Мисс Ведьма - Ева Ибботсон 6 стр.


– Но, сэр, на дворе октябрь! Ведьмы замерзнут!

– Да что ты в самом деле! Ведьмы будут… бодрее и свежее. Я слышал, нейлоновые спальные мешки прекрасно защищают от холода. А теперь, Лестер, попрошу меня оставить – сегодня прибывают судьи.

Выходя из библиотеки, Лестер столкнулся с Колдовским Дозорным.

– Ну, как он? – спросила Левая Голова.

– Он не в себе, – ответил людоед. – Он хочет, чтобы ведьмы жили в палатках на Западной поляне. Отказывается пускать их в дом.

Зверь тяжело вздохнул.

– Он подавлен, – сказала Средняя Голова. – Это мы его подвели. Представляешь, каково нам?

– Но если новый колдун все не идет, что прикажешь делать? – заметила Левая Голова.

– А не идет он определенно, – подтвердила Правая Голова.

И зверь рассказал Лестеру, что на время турнира решил взять отпуск. Соберет котомку и отправится куда глаза глядят.

– Конечно, к свадьбе мы вернемся, – пояснила Средняя Голова. – Но отдых нам не помешает.

Лестер кивнул. Он понял, что Колдовской Дозорный, несмотря ни на что, винит в неудаче себя и хочет побыть в одиночестве, пока боль в душе не утихнет.

– А как поживает сэр Саймон? – спросил он. – Кажется, старина Арриман тратит на него чересчур много времени.

Едва он успел закончить фразу, как поблизости раздались стоны и бряцанье доспехов, и прямо сквозь стену прошел мрачный, скорбный призрак женоубийцы.

– Пошел смотреть, как обедает старина Арриман, – неодобрительно сказала Средняя Голова.

– Кажется, они что-то замышляют, – сказала Левая Голова.

– Не могу видеть, как призрак колотит себя по лбу, – пожаловалась Правая Голова. – Я считаю, если уж ты убил своих жен, сиди тихо – все равно ничего не поправишь.

Лестер хмурился, волоски его единственной мохнатой брови встали дыбом, и, казалось, черная повязка плывет в них, как в бушующем море.

– Не нравится мне это, – произнес он. – Не доведет до добра эта дружба, помяните мое слово.

Он вздохнул и вытащил из корзинки для зонтиков саблю. В отеле вечно не найдешь ничего подходящего.

– Я готов, сэр, – позвал он Арримана.

И со свистом исчез.

Глава седьмая

Узнав, что ведьмам предстоит жить в палатках, мистер Лидбеттер пришел в ужас. Однажды, еще до встречи с Арриманом, ему довелось отдыхать в палаточном лагере на юге Франции, и воспоминания того лета до сих пор были свежи. Он не забыл, как дебелая дочь владельца скобяной лавки из Берлина заплутала в темноте и тяжело, как бык, у которого подкосились ноги, рухнула на его палатку. Он помнил старуху– гречанку, которая стригла ногти прямо в умывальник, и трех итальянцев, обгоревших на солнце и обмазанных кремами с ног до головы, – они всюду таскали с собой транзисторные приемники и включали их на полную мощность. Помнил он и дохлую жабу, застрявшую в щели на полу душевой кабинки, и домохозяйку из Люксембурга, брившую волосатые ноги, сидя на подножке трейлера. Но тогда его соседями были обычные люди! И мистер Лидбеттер даже застонал при мысли о том, что могут натворить на их месте ведьмы.

– Не пойму, Лестер, в чем я провинился, чтобы заслужить такое, – пожаловался он людоеду.

И все же мистер Лидбеттер был отличным секретарем, а потому немедленно приступил к закупке палаток, спальных мешков и складных стульев и распорядился, чтобы все вещи отослали в Даркингтон-холл. Затем он попросил у Менеджера цилиндр, написал на листочках бумаги номера от одного до семи, сложил их в цилиндр и поставил его на высокий стул в бальной зале. Наутро ведьмам предстояло тянуть жребий, кто за кем будет показывать на турнире свое мастерство.

