Советник нервно потер ладони. Успех был близок. Оставалось сделать лишь несколько коротких шажков ему навстречу.
3. Июль 2290 г., Колония Лидия.
По времени планеты в зоне ответственности Пятой бригады было не так уж далеко за полдень, но десантники жили по своим часам. Когда челнок пристыковался к шлюзу линкора «Уран», флагмана соединения кораблей бригады, часы в навигаторе отбили двадцать один по Гринвичу. По тому, который на Земле, конечно, а не по среднему времени пятого спутника Колонии Форест.
– Господин полковник... – Капитан Воротов встретил комбата, ротных и проверяющего у трапа.
– Не надо. – Ли махнул рукой. – Я не сомневаюсь, что у вас все в порядке, Ярослав.
Воротов с трудом скрыл удивление.
– Гордеев прибыл? – спросил Преображенский.
– Десять минут назад. – Воротов отдал честь командиру и шагнул в сторону.
– Разгружайтесь, – бросил комбат, сразу всем троим ротным. – Господин полковник, прошу сюда.
Он указал на выход из шлюзового отсека, украшенный синей пятеркой во всю переборку, от верхнего до нижнего механического запора.
Когда начальство скрылось за дверью, Воротов обернулся к товарищам и вопросительно взглянул на Блинова, а затем на Бубликова.
– Странный «полкан»... Как там на «Альфе»?
– Слава, ты пропустил полжизни! – Бубликов мечтательно закатил глаза. – Там такие! Чума!
– Карантин? – недопонял Воротов.
– Сам ты карантин! Там баб половина пополнения!
– Баб? Каких еще баб?
– Ну таких, с ногами и сиськами. – Бубликов рассмеялся. – Забыл уже?
– А-а, – подыграл Воротов, – смутно припоминаю. Еще стишок такой есть: «За каламбуром каламбур рождается в мозгах, кругом стада набитых дур, вся разница в ногах». Хоть одну привезли?
– Кем? У нас в штатном расписании ни одной подходящей должности.
– Хватит тебе слюну пускать, – сказал Блинов. – Идем разгружаться.
– А чего разгружать? Танки как раз на месте стоят, они груз транзитный. А пацанов я вмиг пересчитаю и взводному сдам. Свободны, господа капитаны, справлюсь без вас.
– Новый лейтенант, откуда родом? – поинтересовался Воротов.
– Да уж не с Марса, вестимо. – Блинов усмехнулся. – В последний момент его нашел. Мы уже грузились, а тут как раз транспорт с Ио прибыл.
– Опять «пиджак» мобилизованный? – Капитан Воротов скривился. – На Ио одни вулканологи живут.
– Ты не дослушал. Он там в госпитале отлеживался. А родом с Земли. Африканец.
– Иди ты! Негр?! Бубликов, и ты согласился?
– Чернее сапога. – Бубликов, стирая ухмылку, погладил тонкие пижонские усики. – Но послужной список – на нас троих хватит. Успел повоевать от души. Чего ж мне не согласиться?
– А особисты что сказали? Они ведь к черным с недоверием относятся. В каждом марсианского шпиона видят.
– Ничего не сказали. Попробовали бы вякнуть. У него два боевых креста и благодарность от замначальника Генштаба. Нормальный товар Блин подогнал, я доволен. И старшину где-то отрыл приличного.
– Тоже негра?
– Немца. Но тоже с Земли.
– Думаешь, уживутся? – засомневался Воротов.
– Увидим. – Бубликов пожал плечами. – А что тебя смущает?
– Не знаю. – Воротов потер коротко стриженный затылок. – У меня Дитрих постоянно с Розенбергом лаются.
– Если бы Мойша Розенберг не доказывал с пеной у рта Фрицу Дитриху, что он тоже чистокровный ариец, все было бы нормально, – заметил Блинов. – Вот эти националистические мелочи нам и мешают. Не делили бы всех на первый – сотый сорта, давно бы Марс на лопатки положили.
– У них с этим тоже не слава богу, – сказал Воротов. – Марсиане – избранная нация, а колонисты ее слуги.
– Об этом я и толкую.
– Хуже, чем на Руре с Юнкером, не бывает, – заявил Бубликов. – Я когда на Рур впервые прилетел – просто охренел, прямо в порту. Четвертый рейх, да и только. Даже символика, как была у фашистов, только не красный флаг с черной свастикой в белом круге, а просто красная свастика на черном фоне. Куда СОН смотрит, да и наше правительство тоже – не понимаю. Дружат с ними, Эйзену как филиалу Рура особый экономический статус дали, Марте по просьбе Юнкера пошлины снизили. Как будто не понимают, что это мина.
– Они нам оружие поставляют, – сказал Блинов. – Приходится глаза закрывать. Да и не сила это – три планеты и один космический город.
