Кассандра Клэр, Сара Риз Бреннан Хроники Бейна Что на самом деле произошло в Перу
Предисловие
В жизни Магнуса Бейна это был грустный момент, когда Верховный Совет перуанских колдунов изгнал его из Перу. И дело было не только в том, что плакаты с его изображением, развешанные по всему Нижнему миру в Перу, были столь нелестны. А потому, что Перу было его одним из самых любимых мест. Там он пережил множество приключений, и с ним связано так много чудесных воспоминаний, начиная с 1791 года, когда он пригласил Рагнора Фелла присоединиться к веселому осмотру достопримечательностей Лимы.
1791
Магнус проснулся в придорожной гостинице недалеко от Лимы, и как только он облачился в вышитый камзол, бриджи и блестящие туфли с пряжкой, то отправился на поиски завтрака. Но вместо этого он нашел хозяйку, пухленькую даму, чьи длинные волосы были укрыты черной мантильей, за серьезным и беспокойным обсуждением с одной из официанток недавнего прибывшего в гостиницу.
— Я думаю, что это морское чудовище, — услышал он шепот хозяйки. — Или водяной. Они могут выживать на суше?
— Доброе утро, дамы, — громко произнес Магнус. — Кажется, мой гость прибыл.
Обе женщины дважды моргнули. Первое моргание Магнус списал на свой яркий наряд, а второе, более медленное, на то, что только что сказал. Он радостно махнул им и вышел через широкие деревянные двери, прошел через двор в общий зал, где обнаружил своего приятеля-колдуна Рагнора Фелла, прячущимся в задней части комнаты с кружкой чичи де молле[1].
— Мне то же самое, что у него, — сказал Магнус официантке. — Нет, погодите. Мне три того же, что у него.
— Скажи им, что я буду то же самое, — сказал Рагнор. — Я этот-то напиток получил только благодаря очень решительным требованиям.
Магнус так и сделал, а когда снова посмотрел на Рагнора, то увидел, что его старый друг выглядел как обычно: ужасно одет, чрезвычайно угрюм и с темно-зеленой кожей. Магнус часто благодарил судьбу за то, что его принадлежность к волшебникам не была столь очевидна. Порой его золотисто-зеленые глаза со зрачками-щелочками, как у кошки, мешали, но обычно это было легко спрятать под небольшими чарами, а если не получалось, что ж, некоторые дамы и мужчины не считали это недостатком.
— Без чар? — поинтересовался Магнус.
— Ты сказал, что хотел бы, чтобы я присоединился к твоим поездкам, которые будут представлять из себя непрерывную череду кутежей, — сказал ему Рагнор.
Магнус просиял.
— Так и есть! — Он помолчал. — Прости меня, но я не вижу связи.
— Я обнаружил, что больший успех у дам имею в своем естественном обличье, — ответил ему Рагнор. — Дамам нравится немного разнообразия. При дворе Людовика XIV«короля-солнца» была женщина, которая сказала, что никто не сравнится с ее «дорогой капусткой». Слышал, что это стало популярным термином для проявления нежности во Франции. И все благодаря мне.
Он говорил тем же мрачным тоном, что и обычно. Когда им принесли шесть кружек, Магнус тут же ухватился за них.
— Мне понадобятся они все. Пожалуйста, принесите еще для моего друга.
— Была еще одна женщина, которая называла меня «горошком любви», — продолжил Рагнор.
Магнус сделал большой глоток, посмотрел на солнечный свет снаружи и напитки, стоящие перед ним, и почувствовал себя гораздо лучше во всей сложившейся ситуации.
— Поздравляю. И добро пожаловать в Лиму, Город Королей, мой сладенький горошек.
***После завтрака, который состоял из пяти напитков для Рагнора и семнадцати для Магнуса, молодые люди отправились на экскурсию по Лиме, начав с золотистого, завитого и резного фасада дворца архиепископа через площадь к ярким зданиям с их почти непременно замысловатыми балкончиками, где когда-то испанцы казнили преступников.
— Я подумал, что было бы неплохо начать со столицы. Кроме того, я бывал здесь и раньше, — сказал Магнус. — Около пятидесяти лет назад. Я чудесно провел время, не считая землетрясения, которое поглотило почти весь город.
— Это ты вызвал землетрясение?
— Рагнор, — Магнус упрекнул своего друга. — Ты же не можешь обвинять меня в каждом небольшом стихийном бедствии, что происходит!
— Ты не ответил на вопрос, — сказал Рагнор и вздохнул. — Я надеюсь, что ты будешь… более надежным и менее тем, кем обычно являешься, — предупредил он, пока они шли. — Я не знаю языка.