– Может быть, мадам Олимпии угодно быть первой? – предложил мистер Лидбеттер, собрав ведьм в зале сразу после завтрака.

Чародейка, волоча на хрустальном поводке муравьеда, подошла к цилиндру и запустила в него руку.

– Вы издеваетесь надо мной? – надменно процедила она и положила на стул странный овальный предмет.

На поверку предмет оказался куриным яйцом. Короткое замешательство – и вспыхнула свара.

– Его снесла моя курица, – заявила Нэнси Шаутер.

– Вот и нет. Яйцо снесла моя курица. Уж мне ли не знать!

Прочие ведьмы подтянулись поближе. Когда компаньон откладывает яйцо – это волнующее событие! Из яйца может вылупиться кто угодно: маленький дракончик или просто бесформенный сгусток, из которого при известном умении ведьма способна вырастить послушного раба. А потому спор близнецов Шаутер разгорелся не на шутку.

Мистер Лидбеттер вздохнул. А ему так хотелось поскорей закончить с жеребьевкой!

Ведьмы ждали, что скажет Этель Фидбэг. Работница фабрики по упаковке яиц была признанным экспертом в данном вопросе.

– Это яйцо, – объявила она. – Обыкновенное куриное яйцо.

Конечно, близнецы Шаутер взвились на дыбы.

– Как ты смеешь! Чтоб моя курица снесла обычное яйцо?!

– Да не твоя! Моя курица!

Этель пожала плечами. Нэнси схватила яйцо. Нора попыталась его вырвать. И бело-желтое месиво с кусочками скорлупы растеклось по ковру.

Этель оказалась права. Чья бы курица ни снесла яйцо, волшебным оно от этого не стало.

Когда наконец дело дошло до жеребьевки, очередность распределилась так: номер один вытянула Мейбл Рэк, а значит, ей предстояло выступить первой. Второй оказалась Этель Фидбэг, а близнецы Шаутер – третьей и четвертой. Номер пять достался матушке Бладворт, номер шесть – мадам Олимпии. Последней ведьмой, вытянувшей бумажку с номером семь, была Белладонна. Ее выступление выпало на ночь Хэллоуина.

– Ну и Хэллоуин нас ожидает! – фыркнула Нэнси Шаутер. – Представляю: повсюду летают эти чертовы соловьи, и ангелы распевают «Аллилуйя»!

Еще недавно Белладонне было бы больно услышать такие слова, но теперь все обстояло иначе. Ведь всего полчаса назад она с помощью Ровера и Теренса смогла превратить пепельницу в зловещий ухмыляющийся череп.

Оставалось сделать последние, но, вероятно, самые важные приготовления. Ведьмам предстояло решить, как они будут удивлять Арримана, и составить список необходимых для этого вещей, чтобы мистер Лидбеттер заблаговременно обо всем позаботился. Похоже, все ведьмы уже точно знали, в чем будет заключаться их выступление: они шушукались по углам и прятали друг от друга исписанные клочки бумаги. И только Белладонна никак не могла выбрать для себя ничего подходящего. Не так-то просто научиться думать, как черная ведьма, тут нужен опыт, и, сколько Белладонна ни старалась вообразить такое темное и страшное колдовство, чтобы Арриман пришел в восторг, она ничего не могла придумать.

– О, Теренс, просто не знаю, что и делать, – пожаловалась она маленькому мальчику, сидевшему рядом с ней на кровати.

С тех пор как Теренс покинул приют, прошло всего два дня, но мальчик словно преобразился. Глаза, прежде тусклые, землисто-серые, стали блестящими и светились любопытством. Волосы, свисавшие унылыми прядями, распушились, а очки задорно съехали на кончик носа. Счастье меняет человека не хуже магии.

