— Хлоя, что происходит? — шипит Кевин на той частоте, чтобы слышать его могла только я.
— А что такое? — довольно громко отвечаю я, сладенько улыбаюсь и бросаю влюблено-влюбленный взгляд.
— Хлоя! — шипения становится на много громче.
— Да, тихо ты! — спокойно отрезаю я. — Я, между прочим, твою репутацию спасаю!
М-да, очередная подкорректированная версия для нежной психики кузена, ведь на самом деле роль восторженной идиотки просто как воздух нужна мне: так легче совершить какой-нибудь ляп и, тем самым, обратить на себя внимание вожделенной мной особы… Простофилю-дурёху на волне жалости и своего собственного превосходства простят опять же!
— Это как же? — не унимается Кевин.
— Просто! Я знаю, что я самая обаятельная и привлекательная, а ещё до умопомрачения красивая. То есть, девушке из группы эскорта скромно стоят в сторонке и прячутся по кустам…
Я на секунду замолчала, ожидая реакции кузена. Он вполне ожидаемо поперхнулся(ибо именно в этот момент решил испить из своего бокала), но предусмотрительно промолчал. А-то! Попробовал бы что-то вякнуть против!
— Короче, — продолжила я. — с тобой такая, как я, могла оказаться рядом, только если бы нас связывали родственные отношения, или стремящиеся к родственным, или нас друг другу попросту навязали. Все три пункта, конечно же, правда, но окружающие не в курсе и, хорошо бы, им и дальше оставаться в таком состоянии!
— Согласен. — кивнул брательник.
— Значит, нужно другое объяснение, вот его я демонстрирую.
— И какое же? — ехидно поинтересовался Кевин, но это он зря, ведь у меня готов ответ на любой вопрос.
— Людям льстит, когда ими восхищаются. Девушка, в совершенстве владеющая этими навыками, раскрутит среднестатистического мужчину на всё, что угодно.
— На всё?
— Не на всё, но точно преуспеет в этом деле лучше, чем любая самая распрекрасная модель, соответствуй она, хоть десять раз, любым канонам и стандартом.
— Ну-ну… — скептически поджал губы братэлло.
— Нет, подумай. Представь вместо меня, какую-нибудь другую девушку. Представил? А теперь, вообрази, что она смотрит на тебя, как на существо высшего порядка?
Не знаю, заставили ли мои слова задуматься Кевина, но к моей «жертве» мы приблизились в молчании.
Кэмерон и Дэвид стояли рядом. Оба красивые, молодые, богатые и знаменитые. Невольно, по профессиональной привычке, отметила, что они очень хорошо смотрятся вместе, а ещё дивно получатся на фотографиях, ибо оба обладали теми пропорциями, которые просто обожает камера.
— Кэмерон, ты обворожительна! — улыбаясь во все тридцать два, заявил Кевин. — В прочем, о чём это я? Ты всегда выше всех похвал!
Приветствие с Дэвидом было же более, чем скромным: мужчины ограничились вежливыми кивками. На этом партия брательника была сыграна и наступила моя.
— Какой замечательный приём! — возвестила я, самым восторженным тоном, на который только была способна.
— Восхитительный, Потрясающий, Волшебный! — как заведенная тарабанила я, и переполненная эмоциями, размахивала руками.
А стояла я рядом с Кэм… А жесты мои были широкими, расхлябанными… А мой бокал был полным… А напиток в бокале пенился, подпрыгивал и играл алыми всполохами(А что? Я специально подбирала смесь поядрёней!).
Что ж, ничего удивительного, что это закончилось тем, чем закончилось: ярко-рубиновыми пятнами на бежевом платье Кэм.
— О! — пискнула пострадавшая девушка. И так посмотрела на меня, что я стала почти убеждена: Кэм не вцепилась мне в лицо только потому, что слишком хорошо воспитана… Ладно, не только это! Львиную долю сыграли мои громкие извинение, причитания и виноватое выражения лица(хотя, возможно, именно за это ей хотелась вмазать мне лишь больше, а сдерживало от этого, в данном случае, справедливого шага всё то же хорошее воспитание).
— Позвольте помочь! — причитала я. — Я могу помочь!
— Чем? — холодно спросил меня Дэвид Макнари, пытаясь предотвратить мои дальнейшие истерику и самобичевания.
— Вот! — заявила я, доставая из потайного кармашка моего платья небольшой, в половину мой ладони, плоский приборчик. — Я такая неуклюжая, что всегда ношу с собой молекулярный очиститель! Вы не представляете, насколько он для меня незаменимый!