— Так ты не говоришь по-испански? — спросил Магнус. — Или ты не говоришь на кечуа? Или аймара?
Магнус прекрасно понимал, что, куда бы он ни пошел, он везде был чужаком, поэтому позаботился о том, чтобы выучить все языки, дабы можно было отправиться, куда пожелаешь. Первый язык, после своего родного, на котором он научился говорить, был испанский. Это единственный язык, на котором он говорил не часто. Он напоминал ему о матери и отчиме, напоминал о любви, молитве и отчаянии его детства. Слова его родины слишком сильно впитались в этот язык, будто он должен был иметь в виду именно их, должен был быть серьезным, когда говорил.
(Были и другие языки: пургатский, геенский, тартарианский, — которые ему пришлось изучить, чтобы можно было общаться с существами из демонических миров, языки, которые он был вынужден часто использовать в своей сфере деятельности. Но они напоминали ему о родном отце, и эти воспоминания были еще хуже).
Искренность и серьезность, по мнению Магнуса, чрезвычайно переоценивали, так как они вынуждали переживать неприятные воспоминания. Уж лучше он будет веселым и смешным.
— Я не говорю ни на одном из тех, что ты назвал, — сказал ему Рагнор. — Хотя, должно быть, я говорю на «болтовне дурака», раз понимаю тебя.
— Это обидно, и не так уж необходимо, — заметил Магнус. — Но, конечно же, ты можешь полностью мне доверять.
— Только не оставляй меня здесь без присмотра. Ты должен поклясться, Бейн.
Магнус приподнял брови.
— Даю тебе честное слово!
— Я найду тебя, — сказал ему Рагнор. — Я найду сундук с твоими дурацкими вещами. Приведу туда, где ты спишь, ламу и прослежу, чтобы она обоссала все твои пожитки.
— Нет необходимости быть настолько отвратительным, — сказал Магнус. — Не беспокойся. Я могу научить тебя каждому необходимому слову прямо сейчас. Одно из них — «фиеста».
Рагнор нахмурился.
— Что оно означает?
Магнус приподнял брови.
— Оно означает «вечеринка». Еще одно важное слово — «хуэрга».
— А оно что значит?
Магнус молчал.
— Магнус, — угрюмо позвал Рагнор. — Это слово тоже означает «вечеринка»?
Магнус не смог сдержать озорной ухмылки, которая расползлась по его лицу.
— Я бы принес свои извинения, — сказал он. — Не считая того, что я вообще не испытываю сожаления.
— Постарайся быть немного благоразумным, — предложил Рагнор.
— Мы же в отпуске! — сказал Магнус.
— Ты всегда в отпуске, — заметил Рагнор. — Ты пребываешь в отпуске последние тридцать лет!
Это правда. Магнус так нигде и не остановился с тех пор, как умерла его возлюбленная — не его первая любовь, а та первая, которая жила рядом с ним и умерла у него на руках. Магнус довольно часто думал о ней, поэтому любое напоминание не приносило ему боли. Ее лицо для него было как далекая знакомая красота звезд, до которой нельзя дотронуться, но по ночам она сияет у него перед глазами.
— Мне не хватает приключений, — беспечно произнес Магнус. — А им не хватает меня.
Он понятия не имел, почему Рагнор снова вздохнул.
***Подозрительный характер Рагнора продолжал очень расстраивать Магнуса и заставлял разочаровываться в нем, как в человеке. Например, когда они пришли на озеро Яринакоча, Рагнор, прищурив глаза, требовательно спросил:
— Эти дельфины розовые?
— Когда я был здесь, они были розовыми! — возмущенно воскликнул Магнус. Он замолчал и задумался. — Я почти уверен.
Потом они прошли с берега к горам, осматривая все достопримечательности Перу. Любимым местом у Магнуса, пожалуй, был город Арекипа, кусочек луны, созданный из тесаного камня, который от прикосновения солнца ослепительно сверкал и искрился белым, как отражающийся в воде лунный свет.
Там они повстречали очень привлекательную молодую особу, но та, в конце концов, решила, что предпочитает Рагнора. Прожив долгую жизнь, Магнус мог себе позволить не участвовать в любовных треугольниках колдунов и не слышать такие любезности, как: «восхитительная саррацения в виде мужчины», — сказанные на французском языке, который Рагнор действительно понимал. Однако Рагнор, похоже, остался очень доволен и впервые, кажется, не жалел, что приехал, когда Магнус позвал его в Лиму.
В конце концов, Магнусу удалось убедить Рагнора уйти из Арекипа, но только представив его еще одной прекрасной молодой леди, Джулиане, которая знала дорогу в тропических лесах и заверила их в том, что сможет отвести их к аяхуаску, растению с поразительными магическими свойствами.