– Думаю, Мейбл Рэк проделает какой-нибудь водяной фокус, – вслух размышляла Белладонна. – Этель Фидбэг предпочтет что-то в деревенском стиле, а мадам Олимпия… – Но от одной мысли о том, на что способна мадам Олимпия, становилось страшно, и Белладонна замолчала.

Она взяла зеркальце. Арриман раскладывал пасьянс. Нельзя сказать, что он жульничал, но время от времени слегка подтасовывал карты. От вида его мрачного, задумчивого лица и седого волоса в завитке проклятья сердце Белладонны сжалось. Она уже хотела опустить зеркальце, как вдруг по нему прошла серая рябь, и Арриман нетерпеливо поднялся с кресла.

– Это и есть сэр Саймон? – спросил Теренс, впервые увидевший призрак Даркингтон холла.

Белладонна кивнула.

– Он близкий друг Арримана.

– Почему сэр Саймон бьет себя по лбу? – удивился Теренс.

– Он раскаивается. Этот джентльмен убил всех своих жен. Лестер говорит, при этом раздается звонкий шлепок, но мы с тобой не можем его услышать через зеркальце.

– И это все, на что способен призрак? – спросил Теренс. – Он не разговаривает?

Белладонна покачала головой.

– Видишь ли, он мертв вот уже четыреста лет. За это время его голосовые связки совсем ослабли. – Она вздохнула. – Должно быть, Арриман очень одинок, ведь его ближайший друг даже не может говорить. Шлепок по лбу не заменит обычную беседу.

Внезапно Теренс издал ликующий вопль, и его серые блестящие глаза за толстыми стеклами очков возбужденно загорелись.

– Белладонна, у меня великолепная мысль! Почему бы тебе не воскресить сэра Саймона? Вот это будет выступление!

Белладонна смотрела на него, широко раскрыв глаза.

– Теренс, у меня не получится. Я не знаю таких чар. Это самая черная магия, и лишь избранные владеют ею. Ведьм за такое не просто сжигали на костре, их перед этим вешали, топили, четвертовали и рвали на мелкие кусочки.

Но Теренса это не остановило.

– Тебе во что бы то ни стало нужно научиться черному колдовству. Что толку быть лишь чуть-чуть черной? Если ты хочешь выиграть, придется придумать самое ужасное на свете заклинание.

– Да у меня просто ничего не получится. Даже у Арримана не выходит, а Лестер говорит, он старается, не покладая рук.

– Но у Арримана нет Ровера, – возразил Теренс.

Белладонна умолкла. Вера мальчика в червячка была заразительной.

– Теренс, ты и правда считаешь, что я смогу?

– Ну конечно! Только подумай, как счастлив будет Арриман. Ведь если кого-то любишь, непременно хочешь сделать его счастливым, правда?

Мальчик разгадал ее секрет.

– Правда, – тихонько произнесла Белладонна.

Она поднялась и подошла к деревянной шкатулке, в которой жил Ровер. С собой Теренс носил его в спичечном коробке. Белладонна представила, как копошится червяк в сырой жирной земле, и это словно наполнило ее жестокой, коварной и темной силой.

– Что же мне потребуется? Для некромантии нужны ужасные вещи. Кажется, теплая овечья кровь… зияющая пропасть до самой преисподней… что-то еще…

Теренс призадумался.

– Нам все это не понадобится, – решил он. – Эти глупости для тех, у кого нет Ровера. Я считаю, тебе просто нужно будет настроиться на черный лад.

И Белладонна, вырвав листок из гостиничного блокнота, написала: «Ведьма № 7 – ничего». И отнесла записку секретарю с людоедом.

Прочитав полученные списки, мистер Лидбеттер так и сел. Сел, несмотря на ужасную боль в хвостике от долгого сидения на жестком стуле. Он, конечно, ожидал, что ведьмы потребуют всякие там тигли и кадила (интересно, кстати, что это за штуки?), может быть, немного воска для фигурок Вуду, каплю белены или ртути и тому подобное. Но такого секретарю и в кошмарном сне не могло присниться!

