Клуб диких ниндзя - Кирилл Кащеев 9 стр.


Вадька кивнул:

– Так вот, Валдин сказал всем, что это – спонсоры.

– Спонсоры обычно устраиваются вместе с тренерами – они обожают выслушивать, какие они молодцы и герои, что поддерживают спорт для настоящих мужчин, – с усталой умудренностью вздохнула Кисонька. – Потом они обязательно лезут на трибуну и толкают речь: как, мол, замечательно, что мы, и особенно дети из неблагополучных семей, занимаемся спортом, а не хулиганим на улицах. Как будто не знают, что дети из неблагополучных семей в наше время спортом не занимаются – у них на это просто нет денег! И обязательно следят, чтобы все телекамеры смотрели на них. А тут – глядите… – Как раз в это время одна из установленных по углам татами камер отвернулась от танцовщиц – видно, оператор решил сменить картинку, пройдясь по публике. Охранник моментально сунулся на передний план, прикрывая хозяев от объектива. Оператор испуганно камеру развернул. – И камер никогда столько не бывает, – задумчиво сказала Кисонька.

Вадька вздохнул – еще одна странность добавилась к общему букету необычных происшествий вокруг чемпионата. Хотя по сравнению с попытками выкинуть ребят из поезда непривычная публика – это так, мелочи.

– А кто это такие, я вообще не понимаю! – нервно сказала Мурка, присаживаясь на порожек – стоять ей было еще тяжело.

Вокруг троицы то ли спонсоров, то ли бог весть кого, позади кольца охраны, действительно крутились несколько любопытных личностей. Одеты они были в строгие костюмы с галстуками, но сейчас пиджаки оказались сброшены на скамейки, рукава белоснежных рубашек были закатаны до локтей, на коленях у каждого лежал раскрытый ноутбук, а вокруг – штук пять непрерывно трезвонивших мобилок.

– Американские биржевые брокеры из кино? – едко поинтересовалась Мурка. – Заблудились – перепутали биржу с детским чемпионатом?

– На брокеров они действительно похожи. А на заблудших – нет, – буркнул Сева. Брови его были напряженно сдвинуты, словно он отчаянно пытался что-то то ли сообразить, то ли вспомнить, – ну еще чуть-чуть, ну вот-вот, но мысль ускользала.

Танцовщицы наконец закончили свои прыжки, раскланялись под равнодушные аплодисменты…

– На построение! Быстро на построение! А то никогда не начнем! – Раздраженные организаторы пробежались между ребятами, наскоро сбивая их в колонну и рассовывая таблички с названиями стран, городов и клубов. Под звуки бравурного марша колонна участников потянулась обратно в зал, откуда их выгнали перед выступлением танцовщиц. Мимо Вадьки мелькали названия команд: клуб «Пантера», клуб «Джайпур», клуб «Асгарда»… Колонна превратилась в торжественное каре. Из динамиков ударило попурри из гимнов стран-участниц. С отчетливо слышным скрипом натянулась проволока – и поплыли вверх флаги России, Польши, Венгрии, кажется, Германии…

Все вздохнули с облегчением – официальная часть завершилась. Секретарь соревнования, деловитостью и элегантностью своего строгого черного костюма вполне способный поспорить со странными личностями на трибунах – разве что пиджака он не снимал и рукавов не закатывал, – бросил в микрофон:

– Строй, разойтись! Начало турнира – через десять минут! Сегодня – кумитэ, предварительные бои, два раунда по полторы минуты! И ката без оружия! Завтра – финалы, два раунда по две минуты и соревнования по ката с оружием! Все поняли? – Он сунул микрофон офицеру.

– Сейчас красный угол принесут – и начнем, – деловито объявил тот.

Вадька завертел головой, желая посмотреть на угол, который красный и который можно принести… Из подсобки выскочила девчонка с застиранной ленточкой бледно-розового цвета в руках.

– Вот, принесли! – удовлетворенно сказал офицер, принимая у нее эту тряпку, и торжественно повесил ее на спинку стоявшего у татами стула. И заорал. – Повторяем, десять минут! Предупреждение, первое, оно же и последнее – несвоевременная явка бойца на татами засчитывается как поражение! Повторяю для неграмотных: – Let you be in time or you will be out! [4] – с чудовищным акцентом выдал он.

Вадька понял, что без постоянных консультаций с Муркой и Кисонькой им это дело не распутать – пусть сами подмечают, что на чемпионате появилось много необычного и странного, потому что ему странным тут казалось все.

– Пошли, «рассобаченные» штаны покажем, – тихонько дернул он девчонок. – Мы с Катькой их как увидели – так и ошалели…

– Настолько, что объявили себя Лавровым и Косинской при всей этой толпе, – скривилась Кисонька.

