
— Ага, вепри, значит! Не повезло вам, ребятки. У начальника в любимчиках всегда волки, уже который год подряд. Для него сила и выносливость на первом месте. А еще дисциплина. Дисциплина у нас тут почти армейская, даром что лагерь для подростков. — Он замолчал, а потом нахмурился, точно что-то вспомнив. — Четверо! — сказал со значением. — А Максим как раз только что четверых своих архаровцев искал. Тех, которые сегодня в лесу отличились. Не вас случайно?
— Да кто ж его знает?! — Гальяно хитро усмехнулся, незаметно ткнул Дэна в бок: мол, имей в виду — Суворов ошивался поблизости.
— Значит, вас. — Садовник кивнул, сказал уже другим, серьезным тоном: — А что вы непоседливые такие? У нас лес неспокойный, всякое случиться может.
— И что «всякое»? — тут же поинтересовался Матвей.
— А разное! Глухие места. Заблудишься, дай бог, через день к людям выйдешь. Думаете, дисциплина — это так, для красного словца? Правила специально для таких, как вы, неуемных, придуманы, чтоб не лазили где попало. Лихих людей нынче развелось.
— А мы одного такого сегодня как раз и видели — лихого, — понизил голос Гальяно. — Как раз в лесу.
— Лихого, говорите? — Садовник нахмурился.
— Уродливого такого, почти без лица, — уточнил Матвей.
— Уродливого, без лица… Так это вы, парни, с Лешаком повстречались. Он наш, местный. Вместо лесника у нас. А что, сильно испугались?
— Да уж испугались, — сообщил Гальяно доверительным шепотом. — А вы бы не испугались, если бы на вас из лесу такое страшилище вышло?
— И я бы испугался. — Садовник кивнул, стрельнул взглядом на торчащую из кармана Гальяно пачку сигарет, спросил: — Сигареткой не угостишь? А то я сегодня под ливень попал, вымокли мои папиросы, а до магазина еще неизвестно когда доберусь.
— Угощайтесь! — Гальяно протянул ему пачку, щелкнул зажигалкой, помогая прикурить. — Вас, кстати, как зовут?
— Артем Ильич я. Хотите, зовите просто Ильичом, не обижусь.
— Ильич, а что это за Лешак? Откуда взялось страшилище такое?
— Заинтересовал он вас, салажата? — Садовник выпустил облачко дыма, поскреб заросший щетиной подбородок. — Оно и понятно, Лешак — дед колоритный. Я и сам, признаюсь, не сразу привык, что он такой… Ну, не красавец, одним словом. А отчего, я не знаю. Да и никто толком не знает. Он же старый уже, старше многих в деревне. Я всегда его таким помню. Слышал, это с детства у него с лицом, травма какая-то или ожог. Но сам он никогда не рассказывает про себя, он и не говорит-то почти ничего. Может, и отвык уже в этой своей глуши. Так вы, выходит, видели его сегодня? — спросил он без всякого перехода.
— Ага, — Гальяно кивнул. — Когда заблудились.
— И что же он не помог вам выбраться?
— Какое там! — Узнав, что страшилище из леса никакой не монстр, а самый обычный человек, пусть и с придурью, Гальяно заметно приободрился. Даже поникший Туча, кажется, повеселел. — Бросил нас на произвол судьбы, а перед этим еще и напугал до полусмерти рожей своей кривой.
— Я ж говорю, странный он. — Ильич пожал плечами. — И раньше-то нелюдимым был, а как с его внучкой беда приключилась, совсем с ума сдвинулся. Но он не буйный, вы не думайте.
— А что за беда? — спросил Дэн, всматриваясь в просвет между деревьями. Там мелькал какой-то смутный силуэт, только вот рассмотреть, кто это, никак не удавалось.
— Утонула. За каким-то лешим пошла ночью на затон купаться и потопла. Там ее дед утром и нашел.
— Это учительница, что ли? — удивился Матвей.
— Она самая. А вы откуда про Лизку узнали? — пришел черед Ильича удивляться. — И недели еще у нас не прожили, а уже всюду успели носы сунуть. Вы про Лизку особо не расспрашивайте, не любят у нас это дело вспоминать. А Лешак, если услышит, что вы его внучкой интересуетесь, озвереет. — Садовник замолчал, глубоко затянулся.
Неизвестно, что бы еще такое интересное он бы им рассказал, если бы на парковой дорожке не появился Шаповалов собственной персоной.
— Прогуливаетесь, молодые люди? — От его цепкого взгляда Дэну стало не по себе, а Гальяно, наверное, мысленно перекрестился, что пачка сигарет до сих пор у Ильича.