– Откуда я ей возьму семь принцесс? – кричал мистер Лидбеттер, потрясая списком, составленным горничной со слов ведьмы № 5. – За кого она меня принимает?

Лестер ухватился на рукоятку сабли, торчавшую у него изо рта, и ловко вытащил ее из желудка.

– Отошли это в замок, – посоветовал он, вставая у секретаря за спиной. – Мы добудем всякую мелочь, а сложным пускай Арриман занимается. Не можем же мы пойти в магазин и потребовать семь девиц королевской крови!

Мистер Лидбеттер кивнул. Ему очень не хотелось подводить Арримана, но Лестер был совершенно прав.

В эту минуту Белладонна тихонько постучалась в дверь и подала свой листок.

– Вот милая девушка, – сказал мистер Лидбеттер, прочитав записку. – С ней никаких хлопот.

Однако на душе у людоеда и секретаря было неспокойно. Неужели Белладонна захотела остаться белой ведьмой? Неужели решила сдаться без боя? Ну что можно наколдовать без магических предметов, не используя «ничего»?

Тем временем в Даркингтон-холл прибыли судьи.

Когда речь в первый раз зашла о турнире, Арриман хотел созвать целую судейскую коллегию – как на конкурсе «Мисс Вселенная» или Олимпийских играх. Но в наше время не так-то просто найти знатоков магических искусств, да и сами ведьмы произвели на Арримана столь удручающее впечатление, что он хотел уже только одного: поскорее с этим покончить. Он посылал приглашение даме по имени Карга из Дриблса, но та не ответила – возможно, в ее краю не нашлось клочка бумаги. Оставались только очень старый и худой упырь Генри Снивеллер и джинн мистер Чаттерджи.

Подобно большинству джиннов, мистер Чаттерджи жил в бутылке. Стоило произнести нужные слова, не забыв при этом снять крышку, – и мистер Чаттерджи выплывал из бутылки в облаке дыма. Однако, будучи родом из Индии, он постоянно мерз, а потому предпочитал разговаривать через стекло. Вдобавок джинн обладал ужасным индийским акцентом, и его было довольно трудно понять. Зато на роль судьи колдовского турнира мистер Чаттерджи подходил превосходно: долгие годы он провел на Востоке, где людей ради забавы поднимают в воздух на коврах-самолетах, а потом стряхивают вниз на острые копья.

Мистер Снивеллер был совсем другого сорта. Этот темнолицый неразговорчивый упырь жил на задворках бойни в одном северном городе, где поклонялись Сатане, и по ночам рылся в мусорных баках в поисках кроваво-красных отходов, часть из которых шла на ужин, а прочие пополняли его коллекцию. Упыри не наделены колдовскими способностями, но зато что может быть ужаснее, мрачнее и опаснее хорошего вурдалака! И Арриман считал, что заполучить такого судью – большое везение.

Хозяин и двое судей ужинали за дубовым столом в главном холле. Потрескивал камин, на стропилах каркали вороны, а на коврике примостился Колдовской Дозорный, решив дать отдых измученным головам. Арриман пребывал в мрачном расположении духа – до приезда ведьм оставались считанные дни, – и добрый мистер Чаттерджи, из-за боязни сквозняков ужинавший прямо в бутылке, изо всех сил старался подбодрить его.

– Боже мой, не так уж плохо иметь жену, – говорил он мягким, напевным голоском, одновременно втягивая в себя длинную макаронину, заботливо опущенную в бутылку Арриманом. Его маленькая фигурка была облачена в великолепную пурпурную тунику, подпоясанную золотой тесьмой, а на голове красовался белый тюрбан.

Упырь видел все в несколько ином свете.

– Уф! – выдохнул он. И, проглотив рыбную палочку, добавил: – Эх и ух.

