По утрам, в 7 часов, все собираются в храме на Церемонию подношения цветов. По выходным народу особенно много: приходят школьники и рабочий люд из окрестных деревень. Свами Муктананда садится в свое кресло, и все по очереди, сначала женщины, потом мужчины, с поклоном принимают из его рук маленькие цветочные гирлянды, уложенные на подносах, и возлагают их к символам святости – мраморным стопам Папы и Матаджи, установленным в Святая святых. К концу церемонии две пары стоп – большие и маленькие – утопают в цветочных узорах.
В ашрам часто приглашают известных Свами и святых людей, которые читают лекции, разговаривают с людьми, делятся духовным опытом. На самом деле времени в ашраме ни на что не хватает, хочется быть везде, не пропустить ничего, – включая сон, который на удивление сладок и спокоен. Но если кто-то хочет просто читать, медитировать или заниматься практикой в своей комнате или в каком-нибудь укромном уголке ашрама – пожалуйста, тебя никто не попрекнет. Только могут деликатно спросить, не заболел ли, не нужно ли чего.
Если есть какие-то вопросы, сомнения или просто желание побыть вместе со святым человеком, можно поговорить со Свами. Со времени махасамадхи[8] Матаджи в 1989 году и до 2008 года главой и духовным наставником ашрама был Свами Сатчидананда, преданный ученик и преемник Свами Рамдаса. Это чистая, кроткая и мудрая душа, достигшая цели человеческих устремлений. Сейчас Свамиджи отошел от дел в связи с почтенным возрастом (ему 86) и болезнью: в 2004 году с ним случился инсульт, и ноги у него теперь парализованы, но разум остался ясным. В два моих первых приезда, в 1996 и 1999 годах, он был еще в полном здравии, и мне посчастливилось пообщаться с ним.[9] Очень трудно описать «признаки» святого, одно можно сказать наверняка: его ни с кем не спутаешь. Когда видишь святого человека, сразу становится ясно, что он другого качества, и, собственно, именно это является самым надежным основанием моей, к примеру, веры. Можно прочитать сколько угодно книг о фантастических высотах духа, заниматься чем-то самому и достигать неких «состояний», но здесь ты воочию видишь результат и понимаешь, с одной стороны, как тебе до него далеко, а с другой – что такое в принципе возможно для человеческого существа, родившегося, как и ты сам, у папы и мамы. Но, наверное, самый главный признак – это внутренняя чистота, а к ней прилагаются любовь, кротость, отсутствие эго, полный покой, лучащееся изнутри блаженство, добрый юмор и непосредственность ребенка. Кроме того, ясно понимаешь, что он живет «в истине»; это трудно объяснить, но знаешь точно, что ему не нужно думать, «как делать» и «что делать»: он как река, текущая по естественному, «правильному» и единственно возможному руслу…
Со Свамиджи бесполезно любое притворство: он видит тебя насквозь, но никогда не осудит, так как не имеет оценок «плюс» и «минус», и это тоже удивительно: глядя на него, воочию убеждаешься в непреложном законе – все плохое и хорошее, что мы видим в других, лишь отражение нас самих. В святом нет «плохого», и потому он в принципе не может видеть в тебе ничего плохого, а просто принимает тебя как есть. Свамиджи – довольно высокий для индийца, худой, аскетичного вида человек с очень обаятельной и притягательной внешностью, в традиционных оранжевых одеждах отшельника, с немного «тибетскими» чертами лица, с тончайшим юмором, мягкой застенчивой улыбкой, тихим, ласкающим слух голосом. Весь его облик излучает внутренний свет. Он явно стесняется почестей, оказываемых ему боготворящими его обитателями ашрама, но терпеливо принимает их, как делал это и Рамдас, зная, как радует это почитателей.
