Алексей Сквер Личное дело 1834
1
Из зеркала на него пялился всё тот же Толян Кривашеев, что и всю сознательную жизнь. Правда, этот был явно не в своей тарелке. Конечно, будешь тут «в тарелке», такими дозами пить-то!!!! Как жив ещё не понятно. Ужрались они вчера на сервисе конечно мощно. Ну, так у Толяна был повод, две машины в полный окрас сдал, за прошлое бабла подкинули и теперь два дня хоть залейся. Хотя, конечно, завязывать с бухлом пора бы. Вона синячищи под глазами какие, да и на ногах то стоять трудно, как из ванны себя заставил вылезти — так это вообще подвиг, куда там Маресьеву. Руки ходуном и одна мысль — прилечь и чтоб никто не трогал.
Толян опохмеляться не умел и прекрасно это знал. Каждый опохмел неизбежно приводил к ещё более жёсткой пьянке. Ничего не попишешь — натура такая, пить — так пить, «до победного» как говориться. Последнее время он закладывал всё реже, так как отходняки становились всё жестче и жестче. Работу на престижном автосервисе для иномарок терять не хотелось, ну, а, как известно пьянка и хорошая работа — несовместимы.
Толян выдернул пробку из сливного отверстия в ванной и, не дожидаясь пока стечёт вода, чтоб ополоснуть за собой ванну, напялив махровый халат, выполз в коридорчик, ведущий из кухни в комнату, и потащил своё многострадальное тело к кровати. Как он вчера попал домой, и во сколько, ему вечером, конечно же, в красках обрисует Марья. Жена. Но неизбежность вечерних разборок меркла перед жесточайшим похмельем и казалась пустяком. На краю сознания трепыхалась мысль, что это только пока. Вечером, когда он уже более-менее отойдёт, разбор полётов будет не таким уж и безобидно-невинным как сейчас кажется. Да и по хрену. В конце концов, можно будет с Дашуком засесть книжки читать, глядишь и пронесёт. Дашук — 4-х летняя дочь Толяна, сейчас была в саду. При мысли о дочери Толян успокоился окончательно и сосредоточился на главном. А главное было сейчас завести будильник, чтоб не проспать, забрать дочь из сада, да и в магазин сходить надо — продуктов прикупить.
Вот в этот момент и раздался звонок в дверь.
— Бляяяя-а — сморщился Толян. Видеть никого не хотелось. «На хрен! Меня нет дома!»
В дверь забарабанили и ещё раз позвонили.
— Открывай, сова, медведь пришёл — заорали из-за двери голосом соседа Кольки и придурковато загыгыкали.
«Бляха, я ж ему дрель обещал, козлу, свою давно б завёл, сверлильщик хренов».
Делать было нечего, от Кольки просто так не отмажешься. Бормоча под нос ругательства, Толян пошаркал тапками к двери.
В дверь опять настойчиво зазвонили.
— Хорош орать — огрызнулся Толян, возясь с замком.
Колька, сосед, был водителем мусоровоза и домашним собутыльником Толяна, так сказать, по совместительству. Жёны знали друг дружку, да и вообще, всякие праздники типа Новых Годов и прочих 8-х Март не обходились без взаимных поздравлений. Одним словом — сосед, со всеми вытекающими последствиями, например, вот таким бесцеремонным колошматеньем в двери.
— Ух, ёоооопт… а я как знал, пивка вот взял — звякнул пакетом Колька, уставившись с порога на приведение по имени Толян. — Твоя дома?
— На работе. Не ори, итак башка раскалывается — буркнул Толян.
— Чё? Плёхо? Гы-гы-гы, не ссы, ща поправлю — продолжал жизнерадостно балагурить Колька.
Идти в ларёк Толяна не заставила бы даже угроза расстрела, но когда ларёк приходит к тебе, тут уж не до выпендрёжа с принципами, так, или примерно так рассуждая, Толян потащился на кухню. Следом, тренькая пакетом, топал Колька.
Откупорив по бутылочке, оба расположились на кухне. Пиво из своей Толян сразу уполовинил.