Едва Арриман приступил к объяснению правил судейства, как раздались стоны и шлепки, и сквозь гобелен проплыл сэр Саймон, как всегда обернув к Арриману свое страшное бледное лицо.

– Видите ли, – мрачно заметил колдун, – призрак пытается меня отговорить. Он семь раз женился, и семь раз жены толкали его на убийство. Прямо-таки вынуждали убить их.

– Боже правый! – печально воскликнул мистер Чаттерджи. – Позвольте, но каким образом он убил своих жен?

– Одну утопил, вторую заколол, третью задушил – и все в таком духе.

– Хорошо, что он всего лишь призрак, – вздохнул джинн. – А то, не ровен час, ваша новобрачная окажется восьмой.

Арриман метнул в него пронзительный взгляд из-под дьявольски изогнувшихся бровей.

– Сэр Саймон убивает только собственных жен, – пояснил колдун.

Несколько минут он, не отрываясь, смотрел на огонь, как будто в его голове рождалась какая-то новая и очень важная мысль.

– Однако, джентльмены, – прервал молчание Арриман, – вернемся к делу. Я считаю, каждая ведьма может заработать максимум десять баллов. Два за оригинальность, два за силу колдовства, два за красоту исполнения…

Мистер Чаттерджи со свистом вылетел из бутылки и увеличился почти до размера обычного человека. Подобно большинству джиннов, он очень серьезно подходил к своим обязанностям.

Шло время. Удлинялись тени. Колдовской Дозорный мирно посапывал на коврике у камина. А судьи турнира «Мисс Ведьма Тодкастера» все никак не могли закончить обсуждение.

Глава восьмая

Все оказалось не просто плохо, как предсказывал мистер Лидбеттер. Дело приняло ужасный оборот.

Нет, что касается лагеря, то он удался на славу. Для матушки Бладворт, которая была чересчур стара, чтобы жить в палатке, мистер Лидбеттер заказал трейлер. Для остальных он расставил красивые шатры и установил самые лучшие туалетные и душевые кабинки. Но не прошло и суток с появления ведьм на Западной поляне, как началась полнейшая неразбериха.

Матушке Бладворт так и не удалось поселиться в трейлере – там уже каким-то образом обосновалась мадам Олимпия со своим муравьедом. Она презрительно посматривала на остальных ведьм и наотрез отказывалась выполнять свою часть работы. Нэнси и Нора Шаутер в первую же ночь принялись выяснять, чья постель удобнее, и в результате проткнули друг другу надувные матрацы перочинными ножами. Свинья Этель Фидбэг сбежала из загона и, ворвавшись в палатку матушки Бладворт, опрокинула старую ведьму, которая только переоделась в ночную рубашку и ставила себе припарки из мышиной крови. Ну, а Мейбл Рэк все-таки добилась своего – искупала Дорис в походном котле, отчего каша приобрела весьма пикантный привкус.

Во всей этой суматохе Белладонне одной пришлось таскать воду, готовить еду и мыть посуду. Но как она ни старалась (Мейбл Рэк потребовала тушеных рыбьих глаз, а Этель Фидбэг захотелось ежей, жаренных на раскаленных кирпичах), вместо благодарности слышала от ведьм лишь ворчанье да фырканье.

А у Белладонны и без того было тревожно на душе. Мистер Лидбеттер с Лестером вернулись в замок, и Теренсу, как племяннику секретаря, отвели маленькую комнатку в крыле для прислуги. А значит, и Ровер теперь был далеко, в деревянной шкатулке на подоконнике в комнате Теренса. И без компаньона к Белладонне возвращались старые напасти. В первое же утро она обнаружила, что за ночь на ее спальном мешке расцвел страстоцвет, его пышные головки набухли от пыльцы и щекотали губы и нос. А снаружи, встав на задние лапки, ее дожидались шестеро остроухих глазастых крольчат.

Назад Дальше