– В свое время на Земле тоже так думали. А потом одна Германия всему миру такого шороху задала. Да два раза подряд, и всего-то за полвека.
– Нам бы с Марсом разобраться, – сказал Воротов. – Проблемы надо решать по мере возникновения. Наперед загадывать не наше дело. Мы армия, а не политологи. Давайте-ка служить, господа офицеры. Завтра снова на планету, а у нас еще дел выше крыши...
...Пока офицеры обменивались впечатлениями, Преображенский и полковник Ли добрались до адмиральских апартаментов. На самом деле это были три обычные каюты, только объединенные словно холлом просторной кают-компанией, но сам Гордеев иронично называл свою штаб-квартиру то апартаментами, а то и вовсе пентхаусом. На тактичные замечания адъютанта, что для пентхауса резиденция маловата и вообще не отвечает основным требованиям к данному виду помещений, генерал только фыркал и плевался. Объяснялось его недовольство просто – «Уран» был зачислен в состав Многоцелевого флота, на бортах которого и путешествовала по Ойкумене Пятая бригада, в качестве трофея после взятия марсианской рембазы на орбите Колонии Медея. То есть еще полгода назад этот линкор ходил под звездно-полосатым флагом в рейды против нынешних хозяев и назывался «Вашингтон». Гордеев воспринимал линкор исключительно в этом ракурсе. И даже то, что если копнуть поглубже, «Уран-Вашингтон» вовсе не марсианский корабль, а «дважды трофей», реквизированный когда-то марсианами на Деа – Колонии, заселенной в основном уроженцами Поднебесной, – генерала никак не успокаивало. Лишь когда рембригада наконец закрасила все англоязычные трафареты (нанесенные поверх китайских иероглифов), Гордеев немного остыл и перестал ворчать, что ему, дескать, подсунули какое-то импортное корыто вместо нормального корабля.
– Так и думаешь каждый раз как гостей приветствовать, то ли «нихао» им сказать, то ли «велком», – посетовал генерал, когда после обмена приветствиями он, инспектор и два комбата расположились на удобных кожаных диванах в кают-компании. – Как долетели, господин полковник?
– Прекрасно, господин генерал. – Проверяющий протянул ему предписание.
Гордеев не спешил заглядывать в бумаги. Он положил их на журнальный столик и внимательно взглянул на инспектора. На ироничные комментарии по поводу происхождения линкора проверяющий не обиделся, хотя определенно имел китайские корни. Значит, умен до снисходительности. Это генерала порадовало. С умными людьми легче договориться. Впрочем, Гордеев был убежден, что служба в бригаде поставлена нормально, и скрывать от инспектора нечего. Генерал наконец заглянул в предписание.
– Полковник Ли Иван Юрьевич, аналитический отдел ГШ. – Гордеев хмыкнул. – Цель прибытия: проверка боеготовности. Понятно.
Он взглянул на инспектора, чуть прищурившись. Полковник Ли тянул максимум на проверяющего Службы тыла, а никак не боевых частей. Впрочем, внешность нередко бывает обманчива.
– Если не возражаете, я бы предпочел менее формальное общение. – Ли расплылся в типичной китайской улыбке: вежливой на грани подобострастия, но только на грани. – Зовите меня без этих «полковник» или «инспектор». Просто Ван Ли. Идет?
«Пиджак, – фыркнул про себя Гордеев. – Правильно Павел его просчитал. Но с чем он приехал на самом деле? С какой миссией?»
– Идет. – Генерал откинулся на спинку дивана. – Просто Иван Иванович.
– Вы наверняка догадались, Иван Иванович, что инспекция лишь повод, – сразу перешел к делу Ван Ли. – Я хотел поговорить с глазу на глаз, но иначе, как по линии Генштаба, быстро сюда было не попасть.
– Фронт, как-никак. – Гордеев кивнул. – Но получается, что мы говорим не совсем с глазу на глаз. Если вы желаете...
Генерал покосился на Преображенского и Бородача.
– Нет, ваша светлость, господа офицеры могут остаться. – Ван Ли сверкнул хитрым взглядом.
Гордеев внутренне напрягся, готовясь к неприятностям. Инспектор выказал осведомленность в делах, знать о которых полагалось лишь тем, кто в них участвовал.
– Это обращение... – генерал понял, что лучше не делать удивленные глаза и вообще не терять лицо, – используется только неофициально, некоторыми из моих подчиненных.
– Теми, кто тоже имеет право откликаться на подобные обращения. – Ван Ли несколько раз подряд кивнул. – Да, да, я знаю. Поэтому и не против присутствия на импровизированном совещании князей Преображенского и Бородача.
– Надеюсь, в Генштабе не считают этот... момент чем-то противозаконным?