— За дрелью? — спросил он, переводя дух и отрыгивая засосавшийся с пивом воздух.
— Угу — работая над своей бутылкой, промычал Колька. — Ну? Как? Полегчало?
Толян неопределённо покрутил пальцами в воздухе и отпил ещё. Ну не придурок этот Колька? Чего спрашивать, через 10 секунд после первого глотка?
— Ну, я вчера и дал по бездорожью — ухмыльнулся Толян — Пиздееееец!
— Оно и видно — осклабился Колька — вид как у покойника, даже хуже.
— Отвали, итак хуёво — огрызнулся Толян — дрель на антресолях, сам лезь, я не могу — пустая бутылка пошла под стол, и из пакета Толян выудил новую.
— Успеется — хохотнул Колька. Он вообще говорить спокойно не умел. Только с прихохатыванием и всякими прочими смеховставками.
Есть такие натуры — шило в жопе и всегда всему рады. Дом гореть будет — картошки напечёт. Колька был из таких.
— А хочешь, реально поправлю? — вдруг выдал он.
— Нее, мне дочь из сада забирать. Водку не буду, вот за пивко спасибо, это — Толян помахал второй бутылкой — допью и хорош. Знаю я тебя, ты блин поправишь, потом вообще не встану, Машка убьёт.
— Да ладно тебе, убьёшь тебя, как же, ага — Колька отхлебнув. Поставил свою бутылку на стол и потянулся за сигаретами, лежащими рядом с пепельницей на подоконнике — я на полном серьёзе помогу.
— Сказал не буду — значит не буду! — отрезал Толян.
— О! О! О! Ебануцо, Матрац Железняк, слово — кремень, аж искры летят, гы-гы-гы — смачно затягиваясь, завыкаблучивал Колька — ты не понял, я без водки помогу. Вот так — он щёлкнул пальцами, и внимательно посмотрел на Толяна.
Толян сразу почувствовал перемену. Тоже самое, наверное, чувствует тяжелоатлет, сбрасывая непомерный вес тяжеленной штанги. Он с минуту тупо прислушивался к своему состоянию, обрывками мыслей в трезвой (!) голове, цепляясь за реальность происходящего с ним. Дикое облегчение и отсутствие дискомфорта, включая приотвратный привкус во рту. Его просто оглушило. Смена состояний, произошедшая столь резко, даже вогнала его в панику. Он вскочил, покрутил головой и потом зачем-то дважды присел. Вытянул руку перед собой выискивая предательскую дрожь и не найдя её уставился на Кольку.
— Ты чё со мной сделал? Как???
— Помог, а чё вернуть, как было?
— Погодь, это как так? Чё ты со мной сделал?
— Чё, чё — передразнил Колька — через плечо, хрень всю из крови вывел, ща срать — ссать побежишь, гы-гы-гы-гыыыыы! Тоже полезно! Очищай организьм!!!
Толян почувствовал, как резко подпёрло в животе, и задница начала «верещать» о необходимости срочной очистки тушки.
— Бляха-муха, во дела… я щас — Толян рванул в сортир. — Ахуеть, чё творится — бормотал отрезвлённый страдалец по дороге — ахуееееть!
— Смотри штаны не обделай на крутых поворотах гы-гы-гыыыыыыыыыыы — продолжал, забавляясь, ржать сосед.
Через некоторое время Толян вошёл на кухню молча, взял сигарету и, прикурив сел напротив Кольки.
— Как ты это сделал?
— Вот так — Колька щёлкнул пальцами, и сигарета в руке Толяна оказалась нетронутой огнём. Толян выдыхая дым, покрутил перед глазами сигарету и, положив её на стол, уставился на неё как на неведомое животное. Вкус табака во рту был натуральным — а сигарета действительно так и незажженной. Толян поднял глаза на Кольку:
— Колян я…
— Я не Колян.
— А кто?
— Конь в польто… хехе… какая разница? Главное что я здесь и тебя должно больше волновать для чего я здесь!
— Кто ты?
— Вот доебался-то! Я Берит… демон… легче стало?[1]
— Кто?