Вадька предпочел промолчать. Неверно ступая, девчонки поковыляли за ним в раздевалку. Вслед неслось объявление секретаря:

– Первая пара на татами… Сейчас… – Вместе с офицером он принялся рыться в своих бумагах, рядом с ним очутился тот самый Сергей Валдин, еще кто-то.

Бойцы под предводительством тренеров потихоньку расползались. Сходство окрестностей зала то ли с цыганским табором, то ли с лагерем беженцев усиливалось – кто-то вил гнездо прямо в коридоре, раскладывая по полу свои вещи и заваливаясь на них досыпать. Кто-то устраивался кружочком, болтая, пересмеиваясь и явно готовясь к долгому терпеливому ожиданию. В этой обстановке в дверях вдруг материализовался лощеный ресторанный официант с подносом. На подносе красовались бокалы с шампанским и коньяком, какая-то закуска. Сохраняя полную невозмутимость, лавируя между сидевшими и лежавшими прямо на полу спортсменами, официант порулил к скамейкам со «странной» публикой.

Вадька пожал плечами и двинулся дальше к дверям раздевалки. Стоп, а как же туда девчонки пойдут, она же мужская? Но Мурка без всякого стеснения распахнула дверь, и Вадька сразу понял – различия на мальчики/девочки закончились. Теперь раздевалка была разбита на сектора оккупировавших ее команд: в одном углу одни, в другом – другие. Торопливой рысцой он двинул к скамейке, на которой они с Катькой обнаружили подранные собаками штаны.

– Нету, – растерянно сказала Катька, разглядывая скамейку, по которой теперь были разбросаны шлемы, перчатки, белые поножи из плотной ткани…

– Вы тут не видели… – начал Вадька, обращаясь к пятерке возившихся рядом ребят. И осекся. На него глядел белорус Николай.

– Чего не видели? – быстро переспросил Николай у замолчавшего Вадьки. И уставился на него в упор с выражением крайнего подозрения на лице. – Вы тут что-то оставляли? – В голосе его отчетливо прозвучала угроза.

– Нет, – немедленно отрекся Вадька. – Мы – ничего. Мы только пришли. – Говорить о штанах ему вдруг резко расхотелось.

– А о чем тогда спрашиваете? – настырно поинтересовался белорус, глядя на Вадьку с еще б?льшим подозрением.

– Да ни о чем, ни о чем. – Чувствуя себя крайне неуютно, он попятился под настороженным взглядом Николая и повернулся к своим.

– Значит, «ниндзя» все-таки сюда добрались. Не на поезде, – прошептала Катька, продолжая разглядывать место, где недавно лежали драные штаны. – Добрались, переоделись, понимая, что по драным штанам мы их сразу опознаем…

– Добрались в последний момент, – вставила Кисонька. – Поэтому и штаны бросили – боялись опоздать на взвешивание. А потом вернулись и прибрали шмотки.

– Подожди, – перебил ее Сева. – А во что они переоделись? Их рюкзаки остались в поезде!

Сыщики обалдело уставились друг на друга.

– В любом случае… – после долгой паузы сказал Вадька. – Неплохо бы узнать, кто пришел на взвешивание последним?

– А, вот вы где, я вас уже обыскался, – сквозь заполнявшую раздевалку толпу протиснулся тренер. По-стариковски шаркая, за ним тащился Ромка. Тренер усадил Ромку на скамью и удовлетворенно кивнул. – Нормальное местечко нашли, только надо внимательно слушать, чтобы наши вес?не пропустить. – Его взгляд в сторону Вадьки с Севой недвусмысленно намекал, кому именно придется слушать. – Вы как? – заботливо спросил он своих бойцов.

– Вроде ничего, – нерешительно прислушиваясь к себе, ответил Ромка. – Только движения какие-то приторможенные…

– Ну и ничего! – Тренер был неожиданно бодр и исполнен оптимизма. – Я настоял, чтобы начали с самых маленьких, – это и правильно, они долго ждать не в состоянии. Так что у вас будет время прийти в себя.

Вадька, в течение всего времени разговора вывихивавший мозги, как бы хитро и дипломатично попросить тренера выяснить интересующий их вопрос, – ни до чего не додумался, а потому рубанул с плеча:

– Вы не могли бы узнать – какие команды приехали последними? – И затаился, ожидая неизбежного: «А для чего?», а то еще и долгого нравоучительного обсуждения той лажи, в которую они чуть не влипли при взвешивании…

Но реакция тренера убедила Вадьку, что вот этот усатый действительно мог воспитать трех будущих чемпионов Европы. Карташов внимательно поглядел на мальчишку, помолчал, явно прикидывая и сопоставляя что-то в уме, и коротко кивнул:

– Сделаю!