— Представляю… — прошипела Кэм.
— Да, конечно. — покорно согласилась я и смутившись произнесла: — Как сейчас, например… Но я могу всё исправить! Давайте, куда-нибудь отойдём — и я ликвидирую последствия своей неуклюжести…
Конечно же, Кэм согласилась. Конечно же, она пошла за мной, ведь в один из важнейших дней в своей жизни любая девушка хочет выглядеть идеально! Особенно если за ней будут наблюдать столько зрителей…
Уединение мы нашли в одной из зеркальных беседок. Кэмерон стала у одной из зеркальных створок, чтобы полностью видеть своё отражения. Я же встала чуть позади, чтобы видеть малейшее изменение эмоций на лице Кэм, после чего настроила прибор на нужный режим ио передала его девушке.
Как только очиститель начал действовать, а багровое пятно начало медленно, но верно исчезать, девушка стала успокаиваться. Это было заметно потому, как начало спадать напряжение с её лица. Но это не надолго, потому что именно сейчас я решила сделать то, ради чего я столько всего затеяла…
— Вы знаете Ричарда ФриБэй? — внезапно спросила я.
— Понятие не имею, о ком вы… — спокойно ответила Кэм. Лицо её тоже, казалось, вполне умиротворенным, хотя на мимолетное мгновение в глазах мелькнул огонёк… Или мне показалось, ведь мне так хотелось его увидеть, что я могла и придумать.
— Он сейчас в больнице. В довольно тяжелом состоянии. — рискнула продолжить я, как ни в чём не бывало. — Последствие жуткой аварии…
— Сожалею, что с вашим другом произошло такое несчастье… — Кэм старалась говорить спокойно, но на этот раз я отчётливо слышала непонятную хрипотцу.
— А знаете, что самое обидное? — разошлось я. — Врачи провели все необходимые операции, и физически Ричард вполне здоров, но только очнуться не может!
— Как? — сипло пропищала девушка. сделав вид что ей что-то попало в горло.
— Как, как… Обыкновенно! У Ричарда острая аллергическая реакция на многие препараты, поэтому обычный наркоз или анестезию к нему не применяют, поэтому в его случае врачи использовали гипноз. Они привели его в состояние управляемого сна во время операции. Привели-то, они привели, а вывести, увы, не смогли.
Я закрыла глаза и на мгновение замолчала… Просто не могла говорить: та картина до сих пор стояла у меня перед глазами. Ричард раньше такой живой и весёлый, а теперь лежащий бревном, его мать, бьющаяся в истерике, и отец, разбивший костяшки пальцев об дверной косяк…
Да, мне нужно было мгновение, чтобы собраться и продолжить. И я продолжила, вот только глаза не раскрыла, потому что мне было страшно. Страшно, что Кэм не поймёт, не прочувствует и не сделает ничего, чтобы хоть как-то помочь…
Да, мне было страшно. Что там, жутко! Но я собралась и продолжила:
— Некоторое время мы все надеялись, что он проснётся, очнётся сам, но шли дни за днями, потекла вторая неделя, третья — и ничего… Тогда, его родители пошли на вскрытие его сознания, чтобы узнать, что он видит в своих снах и почему не хочет возвращаться к нам.
— И что? — кажется, спросила Кэмерон.
— Что-что? — откровенно закричала я, позабыв про необходимость контроля. — Всё это время он видел Вас! Вас, Вас и Вас! А если быть ещё точнее, себя с Вами вместе. Вы там ссорились, ругались, но даже это для Ричарда привлекательней обычной жизни! Он Вас любит, Кэм! Процессор Вас сожри!
Да, возможно, я не имела права кричать, ведь я не знаю, какие именно отношения связывали этих двоих… Ведь я действовала на свой страх и риск — и многие, слишком многие, сказали бы, что это глупо и бессмысленно, но не Я! Потому что я художник! Я — творец! Я — творческая личность, а мы часто следуем порыву… А ещё, потому что мой папа одобрил бы моё вмешательство. Он всегда говорил, когда разум боится, когда трясутся поджилки, когда страх застилает глаза, волнение бурлит в крови — следуй сердцу, первым побуждениям, интуиции, если всё это есть, если в глубине души есть такое желание, потому что лучше сделать хоть что-то, чем потом жалеть о не сделанном, ведь ты начнёшь играть — и пусть проиграешь, но одновременно и выиграешь, потому что поймешь, куда двигаться и что делать дальше.