— Ты чё, тупой? Или глухой? Я демон, и у меня к тебе дело Анатолий Викторович! — Колька ты чиво? Да ну нах!!?
— Тебе чё, чудес не хватило? Хе-хе — ну так их есть у меня — указательный палец Кольки вошёл в стол прямо рядом с лежащей сигаретой, как в масло, и тут же вышел, оставив в столешнице аккуратную дырку.
2
«Бля, жена убьёт» — пронеслось в башке Толяна.
— Ты ахуел? — заорал Толян, хватаясь за дырку.
«Сквозная — пиздец столу».
— Спокойно, Склихасофский — раздался щелчок пальцев, и дырки как не бывало.
Толян пощупал место, где она только что была, поднял глаза на Кольку и затем полез под стол на предмет осмотра тыльной стороны столешницы. Дырки не было. А вот когда вылез впал в ступор окончательно. Над ним стояла, уперев в излюбленной позе руки в бока, Машка.
— Ну и где ты вчера шлялся, сволочь? — щуря не предвещающие ничего хорошего глаза, начала свою обычную песню Машка, а потом почему-то вульгарно заржала — Гы-гы-гы-гыыыыыыыыыыы.
Толян аж икнул от неожиданности волосы Машки начали на глазах укорачиваться, меняя цвет, лицо поплыло, преобразуясь в ржущую харю соседа.
— Ой, бляяяя-а… ыыыыыыы… видел бы ты себя со стороныыыы, бха-ха-ха-хааааааааа.
«Всё! Бля, допился я по ходу» мрачно подумалось Толяну.
— Даа-а, бухать тебе конечно надо завязывать, печень ни к чёрту, желудок на ладан дышит, сердце — тряпка… тут ты прав музчина — посерьёзнел Колька.
— Чёрт…
— Ага, это я и есть… не мельтеши, не ебут — не стучи ногами! Просто ты попал в сферу наших интересов, и я пришёл с тобой договориться. Соображаешь? — уже совсем серьёзно продолжил Колька. — Да не Колька я, идиот, мне что? Истинное обличье принять? Не усерешься?
— Не надо.
— То-то же.
«Хуйня какая-то».
— Сам ты хуйня. Я демон, но твои пробелы в знаниях мне по фигу… У меня к тебе дело. Очень важное дело и тебе никуда от этого не деться. Чем быстрее ты въедешь в серьёзность происходящего, тем больше у тебя будет времени придумать, что тебе в твоей трижды бесполезной жизни хотелось бы изменить к лучшему!!! Понял? Да, тваю мать! Не надо мне за жопу заглядывать — нету там хвоста и копыт ты не увидишь. Клиника бля, с кем работать приходиться — это же е-ба-ну-цо!!! — закатив глаза, и уже на распев, пожаловался Колька-демон потолку.
— Ну, хорош гнобить то!!! Можно подумать мне каждый день демоны пиво таскают — начал хорохориться Толян.
— Заткнись и слушай лучше — продолжил демон — я, Берит — демон ада, готов выполнить любое твоё желание в обмен на разрешение изменить судьбу твоей дочери.
Говорю сразу, твоя душа мне не нужна, как и душа твоей дочери, мне необходимо чуть-чуть подправить возможные вероятности её жизни, и в обмен на это… гм… разрешение — демон поморщился — я готов выслушать и исполнить твоё желание… так… Ну? Чего изволите?
— !?
— Да не пялься ты, как баран на новые ворота! Шевели мозгой! Чтоб было проще, могу подсказать то, чего можешь и не просить — Берит начал загибать пальцы:
А — я не воскрешаю мёртвых: прах — праху.
Б — я не буду убивать, но могу качественно навредить… ну чтоб ноги, например, электричкой отрезало или там, в тюрьму отправить так, что человек, которого ты хочешь убрать с дороги, больше тебе не попадётся на глаза никогда, но не убивать — это не в моей власти.
В — тупые желания типа, чтобы я сдох или мир во всём мире не загадывать… только то что касается тебя, естественно к тупым желаниям относится дебилизм всех времён и народов «чтоб все мои желания выполнялись» — Этого даже творец добиться не смог… гы-гы-гы-гы… например вот с вами — уродами.