Перекрывая гул голосов, через распахнутую дверь раздевалки из зала было слышно, как микрофон на судейском столе щелкнул, из него вырвался скрежет, потом чье-то откашливание…

– О, начинается! – Карташов приподнялся со скамейки. – Пойду, я у малышей судья на ринге, а вы отдыхайте – у вас часа два как минимум…

Голос секретаря соревнований в микрофоне с механическим гудением объявил:

– Первая пара сегодняшних соревнований… Лавров Роман, «Боевая Школа», красный угол – Садовский Валерий, «Интернат № 7», синий.

Глава XIV Первый бой Ромки

– Что?! – укушенным бизоном взревел тренер. – Но только чтобы все было нормально, я сам видел расписание… – Расталкивая людей в раздевалке, он рванул в зал. Сева и Вадька побежали за ним. Подлетев к столу секретаря, он начал что-то быстро говорить, размахивая руками… С другой стороны к столу пробился тот самый Марат, пытавшийся разоблачить близняшек и Ромку, и тоже принялся что-то энергично доказывать. Крутившийся рядом организатор, Валдин, сперва отвечал спокойно, но потом вдруг тоже занервничал, заволновался. Подковылял уже знакомый лысоватый дед.

Через минуту тренер почти бегом рванул обратно, а за ним бежал Валдин, извиняющимся тоном повторяя:

– Я сам не понимаю, откуда это в списках взялось! И Марат тоже обалдел… Я говорю патриарху – давай хотя бы пару разведем, чтобы карташовский с кем угодно, только не с «интернатским» дрался. Жалко же в самом первом бою двух таких сильных бойцов сводить! А патриарх уперся и ни в какую – тут, говорит, тебе не шоу, противников не выбирают, с кем на жеребьевке выпало, с тем пусть и работают. – И он сочувственно поглядел на молча слушавших его речь мальчишек.

– Ладно, не суетись, я твои старания оценил, – грубовато перебил его тренер. – Мне сейчас к бойцу надо… – И он рванул через весь зал.

– Кто такие «интернатские»? – вприпрыжку поспевая за размашистым шагом тренера, спросил Сева.

– Из детдома. Очень жесткие бойцы. Даже по нашим меркам – слишком жесткие. – Он остановился, резко замолчав…

Возле их скамьи, пошатываясь, стоял Ромка. А близняшки и Катька в шесть рук помогали ему облачаться в кимоно.

– Не дергайся, Лавров, – суховато бросил тренер. – Я своего ученика в таком состоянии на татами не выпущу, да еще против «интернатского». Я снимаю тебя с соревнований.

Ромка повернулся к тренеру – и лицо у него было такое… Что Вадька невольно попятился, да и тренер, кажется, дрогнул.

– Только попробуйте! – тихо и страшно сказал мальчишка, ненавидяще сужая глаза. – Я завтра же из вашей Школы уйду! Я еще никогда свой бой за просто так не отдавал. Вы меня сами этому научили, – он отвернулся и потянулся за щитками. – Лучше б одеться помогли, – буркнул он.

Тренер пару секунд молчал, а потом взвыл, запуская пальцы в шевелюру:

– Воспитал я вас, героев, на свою голову! – Он подскочил к Ромке, отпихнул девчонок и почти на руках поволок ученика к татами. – Шлем, перчатки, быстро! – скомандовал он мальчишкам.

Вадька подхватил Ромкину сумку и рванул следом. За ним поковыляли близняшки.

Под общими удивленными взглядами они добрались до своей стороны татами. Тренер нахлобучил на Ромку шлем и принялся надевать перчатки. Вытянутая Ромкина рука все время обвисала.

– Гляди! – дернул Севу за рукав Вадька. – Тот самый Марат, который на наших наезжал! Он тренер Ромкиного соперника! – показывая на мрачного мужика, на противоположном конце ринга помогавшего облачаться противнику, прошептал он.

– Вижу, – ответил Сева, но смотрел он при этом совсем в другую сторону. Вадька проследил за его взглядом. Среди «странной» публики на трибунах началось неожиданное шевеление. До того скучавшие, трое состоятельных господ оживились, лица их стали внимательными и настороженными. Отставив бокалы, они принялись быстро переговариваться между собой, листая какие-то бумаги и полностью игнорируя капризное щебетание своих дам. Потом принялись что-то пояснять одному из охранников.

Но самую большую активность проявляли господа в рубашках с закатанными рукавами – они стучали на своих ноутбуках, непрерывно хватаясь за телефоны. Казалось, началось нечто, чего они давно ждали. К ним, выслушав хозяев, направился охранник и тоже о чем-то заговорил, оживленно жестикулируя.

Выражение Севкиного лица стало азартно-задумчивым, – словно в голову ему пришла сомнительная для него самого идея, которую и реализовать стремно, и отбросить жалко.