Да, возможно, моё поведение нетактично, некрасиво и ещё много и много не, но это был Ричард! Мой извечный, любимый, дорогой и близкий… Соперник! Язвительный, резкий, противный, наглый, замкнутый и безусловно талантл… Нет, не буду употреблять этот последний эпитет, а то очнётся случайно узнает и возгордится ещё больше!
В общем, ФриБэй был не самым приятным человеком, но, безусловно, мне необходимым: он добавлял в мою жизнь огонька, делал её более яркой, а ещё он был своеобразным критерием качества моих работ, что было очень и очень полезным, ведь мы часто не совсем адекватно оцениваем себя… Так вот, если Ричард говорил какую-то гадость, то это означало одно «я где-то схалтурила или не предусмотрела что-то». Если он молчал, то мне становилась ясно: моя работа выше всяких похвал! Что было поразительно, он всегда выражал своё мнение открыто и искренне, а это было весьма редко в нашем бизнесе прихлебателей, прилипал, насмешников и подлиз — и от этого Ричард становился для меня близким, понятным, дорогим…
Самое удивительное, я никогда не подозревала, что я и моё мнение значит для ФриБэя то же самое, что он и его для меня. Об этом я узнала, когда мне позвонили из больницы и сказали, что мой номер был у Ричарда на быстром наборе в телефоне… А ещё чуть позже, когда в приёмном покое я познакомилась с родителями ФриБэя и мы вместе сидели и ждали результаты операции, они мне рассказали, как много их сын обо мне рассказывал, как сильно он мною восхищается как профессионалом… Сказать, что я была в шоке, ничего не сказать!
Операция прошла успешно, но потом потянулись долгие часы ожидания, перерастающие в дни, а потом в недели…
Не знаю, когда я решила, что сделаю всё возможное и невозможное, чтобы Ричард очнулся.
Может, это произошло сразу, как только мы получили все возможные данные о его состоянии… Может, когда я увидела неподдельное отчаяние в глазах его родителей… Может, когда начала скучать в перерывах между фотосессиями… Не знаю, но я точно решила вернуть Ричарда. Решила и приступила к своим безумным планам.
— Он Вас любит! — повторила я, немного успокоившись. Я не ведала, что чувствовала к Ричарду Кэмерон, но я готова была умолять, чтобы она хотя бы сделала попытку помочь. Я не имела права просить, чтобы девушка отменила свою помолвку и свадьбу, но я хотела… Хотела, чтобы она хотя бы перенесла числа и поговорила с Ричардом, позвала его, возможно, обманула, но так, чтобы он поверил и вернулся… Ведь давно уже доказано, что больные в таком состоянии всё чувствуют, всё понимают. Да, если нет другой возможности, я хотела, чтобы ФриБэй был обманут, потому что я точно знала, что он сильный, что он справится, хотя после пробуждения ему и было бы больно…
Для достижения своей цели я приготовила громадную, пафосную речь о цене жизни человека и применить весь дар своего убеждения(если, конечно, он у меня есть).
А если это бы не помогло, я готова была подкупить и Кэм, и Дэвида. Подкупить большой статьёй, где бы на все лады распевалось благородство пары(Благо хоть здесь у меня было всё схвачено!).
Вот только для осуществления моих планов мне требовалось открыть глаза и установить зрительный контакт с Кэм, чтобы быть максимально убедительной.
Это потребовало всей моей выдержки, но я открыла и уставилась в лицо девушки. Увиденное немного, но успокоило моё волнение: Кэмерон была необычайно бледна, а черты её лица заострились…
— Где он? — спросила она.
— В клинике на МэйлРо. — ответила я.
— Пошли! — на грани слышимости прошептала Кэм и схватила меня за запястье. Должна признать, что пальцы у девушки, что надо: стальной капкан не иначе! Сильные, длинные, ловкие — не вырвешься! Или это состояние аффекта? Не знаю, в любом случае синяки на руке мне обеспечены…
— Пошли! — прорычала Кэм и так рванула меня на себя, что я чуть не поцеловала носом землю, но сама же Кэм не позволила совершить этот широкий жест, потянув меня за собой вперёд…
Я не помню, что было дальше: всё сложилось в бесконечные вспышки. Не помню, я за то, наверняка, запомнила моя спина(Как же, Кэм так спешила, так тянула меня за собой, что на то, чтобы выпрямится времени у меня не оставалось, вот так я и плелась за ней в полусогнутом состоянии, до ужаса напоминая себе чемодан на колесиках… А что?! Вместо Опоры, шлейки, поручня — сцепленные руки, а вместо колёс — мои ноги!).