Усёк? То есть бабло — в руках демона появилась кредитная карта — и прочие материальные ништяки.
— А не материальные? — выпалил Толян.
— Вот это мне уже нравится — хохотнул демон и щёлкнул пальцами — сейчас например ты стал неуязвим, вот попробуй воткнуть себе в руку вилку!!!
— Чегооо?
— Да не ссы ты!! Попробуй!
— Ди ты нах, сам попробуй!
— Легко — согласился демон и схватил левое запястье Толяна, захват оказался жёстким, речи о сопротивлении и быть не могло потому, как сила оппонента впечатляла. Демон, положив руку Толяна на стол, взмахнул не весть, откуда взявшейся длинной двузубой вилкой и впечатал её в руку неуязвимого Толяна.
— Бляяяяя — заверещал Толян.
— Чо бля-то, глаза то открой! Вилку сломали — сунул ему под нос уже однозубую и погнутую вилку демон.
Затем, отпустил руку и щёлкнул пальцами. — Презентация, ёпт. Ничего пока в себя больше не втыкай… гы-гы-гы-гыыыыыыыыыы.
Толян разглядывал руку — ни царапины.
— Ну, как? По рукам?
— Хуй то там — не наебёшь… неуязвимость бля… нахрена она мне?
— Как скажешь — не обиделся демон — но только смотри, времени у тебя думать желание осталось около часа двадцати. Может меньше, так что рожай быстрей! А вообще-то лучше давай-ка сначала договор, а потом думай сколько влезет!!!
— Стоп! Какой нах договор? Я ни хуя подписывать не буду — набычился Толян. Ментовка оставила в его жизни несколько незыблемых правил, которые он старательно не нарушал и одним из них было начисто забывать в скользкие моменты, что он умеет расписываться.
— Да зачем мне твои каракули? Не средние века же. Тебе достаточно мысленно согласиться с условиями и сказать в слух «я согласен» — вот тебе и договор весь, я ещё раз переспрошу, и ты ещё раз подтвердишь в слух, что согласен с условиями. И всё, лови ништяки — делов то.
— И всё? — подозрительно сощурился Толян.
— И всё! — кивнул демон.
— А не обманешь? Ты же наёбщик, я книжки то читаю, вы там все пиздаболы-затейники — я тебе пообещаю, а ты потом свалишь и ищи тебя.
— Во дебил-то на мою голову!! — демон сокрушённо замотал Колькиной башкой — Ладно, вот тебе гарантии — ноготь на мизинце правой руки демона начал удлиняться, затем этим ногтем, как ножом, демон крестообразно вспорол ладонь своей левой руки, отчётливо пахнуло серой и ещё какой-то дрянью. Толян готов был поклясться, что под порезами билось что-то жёлтое, очень похожее на пламя. Да и температура в кухне резко подскочила. Демон завёл речитатив на каком-то тарабарском. Но Толян понимал слова клятвы так, если бы она звучала на русском, демон перечислял каких-то неизвестных Толяну кренделей и вплетал туда адское пламя с первородным грехом, а также поминал «Того, Чьё Имя, Не Смел Произнести». Под конец приложил руку к сердцу и когда убрал её, напротив сердца, прямо на майке Кольки отпечатался крест, причём эффект пылания присутствовал и оставлял впечатление того, что крест жив.
— Теперь доволен? Если я попытаюсь тебя обмануть, этот крест четвертует мою сущность.
— О как! Копперфильд отдыхает… А откуда я знаю что это тоже не наёбка???
Демон посмотрел Толяну прямо в глаза. Белки глаз Берита вспыхнули золотом, зрачок сузился по кошачьи — НЕ ШУТИ СО МНОЙ, ЧЕЛОВЕК, МНЕ ТЫСЯЧИ ТЫСЯЧ ЛЕТ, Я ПРИСУТСТВОВАЛ В МИРЕ, КОГДА О ТВОЁМ РОДЕ ЕЩЁ НЕ БЫЛО ДАЖЕ МЫСЛИ!!! Я — БЕРИТ!!!!!