Первые два дня, пока я не знала порядков ашрама, я не решалась заговорить со Свамиджи, так как в уме еще работал стереотип Путтапарти: «к Свами просто так не приблизишься», на то нужна Его воля, а у счастливых избранников, видимо, множество заслуг, которых у тебя, скорее всего, нет. Поэтому я думала, что к Свами запросто не подойдешь, и если он сам не обратит на тебя внимания, то и пытаться не стоит. На третий день одна из постоянных обитательниц ашрама спросила меня с некоторым удивлением, почему я не иду к Свами. Все оказалось наоборот: они посчитали, что если я не подхожу к Свамиджи, у меня нет такой потребности, желания и т. д., а в ашраме все по-домашнему, и если кто-то из детей не хочет есть сладкого, то его никто и заставлять не станет. Просто у них возникло подозрение, что я вообще не знала, что это «сладкое» дают, и они решили сделать подсказку. Не говоря уж о том, что я поступила просто невежливо: первое дело новичка, приехавшего в ашрам, – выразить почтение его главе. Но тут тоже сработала подсознательная схема Путтапарти, где никоим образом невозможно простому смертному (их сотни тысяч), за исключением близких Бабе людей и высоких гостей, лично выразить Ему почтение по приезде. Баба знает все обо всех посетителях и принимает приветствия непосредственно от сердца к сердцу…
Вот одна деталь, по которой можно судить о характере Свамиджи. Еще с Путтапарти у меня в голове засел целый список «духовных» вопросов, которые мне не терпелось задать просветленному существу. Тогда они казались мне жизненно важными, теперь я понимаю, что были, в основном, глупыми. Из общения со Свамиджи в последующие дни, из его бесед с почитателями я поняла, что он плохо слышит и, в связи с этим, не очень хорошо разбирает западную английскую речь (индийский акцент, тем более местный, довольно специфичен). Свамиджи глубоко образован, в совершенстве владеет английским, знает санскрит, выступал с многочисленными речами и написал много книг, но иностранцы, бывающие в ашраме, не часто отваживаются обременять его длительными беседами. Поэтому я решила не создавать ему неудобств и четким почерком, по пунктам, написала все свои вопросы на бумаге, и с этими листами пришла в назначенный мне час на личную беседу. Еще не зная об этом, Свамиджи встретил меня извинениями – за то, что не хотел бы создавать неудобств МНЕ, заставляя меня кричать и повторять вопросы, а потому пригласил толмача, который быстро бы «переводил» ему на ухо мои вопросы на индийский английский! Он смущенно извинялся за то, что нарушил обещание: я просила о личной беседе, а будет присутствовать еще один человек! При виде моих листов он явно почувствовал облегчение – причем именно оттого, что ему было неловко за свою глухоту и что можно отпустить приглашенного помощника – очень, очень занятого человека, на нем лежали почти все текущие дела ашрама.
Мудрость и деликатность его ответов я смогла оценить лишь позже: может быть, сама немного поумнела со временем и поубавилось самомнения. А тогда я ожидала в ответ лишь то, что хотела услышать, и Свами, прекрасно понимая это, иногда отвечал так, чтобы дать мне повод для размышления, с мягкой иронией, так как он не способен уязвить или обидеть человека.
Обычно после беседы Свами спрашивал у «новеньких», не страдают ли они какими-либо недугами. Свамиджи способен вылечить от многих болезней, он глубокий знаток гомеопатии и обладает целительными силами. Я попросила его избавить меня от хронической бессонницы, донимавшей меня уже несколько лет. Процесс лечения проходит обычно так: Свамиджи берет свой «магический кристалл» – по виду кусок горного хрусталя в форме пирамиды, привязанный на нить, и несколько минут держит его над тыльной стороной твоей руки. В какой-то момент кристалл начинает раскачиваться, тогда Свами ненадолго погружается в себя, а потом дает пациенту либо пузырек с каплями или горошинами (предварительно благословляя его), либо рецепт в клинику ашрама (основанную им), либо просто говорит, что болезнь отступит. Лекарство, полученное в клинике по рецепту, нужно принести Свамиджи на благословение. Все обитатели и гости ашрама, жители окрестных деревень и вообще все, кто обращаются в больницу ашрама, лечатся и получают лекарства бесплатно. Такое впечатление, что лекарство дается больному для пущей уверенности в результатах, а исцеление происходит просто по благословению Свами. По крайней мере, я получила пузырек с каплями, которые мне было велено пить несколько месяцев, но в первую же ночь спала как младенец и больше не вспоминала о бессоннице.
Свамиджи – настоящее сокровище ашрама, и его берегут как зеницу ока. У него и раньше было больное сердце, а после инсульта он совсем ослаб, и в 2006 году по настоянию многочисленных почитателей из Хайдерабада (столицы Андхра Прадеша) его отвезли туда подлечиться. После выписки из больницы врачи посоветовали ему не уезжать в ашрам сразу, а остаться на некоторое время в просторном доме почитателей, где есть кондиционеры (в ашраме их нет). И хотя сам Свами считал, что должен завершить свой путь в ашраме, обители своего любимого учителя, все опасались, что он может не перенести обратной дороги, как самолетом, так и поездом, и возвращение все время откладывалось. Все, кто любит Свами, полгода ездили на даршан в Хайдерабад… Но накануне юбилея ашрама, 13 мая, он вернулся в Обитель блаженства, вновь озарив ее своим тихим светом.