Очнулась я от этого забытья только когда мы плюхнулись в личное авто Кэмерон. Сначала девушка чуть ли не пригвоздила меня на переднее сидение рядом с водителем. Сама же она вытолкала с непонятными звуками своего шофера из кузова, а сама заняла его место. Меньше секунды — мы в воздух и стартанули, так стартанули… Я не знала заорать ли мне, просто закрыть глаза… А может просто выпрыгнуть? Ну и что, что авто на полном ходу? И что, что мы на непонятно какой высоте?! Чутье мне подсказывало: выпрыгну — и шансов выжить по любому больше!!!!!
Просто… Просто Кэм за рулём это нечто! Летим на такой скорости, что спидометр явно глючит, а картинка за окошком просто сливается в одно сплошное пятно… А уж её маневры!!!
Я не понимаю, как такоё, вообще, может быть! Это же нарушения половины законов физики!
Невольно вспомнила всех знакомых мужчин, что утверждали, что женщинам надо запретить выдачу прав на вождение летательными аппаратами. Каждый раз, когда я слышала их жалобы, я всегда вставала в стойку, была готова сыпать аргументами защиты и обвинениями в адрес их самих(Ведь воздушно-дорожно-транспортно происшествий с участием «сильного» пола случается в разы и разы больше!). Доходило до того, что мои кулаки начинали ощутимо чесаться и мне так хотелось вмазать особо шовинистически настроенным гадам в глазах, что сдерживало меня только чудо(Причём внешнего происхождения: что-то происходило, что сбивало меня с моего внутреннего настроя).
Так вот, теперь я, кажется, начала их понимать… Более того, кажется, я сама готова попасть под статью шовинистически настроенных гадов! Ведь я, кажется, готова собственноручно написать петицию, собрать подписи и отнести её в Законодательное Собрание!
— Кэм, Кэмми, а у тебя права, вообще, есть? — как-то неосторожно спросила я, на что девушка повернулась в мою сторону и отвесила такой взгляд, что я…
— Смотри на дорогу! — заорала я, ведь в нас что-то летело(Или мы в что-то летели).
Кэмерон смогла увернуться и наш полёт продолжился, а я в очередной раз отвесила себе мысленный подзатыльник и обозвала дурой, ведь летим и летим… Ещё живы, ещё не разбились, девочка как-то справляется. Вот зачем с таким набором данных мне понадобилось что-то там спрашивать?!
«Если не можешь управлять ситуацией, то расслабься и постарайся получать удовольствие!» — вспомнила я прописную истину. Вот только, как я ни старалась, расслабиться не получалось никак… Совсем никак! От усердия я даже закрыла глаза и со всех сил сжала кулаки… Хотя может не от усердия, а от страха?! Да, это более вероятно…
Так вот, я вся скукожилась, сжалась и так глубоко ушла в себя, что до меня не сразу дошло: мы перестали двигаться! Ладно, уже хорошо, тем более к этому известию прилагались два приятных бонуса: во-первых, мы ни в кого не врезались(по крайней мере, удара не было), во-вторых, мы не падали…
Потихоньку я стала открывать глаза. Сначала один, потом второй — и с радостным криком отметила тот факт, что мы стоим на ЗЕМЛЕ!
Я так обрадовалась, что не сразу заметила, что Кэм как-то странно легла на руль, спрятав лицо, а её плечи подрагивают…
— Кэм… — позвала я, но нормального ответа не получила, вместо этого услышала слабые всхлипы.
Не нужно быть гением, чтобы понять: Кэм плачет. Я попыталась её как-то успокоить, но получилось только хуже…
Судорожно начала вспоминать, что нужно делать при нервном плаче либо истерике, благо совсем недавно сдала ежегодный зачет по оказанию первой помощи(одно из обязательных условий, если работаешь с детьми).
Честно никогда не думала, что мне придётся применять именно эти приёмы. Да, переломы, ссадины, синяки, порезы, занозы даже ожоги были у нас частыми гостями, но истерика… Просто мои (Как бы потактичней назвать?! Пусть будут звёзды…) звёзды кого хочешь доведут до нервного срыва, в то время как сами обладают на удивление устойчивой психикой! Хотя, наверное, это и нестранно, ведь условия, в которых растут эти дети, просто потрясают воображение!