– Ромка, – наконец застегнув перчатки на бойце, тренер приблизил свое лицо к самому Ромкиному носу, – честное слово, я уважаю то, что ты пытаешься сделать, но… Чемпионаты еще будут! Может, не стоит рисковать? – жалобно прошептал он.

Ромка упрямо мотнул головой.

– Карташов, ты уверен, что твой ученик и правда взбодрится? – проскрипел рядом знакомый голос.

– Абсолютно, патриарх, – отстраняясь от Ромки, совершенно твердым голосом сказал тренер. – Мы сейчас всем покажем!

– Ну, в случае чего мы с ним вместе соснем! – бодро объявил лысый дедок в спортивном костюме, бойкой трусцой просеменил к поставленному для него у татами судейскому стулу, сел – и тут же действительно захрапел, свесив голову на грудь.

– Спящий Дедушка, – с ненавистью процедила Катька.

– Первая пара – на татами! – выскочил рефери.

– Хоть капу не выплюнь! – взмолился тренер, всовывая Ромке в рот резиновую накладку для защиты зубов.

Ромка вывалился на середину татами. По залу прокатилось сдержанное хмыканье. Ромкин соперник шагнул ему навстречу…

Ребятам показалось, что тот передразнивает Ромкину неверную походку. Обрамленная шлемом физиономия «интернатского» была очень бледной, под глазами его красовались темные круги.

Бойцы качнулись друг к другу, приветственно стукнулись перчатками.

Ромка заторможенным движением поднял руки к голове. Его противник встал в стойку легко и быстро – и тут же едва не потерял равновесие, неловко переступая облаченными в защитные «футы» ногами.

– Э… Ну… Хаджимэ? – в голосе рефери звучали вопросительные интонации, словно он надеялся, что кто-нибудь подскажет, можно ли вообще выпускать этих бойцов на татами? Он неуверенно дал отмашку.

Ромка взмахнул правой – но медленно, слишком медленно, словно через кисель продавливался. Соперник отбил удар, ударил сам. Кулак в перчатке просвистел над Ромкиным плечом. Ромка тяжело затоптался по кругу – соперник плясал вокруг него, осыпая быстрыми сильными ударами, которые или утыкались в поднятые Ромкины перчатки, или скользили вдоль плеча и по предплечьям… В зале уже откровенно хихикали.

Видя, что его удары все время идут мимо, Ромкин соперник стал целиться так тщательно, словно находился на соревнованиях по стрельбе. Сквозь затуманенные остатками газа мозги Ромке в голову приползла некая мысль. Медленно выдвинув правую, он принял летевший ему в грудь удар на перчатку. Попытался ударить с левой… но противника на том месте уже не было. Шипя, как взбесившийся чайник, «интернатский» налетел на него с другой стороны с серией, но не ударов, а коротких толчков, он словно отпихивал от себя заторможенного Ромку.

– Торимасэн! – взмахом руки рассоединяя противников, закричал рефери. – Спортсмену «синего» угла замечание за неэффективную технику! Что же ты его толкаешь, как баба на базаре! Спортсмену «красного» угла замечание за пассивность!

«Интернатский» отскочил и по знаку рефери снова ринулся в бой, осыпая Ромку градом хоть и совершенно беспорядочных, но быстрых ударов. Ромка вроде бы отмахивался, но медленно.

– На рефлексах держится, – яростно грызя ус, просипел тренер.

Ноги у Ромки подламывались. Похоже, соперник заметил это… Подцепил Ромку ногой за щиколотку, и тот ахнулся спиной о татами, будто мешок. Противник рванул на «добивание»…

Раздался звонкий хлопок.

– Время, первый раунд, – крикнул рефери, кидая обратно хронометристу брошенный им на татами туго свернутый моток резины, которым тот предупреждал увлекшихся бойцов о прекращении раунда.

«Интернатский» яростно фыркнул и отскочил прочь, возвращаясь в свой угол. Ромки хватило лишь на то, чтобы не ползти к своим на четвереньках. Он почти рухнул на руки тренеру.

– Он тебя лупит как хочет! Я «бросаю полотенце»! – яростно размахивая этим самым полотенцем над измочаленным учеником, кричал тренер.

– Нет! – выплюнув капу в перчатку, Ромка перехватил руку тренера. – Не бросайте, сэнсэй… Я смогу… Ай! – Ромка вдруг громко вскрикнул и схватился затянутой в перчатку рукой за плечо, медленно раскрыл кулак – на красной коже перчатки еще шевелилась полураздавленная оса.

– «Красный», что там у вас?

– Да ничего, – ответил тренер. – Бойца оса укусила.

– Вашего бойца только ленивый не укусит, – презрительно произнес с другой стороны татами Марат, продолжая старательно разминать мышцы своего подопечного.

Назад Дальше