Духовный преемник Свами Сатчидананды, хранитель и продолжатель традиций ашрама – брахман Свами Муктананда. Это замечательный, веселый, красивый, решительный, очень непосредственный и чистый сердцем человек, всегда готовый помочь, ответить на твои вопросы и дать совет. В отличие от Свамиджи, хрупкого, легкого, тихого, почти развоплощенного – особенно в последние годы, Свами Муктананада – крепыш, пышущий энергией и жизненной силой. Он стремителен в движениях, иногда резковат, любит заразительно посмеяться, при этом невероятно искренен и простодушен. Один раз я видела, как он сердится: это было, когда Свамиджи начали вывозить на улицу в кресле вскоре после инсульта. Болезнь особенно выявила красоту и возвышенность его духа, его освободившаяся душа уже тяготилась бренной оболочкой, и он кротко сидел в своем кресле, окруженный сияющим ореолом, и тихонько посмеивался над своей немощью. Свами Муктананда сердился на особо пылких почитателей, бросавшихся к ногам Свамиджи, беспомощным и обездвиженным, чтобы ухватиться за них или приложиться к ним лбом. Его преданная любовь к Свамиджи беспредельна, и он не мог выносить этого зрелища. Теперь на него полностью легли все заботы об ашраме, хотя настоящим хозяином и покровителем, как и прежде, остается Рамдас – ашрам купается в его благословениях и пропитан его незримым присутствием. «Возлюбленный Папа» не покинул и не собирается покидать свое детище, как и Высшая инстанция, которую он непосредственно представляет. Ашрам живет Божьей волей, по Божьей воле, дарит любовь всем без исключения, и источник этой любви неисчерпаем.
Перед отъездом, после прощальной беседы и добрых напутствий, Свами Муктананда вручает тебе большой мешок с прасадом – освященными дарами – и, наполнив его, шутливо озирается по сторонам, приговаривая: «Что бы еще такого вам дать?», и норовит подложить в мешок еще одну банку с топленым маслом или пакет со сластями. Потом благословляет своим певучим, глубоким «Харе О-о-ом». Если тебе предстоит долгий путь в поезде, в столовой снабдят «дорожным пакетом» с лепешками и овощами. С виду пакет небольшой, но, как показал опыт, его содержимого хватает на путь любой длительности, словно это «эльфийские лепешки», одного кусочка которой достаточно, чтобы не чувствовать голода целый день… В ашраме принято провожать отбывающих, и когда за тобой приезжает рикша или автобус (даже если ты уезжаешь один, ашрам заботится о том, чтобы рейсовый автобус заехал туда), собирается несколько людей, чтобы сказать добрые слова и ты не чувствовал себя покинутым.
Ворота ашрама открыты для всех, для всех найдется в избытке любви и духовной поддержки. Я была первой русской, переступившей его порог, и с тех пор «русская тропа» не зарастает. В ашраме всегда можно встретить нескольких «белых» – из Америки, Франции, Англии, Германии, Израиля, Австрии, Бразилии, Мексики… Это на редкость приятные, доброжелательные и симпатичные люди. Некоторые живут там постоянно, приняв санньясу, кто-то приезжает на несколько месяцев. Это место, куда, попав однажды, невозможно не вернуться.
Для нас, северян, лучшее время – с сентября по февраль: весной и летом там слишком жарко, июль и август – сезон дождей. Из Дели можно долететь самолетом до Мангалора или доехать на поезде «Мангала-экспресс». От Мангалора идет местный поезд вдоль побережья, пути до Канангада – около часа, и на авторикше – 5 километров до Анандашрама. В Мангалор можно также добраться и из Бомбея, на поезде или на самолете. Из Бангалора, с главной автобусной станции «Мажестик» идет прямой автобус на Канангад. Для меня этот вполне земной путь превратился в «лестницу в небо».
Можно заглянуть на сайт Анандашрама:
www.anandashram.org
С вопросами и отзывами можно обращаться к переводчику по адресу:
[email protected]
Свами Рамдас В поисках Бога Sri Swami Ramdas In Quest of God
Вступление
О Рам, истина, любовь, цель человеческого совершенствования, – слава Тебе, слава Тебе!