– Это обращение... – генерал понял, что лучше не делать удивленные глаза и вообще не терять лицо, – используется только неофициально, некоторыми из моих подчиненных.
– Теми, кто тоже имеет право откликаться на подобные обращения. – Ван Ли несколько раз подряд кивнул. – Да, да, я знаю. Поэтому и не против присутствия на импровизированном совещании князей Преображенского и Бородача.
– Надеюсь, в Генштабе не считают этот... момент чем-то противозаконным?
– Нет, ваша светлость, в Генеральном штабе о нем и не подозревают, – заверил инспектор. – Но я знаю о «Возрождении» все. Потому и прилетел именно в вашу бригаду, Иван Иванович. Грядут большие перемены, и, как это всегда бывает, кто-то будет раздавлен под их прессом, а кто-то неожиданно окажется на самом верху. Не хочу углубляться, но у меня есть все основания полагать, что «Возрождение» очень скоро выйдет из тени и займет в обществе подобающее место.
– Вы предлагаете нам легализоваться? – Гордеев хмыкнул. – Создать в Думе фракцию монархистов? Так ведь не до политики сейчас, господин Ли, война идет.
– Большие перемены, князь. – Ван Ли поднял палец и взял многозначительную паузу. – Вы собирались повторить попытку штурма форта Гатлинг?
Гордеев недовольно взглянул на Преображенского, а затем на Бородача. Подполковники едва заметно, но почти синхронно пожали плечами. О планах штаба Пятой бригады инспектору никто не докладывал.
– Допустим. – Генерал уставился на Ван Ли. – Что дальше?
– Воздержитесь. Отмените штурм и отведите оба батальона на орбиту. Иначе большие перемены лично для вас начнутся с больших потерь.
– На основании чего я должен отменять штурм? – Гордеев посерьезнел. – Я что-то не совсем понимаю, господин полковник, вы штатный астролог Генштаба? На каких разведданных основаны ваши предсказания? Почему вы не говорите прямо, а сыплете загадками?
– Я не астролог. – Ван Ли снова улыбнулся, ничуть не обижаясь. – Вы, наверное, слышали о намерениях марсиан нанести мощный контрудар? Так вот, он последует в ближайшие сутки. Если вы отойдете на орбиту, то оставите Джемисона и Холли в дураках. Они выйдут из форта, чтобы атаковать ваши позиции, для чего, естественно, снимут силовую защиту с главных ворот, а вы, вместо того чтобы встретить их в окопах, упадете с неба прямиком в открытые ворота. Разве это не удачный план?
– Вы шутите? – Гордеев подался вперед. – Вам-то откуда известно, что марсиане начнут наступление именно сегодня?
– Я проанализировал массу разведданных, Иван Иванович, в том числе рапорты моей личной разведки в штабах марсианских армий и флотов. День «Д» у всех назначен один – четвертое июля.
– Правдоподобно, – проронил Бородач. – Марсиане любят символы.
– День независимости США-СДИ? – Гордеев помотал головой. – Простите, господин Ван Ли, но я все равно склонен вам не поверить.
– Почему? – Ван Ли уставился на генерала честными глазами.
– Потому что Генштаб даже не намекнул на возможность этого контрнаступления!
– Вот я от имени Генштаба и намекаю.
– И где пакет? И к чему были ваши прелюдии насчет больших перемен и новой роли «Возрождения»?
– Марсиане ни в коем случае не должны догадаться, что нам известны их планы. – Ван Ли развел руками. – Поэтому никакого пакета у меня нет. Так же как нет ничего подобного у других инспекторов и курьеров, разосланных во все армии, на флоты и в отдельные подразделения. Я взял на себя вашу армию и бригаду потому, что уверен – вы сыграете особую роль в начинающемся спектакле.
– Но почему, черт возьми?! – не выдержал Гордеев. – Что в нас такого особенного?!
– Ваша судьба, генерал.
– Вы же не астролог!
– Я и не гадаю. Я знаю точно. Ваше будущее просчитано на мощнейших компьютерах – это вас устраивает? Вы слышали о североамериканском профессоре Аароне Ривкине, ведущем специалисте в области электронного прогнозирования? Он мобилизован и работает на меня. Именно он подсчитал, что в девяти из десятка вариантов развития событий вы и ваши офицеры играете главные роли. Это очень высокая степень вероятности.
– Бред какой-то, – раздраженно бросил Гордеев. – Этим и занимается аналитический отдел Генштаба? Просчитывает судьбы? Вы, наверное, еще и медали за это получаете?
– Лейтенант Краснов и его взвод погибли третьего июля в девять тридцать две по Гринвичу? – спросил Ван Ли.
– Девять тридцать одну, – негромко поправил Преображенский.