Позже Магнус пожалел, что выбрал именно ее в качестве приманки, пока пробирался сквозь зеленые пролески тропических лесов Ману. Повсюду, куда бы он ни посмотрел, было зелено, зелено, зелено. Даже, когда он глядел на своего спутника.
— Не люблю тропические леса, — грустно сказал Рагнор.
— Все потому, что ты не открыт для новых впечатлений, как я!
— Нет, это потому, что здесь влажнее, чем в подмышке у кабана, и в два раза вонючее.
Магнус отодвинул от глаз крупный мокрый лист.
— Признаю, что ты отлично отстоял свою точку зрения, а также своими словами нарисовал очень живую картину.
В тропических лесах было не очень комфортно, что правда, то правда, но тем не менее, здесь было замечательно. Густые зеленые заросли внизу отличались от нежных листочков повыше на деревьях, яркие перьеобразные формы некоторых растений мягко покачивались от других ветвей, похожих на веревки. Окружающую зелень нарушила неожиданная красочная преграда: яркий всплеск цветов и стремительное движение не листьев, а животных.
Но особенно Магнуса очаровал вид паукообразных обезьян над головой, грациозных и гладких, с длинными руками и ногами, разбросанных по деревьям словно звезды, и пугливый стремительный поток беличьих обезьян.
— А представь себе такое! — сказал Магнус. — Меня с маленьким другом обезьянкой. Я мог бы научить его разным трюкам. Мог бы одеть в прелестный жакет. Он мог бы выглядеть прямо как я! Но более обезьяноподобный.
— Ваш друг сошел с ума, и у него кружится голова от горной болезни, — заявила Джулиана. — Мы находимся на высоте множества футов над уровнем моря.
Магнус был не совсем уверен, зачем он взял с собой проводника, за исключением того, что, похоже, так ему удалось успокоить Рагнора. Другие люди, наверняка, послушно бы следовали за своими проводниками в незнакомые и потенциально опасные места, но Магнус был колдуном и полностью готов к магической схватке с демоном-ягуаром, если бы это понадобилось. Могла бы получиться отличная история, впечатлившая бы некоторых дам, которых еще не очаровал необъяснимым образом Рагнор. Или некоторых джентльменов.
Затерявшись в сборе плодов и размышлениях о демонах-ягуарах, Магнус в какой-то момент огляделся и обнаружил себя без спутников — он потерялся в зеленой глуши.
Он замер и залюбовался бромелиевыми, огромными радужными цветами, похожими на чаши из лепестков, переливающимися от цвета и воды. Внутри ярких, словно драгоценность, ниш цветов сидели лягушки.
А потом он посмотрел наверх, встретившись взглядом с круглыми карими глазами обезьяны.
— Привет, компаньон, — произнес Магнус.
Обезьяна издала ужасный звук: наполовину рычание, наполовину шипение.
— Я уже начинаю сомневаться в прелести нашей дружбы, — сказал Магнус.
Джулиана говорила им, что при приближении обезьян не стоит отступать, а нужно оставаться на месте и сохранять атмосферу спокойной власти. Эта обезьяна была гораздо больше всех тех, что видел Магнус, с более широкими собранными плечами и густой практически черной шерстью — Магнус вспомнил, что они назывались ревунами.
Колдун бросил ей фиговый плод, и обезьяна поймала его.
— Держи, — сказал Магнус. — Будем считать вопрос решенным.
Обезьяна чуть придвинулась вперед, угрожающе жуя.
— Я сам удивляюсь тому, что здесь делаю. Знаешь, мне нравится городская жизнь, — заметил Магнус. — Сверкающие огни, постоянное общение, непринужденные развлечения. Отсутствие неожиданных обезьян.
Магнус проигнорировал совет Джулианы. Он быстро шагнул назад и бросил еще один фрукт. В этот раз обезьяна не стала брать приманку. Она пригнулась и издала рык, а Магнус сделал еще несколько шагов назад и спрятался за дерево.
При ударе Магнус крутанулся, на мгновение обрадовавшись, что его никто не видел и не ожидал от него поведения опытного колдуна, и в этот момент обезьяна бросилась прямо ему в лицо.
Он закричал, развернулся и помчался через лес. Он даже и не подумал отбиваться от фруктов. Они один за другим ярким водопадом падали на землю, когда он бегством спасал свою жизнь от обезьяньей угрозы. Он слышал, что животное следовало за ним по пятам, и побежал быстрее, пока фрукты не исчезли, и он не врезался прямо в Рагнора.
— Осторожнее! — рявкнул Рагнор.