Около двух лет назад, в 1920 году, Рам[10] впервые заронил в сердце Рамдаса,[11] своего смиренного невольника, горячее желание постигнуть Его бесконечную любовь. Стремление приблизиться к Раму, постичь Его заключает в себе отказ от мира преходящих форм, ибо Рам есть единственная истина, единственная реальность. Рам – это неуловимая и таинственная сила, которая наполняет и поддерживает всю вселенную. Нерожденный и неумирающий, Он присутствует во всех вещах, во всех созданиях, которые лишь кажутся отдельными сущностями, обусловленными своими вечно меняющимися формами. Очнуться от этой иллюзии форм – значит мгновенно осознать единство, или любовь Рама. Любовь Рама – это любовь ко всем существам, всем созданиям, всем вещам в этом мире, ведь Рам – во всем, и все – в Раме, и Рам – все во всем. Для того чтобы постичь эту великую истину, мы, в силу своего невежества воспринимающие себя отдельными индивидами, должны подчиниться воле и действию этой бесконечной Силы, этой бесконечной Любви – Раму, кто единствен и всенаполняющ. Полностью предаваясь воле Рама, мы теряем сознание тела, которое отделяет нас от Него, и обнаруживаем себя в состоянии полного тождества и единства с Ним, Кто в нас и повсюду вокруг нас. В этом состоянии ненависть, несущая в себе сознание разъединенности, исчезает, а Любовь, сознание единства, осознается. Этой божественной Любви можно достичь только смирением до степени полного избавления от эгоизма и самоутверждения как отдельной индивидуальности.
Когда благодаря пробужденному сознанию единства, или любви, мы достигаем этой стадии, то естественным образом готовы принести в жертву все свои интересы, касающиеся тела, ради блага людей и всех живых созданий, ведь все они – проявления одного и того же Рама. Таковы были великие жертвы Будды, Иисуса Христа, такова в наше время жертва Махатмы Ганди. Эти три великих человека – самые полные проявления Рама, великой истины и бесконечной любви.
ОМ ШРИ РАМ!
Глава 1 Борьба и посвящение
Примерно год вел Рамдас борьбу в мирской жизни, полной забот, опасений и боли. Это было время ужасного стресса и беспокойства, – создаваемых, конечно же, им самим. Где выход, где спасение от этого беспомощного состояния, полного страдания? Это был крик души Рамдаса, и крик этот был услышан. Из Великой Пустоты раздался голос: «Не отчаивайся! Доверься Мне, и будешь свободен». Это был голос Рама, Его ободряющие слова – словно доска, брошенная человеку, который борется за свою жизнь в бурных волнах разъяренного моря. Великая уверенность снизошла на изболевшееся сердце беспомощного Рамдаса, как проливается благодатный дождь на томимую жаждой землю. С тех пор часть времени, раньше полностью посвященного мирским делам, он отдавал медитации на Рама, которая давала ему облегчение и приносила покой. Постепенно любовь к Раму, дарителю покоя, усиливалась. Чем больше Рамдас медитировал и повторял Его имя, тем больше чувствовал он облегчение и радость. Ночи, свободные от мирских обязанностей, Рамдас посвящал теперь Рамбхаджанам – песнопениям во славу Рама, оставляя всего лишь час или два для сна. Его преданность Раму стремительно росла.
В течение дня, когда его одолевали беспокойства и тревоги, связанные с денежными и другими заботами, Рам приходил к нему на помощь самым неожиданным образом. Поэтому всегда, когда Рамдас был свободен от мирских дел, как бы ни был краток этот период, он медитировал на Рама и произносил Его имя. Идя по улице, он неустанно повторял: «Рам, Рам».
Рамдас быстро терял интерес к мирскому. Ради Рама он почти отказался от сна, сведя его к одному или двум часам в сутки. Вместо нарядной одежды он стал носить рубашку из грубой ткани. Кровать он сменил на тонкий коврик, ел теперь не два, а один раз в день, да и эту трапезу через некоторое время ограничил бананами и отварным картофелем. Чили и соль полностью исключались. Вкус – только к Раму, медитация – только на Рама. Она охватывала все больше и больше часов в день, вторгаясь и в область так называемых мирских обязанностей.
И вот однажды к Рамдасу пришел его отец, посланный Рамом, и, отозвав его в сторонку, дал ему посвящение в Раммантру: «ОМ Шри Рам джей Рам джей джей Рам», заверив его в том, что, если он всегда будет повторять эту мантру, Рам одарит его вечным счастьем. Посвящение, полученное от отца, которого после этого Рамдас считал своим святым гуру, ускорило процесс духовного созревания ученика.
Теперь все чаще Рам побуждал Рамдаса читать учение Шри Кришны – «Бхагавад-гиту», Будды – «Свет Азии», Иисуса Христа – Новый завет, Махатмы Ганди – «Молодую Индию» и «Этическую религию». Молодой росток преданности Раму набирал силу в необыкновенной атмосфере, которая создавалась в сознании смиренного Рамдаса под влиянием этих великих людей. Именно в это время в его уме медленно зарождалась мысль о том, что Рам – единственная реальность, а все иное ложно. По мере того как исчезало желание наслаждаться мирским, уходили понятия «я» и «мое». Чувство собственности и родственные чувства пропадали, мысль, ум, сердце, душа – все, все было сосредоточено на Раме – Раме, все охватывающем и поглощающем.