— Наслаждаемся дивными видами! — Киреев широко улыбнулся. — Чудесные у вас здесь места! Чудесные!
Похоже, в искренность его восторгов Шаповалов не поверил, скривил тонкие губы в подозрительной усмешке, процедил сквозь зубы:
— Да уж, почудеснее, чем в лесу. Только я бы вам посоветовал далеко от дома не забредать, у вас ведь прослеживается нездоровая тенденция. Весь ваш отряд уже давно в сборе, Максим Дмитриевич волейбол организует, а вы, как всегда, особняком.
— А мы вот как раз и идем играть в волейбол. — Гальяно продолжал улыбаться. — Нам Ильич передал, что командир нас ищет.
— Так и есть, — кивнул садовник, пряча недокуренную сигарету за спиной, как пойманный с поличным школьник. — Я как раз парней инструктировал, чтобы не лазили куда попало.
Шаповалов посмотрел на него долгим, с прищуром взглядом, спросил со змеиной усмешкой:
— А разве в ваши обязанности входит инструктаж?
— Никак нет, я просто подумал…
— Вам не нужно думать, любезный. Для этого у меня имеются специально обученные люди, а от вас требуется совсем иное. — Начальник указал тростью на те самые кусты, за которыми ребята прятались всего несколько минут назад. — Это вот что за безобразие? Сколько мне еще вам напоминать, что парк нужно содержать в надлежащем состоянии?!
— Сегодня же! Непременно все сделаю, Антон Венедиктович!
— А вы что стоите, молодые люди? — Шаповалов покачал головой. — Не заставляйте меня пожалеть, что я отсрочил ваше наказание.
— Уже идем. — Гальяно бросил тоскливый взгляд на оставшиеся у Ильича сигареты, дернул за рукав Тучу. — Все, нас уже нет!
Дэн уходил последним. Наверное, он единственный заметил тот полный ненависти взгляд, которым провожал Шаповалова садовник.
Гальяно
— Елки-метелки! Вторая пачка сигарет за день! — простонал Гальяно, когда они отошли на безопасное расстояние от Шаповалова. — Что за невезуха такая!
— Это судьба, дорогой друг. — Матвей ехидно улыбнулся. — Сама судьба дает тебе знать, что пора бросать курить.
— Не, к черту судьбу! И хорошие манеры тоже к черту! Я вечерком Ильича найду и сигареты экспроприирую. Нечего бедного ребенка обирать.
— Дети сигареты не курят, — усмехнулся Дэн, а потом сказал: — Кто ж нас подслушивал?
— Да кто угодно! — Гальяно развел руками. — Тут ведь и в самом деле сплошные джунгли. Да хоть тот же Шаповалов. А что? Я бы не удивился, с этого гестаповца станется! Шастает, подслушивает, а потом всех в карцер!
— Еще садовник и Суворов могли, — сказал Дэн задумчиво.
— А зачем им? — удивился Гальяно.
— А остальным зачем?
— Еще вон она могла, — сказал Матвей шепотом и скосил взгляд на ближайшую к ним дорожку.
Там, прислонившись спиной к старой липе, стояла девчонка, та самая, которую привезли в лагерь прошлым утром. Одета она, несмотря на жару, была во все черное, руки прятала в карманах драных джинсов, а на мир смотрела со смесью настороженности и ненависти. Или не на мир, а на них?.. Интересно, что она вообще здесь делает, эта ненормальная?
— Эта могла. — Гальяно кивнул. Девчонка вызывала в нем почти такое же раздражение, как Шаповалов и Суворов. — Вон как глазюками зыркает! Мымра!
— Что ей надо? — буркнул Матвей. — У меня такое чувство, что она за нами следит. Сегодня у будки охранника ошивалась.
— А вот мы сейчас узнаем. — Гальяно нацепил на лицо приветливую улыбку, замахал рукой. — Эй, красавица! Не желаете ли познакомиться с четырьмя очень положительными молодыми людьми?
Конечно, с «красавицей» он сильно покривил душой: девица не тянула даже на хорошенькую. Панкушка-малолетка…
— Да не бойтесь вы нас! Мы не кусаемся!
Ему-то самому такая страхолюдина без надобности, у него есть, ну или скоро будет Мэрилин. Но вот тому же Туче подружка не помешает. Ну и что, что страшненькая?! Надо же парню с чего-то начинать! Вон он и смотрит на нее как-то по-особенному страстно: глаза выпучил, дышит через раз. Может, и получится у этих несмышленых что-нибудь.
Вот так, размышляя над судьбой товарища и вынашивая далекоидущие планы, Гальяно и шагнул на газон, отделяющий его от девчонки. Может, ее прелестной нимфой обозвать? Девушки любят красивые сравнения…