– Вот такой допуск. – Ван Ли покивал. – Мы заранее знали, когда это случится.
– Что же не предупредили, суки? – процедил Бородач.
– Извините, господин инспектор, – толкнув товарища локтем, сказал Преображенский.
– Я понимаю ваши чувства. – Полковник печально вздохнул. – Но знать и предотвращать это разные вещи. Они никогда не стыкуются. Мы можем либо знать и созерцать, будто через стекло, не в силах вмешаться, либо способны, как нам кажется предотвращать, вмешиваться, а на самом деле просто делать то, что предписано судьбой.
– Например, сейчас, если бы не прилетели вы, прилетел бы кто-то другой? – подытожил Преображенский.
– Именно так, Павел Петрович.
– И кто будет следующим подопытным кроликом за стеклом? – неприязненно глядя на Ван Ли, спросил Бородач.
– Вам действительно хочется это знать, ваша светлость? – Китаец оставил от узких глаз и вовсе щелочки-черточки.
Бородач замолчал на целую минуту, постепенно багровея, то ли от раздумий, то ли от гнева на инспектора и себя самого, неспособного ответить на такой простой, казалось бы, вопрос. Интересно, что ни Преображенский, ни Гордеев даже не пытались нарушить воцарившуюся в каюте тишину и как-то помочь товарищу или попытаться перевести разговор на другие темы.
– Дьявол! – Бородач грохнул тяжелым кулаком по столу. – Нет! Не хочу!
– Правильный выбор, князь, – одобрил Ван Ли и снова перевел взгляд на генерала. – Я думаю, контрудар последует в шесть утра. Плюс-минус час.
– Вы думаете или Генштаб? – уточнил Гордеев.
– Я.
– То есть это неофициальное мнение частного лица?
– Верно. Хотя официальный Стокгольм в курсе моих опасений.
– В таком случае я буду действовать, как считаю нужным, – заявил Гордеев. – Я учту ваше мнение, но ровно настолько, насколько это будет соответствовать изначальным планам.
Генерал встал. Поднялись и офицеры. Проверяющий встал последним.
– Уверен, вы примете все меры, – вновь приклеив улыбку, сказал Ван Ли. – И последнее, Иван Иванович... Вам, я думаю, известна фамилия Стивенсон?
– Командующий Колониальной группировкой войск Альянса?
– Он самый. Так вот, генерал Стивенсон сейчас на Лидии. В форте Гатлинг.
– Вот как?! – Гордеев недоверчиво хмыкнул. – С этого бы и начинали. А то – особая роль, великое будущее! Вот, значит, какой трамплин нам приготовила судьба?
– Возьмем Стивенсона – сломаем марсианам хребет, – проронил Бородач.
– Непонятно только, как он там оказался и почему об этом не знает наша разведка, – заметил Преображенский.
– Все просто, – сказал Ван Ли. – Штаб колониальной группировки марсиан уже давно обосновался на Лидии. Именно поэтому планета до сих пор не сдалась. Если угодно, это еще один факт в пользу моей теории.
– Теории, – фыркнул Гордеев. – Если мы будем опираться на теории...
Закончить мысль ему не дал адъютант. Он возник в дверях кают-компании бесшумно, однако сам факт его появления говорил о том, что дело у капитана неотложное и требует вмешательства Гордеева.
– Разрешите?
– Докладывай. – Генерал нахмурился.
– Дальняя разведка сообщила о перегруппировке марсианских флотов. Пять из семи вошли в Солнечную по дальним маякам. Векторы их движения пока не просчитаны, но предварительно – все направляются к Земле.
– Та-ак. – Гордеев покачался на каблуках. – А Шестой и Седьмой?
– Где Седьмой пока неизвестно, а Шестой флот идет сюда, к Лидии. – Адъютант протянул электронный планшет. – Вот рапорт. После убытия Шестого флота, Колонии Альянса в секторах Альдебарана и Центавра сдались нам без боя, но Ударные армии Селье и Де Брасса не собираются высаживаться на сдавшиеся планеты. Они тоже взяли курс к Земле. Прыгнули прямо на маяк Луны. Надеются успеть раньше марсиан.
– Получается, марсиане пожертвовали Данаей и Миррой, как пешками, чтобы взять ферзя и поставить мат? – задумчиво пробормотал Гордеев. – Это все меняет.
– Очень верный пример, – заметил Ван Ли. – Но они пожертвовали не только две пешки, а еще и поставили под удар коня, ваша светлость. Вы думали, что Лидия, просто хорошо укрепленная планета, прикрывающая караванные трассы в Пояс Освоения и Гиады, но невольно вы заблокировали гораздо более важный объект. Взяв Гатлинг, вы могли бы серьезно повлиять на ход войны, господин генерал. Но теперь, к сожалению, это делать поздно.