И вот теперь Толян по настоящему испугался. Испугался так, что яйца сжавшись, рванули к горлу и перекрыли кислород. Холодный, едкий пот моментально прошиб всё тело.
— ТЫ, СМЕРТНЫЙ, ПРИНИМАЕШЬ МОЮ КЛЯТВУ ВЕЧНЫМ И ПРЕДВЕЧНЫМ????
— Да, да… прекрати… чёрт… хватит.
3
— Прекратил уже… всё расслабься, я сюда не на твой страх смотреть пришёл, мы договорились?
Толян молчал. Внезапный ужас, пережитый им уже начал отпускать. Но вот договариваться и вообще разговаривать с демоном в обличье Кольки ему расхотелось напрочь. Игры кончились. Шутки тоже.
— А где Николай? — выдавил Толян.
— Не отвлекайся, время капает — бесцветным тоном ответил Берит — Всё с ним замечательно, дома он спит, хроник блин, такой же как ты вчера был, нарезался ещё с утра — Берит щёлкнул и на столе образовалось две пузатые рюмки наполненные до половины коньяком — Повторяю, я пришёл к тебе с миром, мне не нужны ни души, ни жизни кого бы то ни было в этом доме, во всяком случае пока — демон взял свою рюмку и сделал маленький глоток, покатав на языке ароматный напиток, проглотил и опять щёлкнув, потянулся к нарезанному лимону, образовавшемуся возле рюмки, предназначенной видимо Толяну — кайф, все-таки создателю не откажешь в чувстве роскоши восприятия… хехе… Угощайся, тебе не повредит, а то адреналин из ушей аж капает уже.
Толян молча взял рюмку и засандалил её единым духом. Выдохнул. Потянулся за лимоном.
— О, а хочешь, будешь вечно молодой, вечно пьяный? Га-га-га-га-га-га-гааааааааааааааааааа. Шучу, но могу предложить на выбор разные интересные штуки. Не пожалеешь, только давай уж закончим формальности, ну не люблю я дёргаться от недоделанности начатого.
— Мне надо подумать, раз так всё серьёзно.
— Ну, думай — думай — и голосом Аль Пачино добавил — Свобода выбора — чудовищная мерзость!
Толян смотрел на сандаль. Обычный детский сандаль на полу, еле видный из под кухонного дивана. Дашук, егоза, вечно всё и всюду разбрасывала, причем, так что Толян привык уже к тому, что наступает на какие-то кусочки конструктора, садиться на посудку для Барби, или саму Барби, выгребает из своих ботинок фломастеры, и вообще везде натыкается на следы присутствия дочери. «Вся в тебя — ворчала жена — хоть бы раз на место что-нибудь убрала». Теперь вот он обнаружил сандаль дочери, а напротив сидел демон, желающий что-то там от её будущего. И он (демон) явно торопился. Почему? Чё за спешка?
— Слышь? А хочешь бабу личного пользования?
— Резиновую чтоль?
— Зачем резиновую? Всамделешнею, пальцами щёлкать умеешь? Ну, вот щёлкни!!!
Толян щёлкнул.
— Тээээкс, пошли в комнату — и Берит потянул Толяна к спальне.
— Вуа-ля — театральным жестом демон распахнул двери их с Машкой комнаты и Толян схватился за косяк от брутальности увиденного. На их с Машкой кровати, подложив руку под щёчку, спала Она. Гвен Стефани. Гвен, на которую он передёргивал третий год подряд, с того самого момента как первый раз увидел в дебиляторе. Толян вообще-то не сказать чтобы был бабником. Случались, конечно, заходы на лево, последнее время всё реже, но Гвен случай особый. Это была мечта его хуя, который реагировал даже на упоминание о ней в разговоре. К музыке Толян был равнодушен и, тем не менее, все, что пелось группой «Но Дабт» было в его фонотеке. Короче, вот она… лежит… под простынёй, голые плечи и пяточка видны… походу, в чём мать родила.