— В свое оправдание, скажу, что ты хорошо замаскировался, — заметил Магнус, а потом дважды в деталях рассказал о своем приключении с обезьяной: первый раз на испанском Джулиане, второй — на английском Рагнору.
— Вам, конечно же, следовало тут же отойти от доминирующего самца, — сказала Джулиана. — Вы что, идиот? Вам очень повезло, что от того, чтобы вцепиться вам в горло, его отвлек фрукт. Он подумал, что вы пытаетесь украсть его самок.
— Простите, но у нас не было времени на то, чтобы обменяться столь личной информацией, — сказал Магнус. — Я мог и не знать! И более того, я бы хотел вас обоих заверить, что я и не пытался оказывать никаких любовных знаков внимания самкам обезьян. — Он замолчал и подмигнул. — На самом деле, я ни одну из них не видел, так что у меня даже не было возможности.
Казалось, Рагнор очень сожалел обо всех шансах, которые привели его в это место и, особенно, в эту компанию. Позже он остановился и довольно тихо прошипел, чтобы Джулиана не могла слышать, что в свою очередь напомнило Магнусу о его ужасном обезьяньем враге:
— Ты забыл, что можешь пользоваться магией?
Несколько мгновений Магнус помолчал, бросив презрительный взгляд через плечо.
— Я не собираюсь околдовывать обезьяну! Честное слово, Рагнор. За кого ты меня принимаешь?
***Жизнь не могла быть целиком и полностью посвящена кутежам и обезьянам. Магнусу нужно было как-то оплачивать свою выпивку. В Нижнем мире всегда можно было завести нужные связи, в чем он убедился, появившись в Перу.
Когда его определенный опыт оказался востребованным, он взял с собой Рагнора. Они вместе сели на корабль в гавани Салаверри, оба оделись в свои лучшие наряды. На Магнусе была его самая большая шляпа со страусовыми перьями.
На передней палубе их встретил Эдмунд Гарсия, один из самых богатых торговцев в Перу. На лице у него был лихорадочный румянец. На нем были одеты дорогая на вид мантия, бриджи до колен и напудренный парик. С кожаного ремня свисал гравированный револьвер. Он покосился на Рагнора.
— Это морское чудовище? — требовательно спросил он.
— Это очень уважаемый колдун, — ответил Магнус. — По сути, вы получаете двух колдунов по цене одного.
Гарсия не сколотил бы свое состояние, если бы в сделках воротил нос. Поэтому он тут же и навсегда закрыл тему морских чудовищ.
— Добро пожаловать, — вместо этого, сказал он.
— Не люблю корабли, — заметил Рагнор, оглядываясь по сторонам. — У меня ужасная морская болезнь.
Было слишком просто пошутить по поводу его зеленой кожи, но Магнус не собирался так унижаться.
— Не могли бы вы более подробно рассказать о работе? — спросил он. — В письме, которое я получил, говорилось, что вам требуются мои особые таланты. Но должен признаться, у меня их настолько много, что я даже не знаю, какой именно нужен вам. Но, конечно же, они все к вашим услугам.
— В наших краях вы чужаки, — начал Эдмунд Гарсия. — Поэтому, возможно, вы не знаете, что существующее процветание Перу зависит от нашего главного экспорта — гуано.
— Что он говорит? — спросил Рагнор.
— Пока ничего для тебя интересного, — ответил Магнус. Корабль под ними качнулся на волнах. — Простите. Вы говорили о птичьем помете.
— Да, — сказал Гарсия. — Долгое время европейские торговцы были единственными, кто получал с этого наибольшую прибыль. Теперь же приняли закон, обеспечивающий перуанским торговцам преимущество в подобных сделках, а европейцам придется либо сделать нас своими партнерами, либо уйти из бизнеса гуано. Один из моих кораблей, везущих большое количество гуано в качестве груза, будет одним из первых, кого выпустили после принятия закона. И я боюсь, что на корабле могут быть предприняты некоторые попытки.
— Вы думаете, что могут появиться пираты, чтобы украсть ваш птичий помет? — спросил Магнус.
— Что происходит? — жалобно простонал Рагнор.
— Тебе не захочется это знать. Поверь мне. — Магнус посмотрел на Гарсию. — Несмотря на разнообразие моих талантов, я не уверен, что они распространяются на охрану, э-э, гуано.
По поводу груза он сомневался, но что-то слышал о европейцах, которые врывались и претендовали на все, что видели, будто оно несомненно принадлежало им: земля и жизни, товары и люди.
Кроме того, никогда раньше у него не было приключений в открытом море.
— Мы готовы платить щедро, — предложил Гарсия, назвав сумму.
— О! Ну, в таком случае, считайте, что вы нас наняли, — сказал Магнус и передал новости Рагнору.