И что теперь?
«Первым делом», сказал он себе, «нужно, чтобы они не могли меня выследить».
И вытащил симку из телефона. Потом, подумав, отложил в сторону и сам телефон — вдруг там могут быть «жучки»? Быстро собрал сумку — деньги, паспорт, учебники, ноут… что еще нужно? Подумав, натянул самый теплый свитер.
«Ну, и куда бежать? И что с универом? Через универ найдут в любой момент… Бросать учебу? Ненавижу, сволочи… зачем я вообще во все это ввязался…»
Он едва не выронил сумку, когда услышал стук в дверь.
«Вот, значит, как… Лично приперся?»
Что неожиданный посетитель — это Рогозин, парень был совершенно уверен. То ли запах его треклятых духов просочился сквозь дверь, то ли все-таки не зря Саша так интенсивно тренировал свои экстрасенсорные способности в последнее время — ощущение было очень явственным и четким.
«Неужели решил все-таки лично меня пристукнуть? Да ну, бред… Начнет сейчас опять всякую лапшу вешать… и я поверю… и снова влипну…»
Перед глазами мелькали картинки — майор и Вит на фоне слепящего белого пламени, молниеносный удар, кровь, парень падает… Как можно было верить человеку, убивающему голыми руками? И в то же время… неужели все его поведение было игрой? Вся эта фигня про ромашковый чай… и к чему была его дурацкая футболка, и пробежка эта сегодня утром?
В голове царил неописуемый хаос. Саша распахнул балконную дверь, вдохнул холодный, бодрящий воздух снаружи. Балкон был открытым… и никаких пожарных лестниц, даже трубы поблизости нет, спуститься по гладкой стене — нереально. Хотя был такой порыв однажды…
— О, у меня новый сосед? — радостно поинтересовался женский голос. На соседнем балконе курила рыжеволосая девушка примерно Сашиных лет. Парень смутился, поймав ее изучающий взгляд.
— Я тут, вроде, год живу.
— И ни разу не выходил на балкон? — со смехом спросила девушка. Саша пожал плечами.
— Ну, я же не курю!
— А воздухом выходить подышать — тоже не вариант?
Девушка была симпатичная, и этот незначительный факт подтолкнул Сашу к совершенно авантюрному решению.
— Понимаешь, я секретный агент, — с серьезной миной сказал он. — Последнее время работал под прикрытием, и светиться мне никак нельзя было. А теперь у меня проблемы. Честно говоря, сейчас в мою дверь ломится один неприятный тип. Можно, я через твой балкон выйду?
Между балконами перелезть было, в принципе, возможно — если не бояться высоты. Саша не то чтобы боялся… ну, опасался. Но идея вдруг показалась ему привлекательной.
— Ты понимаешь, на что это похоже? — девушка аж сигарету отбросила. — Вылезает на балкон незнакомый парень, с сумкой на плече… А вдруг ты эту квартиру ограбил?
— Тогда я бы тем же путем и ушел, — Саша постарался улыбнуться как можно обаятельнее, и развел руками.
— Ну… попробуй, — с сомнением сказала девушка, глянув вниз. — Только постарайся не украсить асфальт своими мозгами, мне слишком нравится вид отсюда.
Первым делом Саша перекинул сумку — чтобы некуда было отступать. Потом встал на перила… порыв ветра заставил его судорожно вцепиться в край стены. Собственно, тут надо было сделать один шаг. Широкий такой шаг… боком. И уверенно, чтоб нога не соскользнула… И не смотреть вниз. Во всех книгах, фильмах, историях — герою всегда не советуют смотреть вниз. И он всегда смотрит…
Саша посмотрел вниз. Мышцы тут же скрутило в панической судороге.
— Кстати, меня Настя зовут, — спокойно сообщила девушка. Очень вовремя, ничего не скажешь.
Настя. Девушка по соседству. Если б не жил таким затворником — добрую сотню раз успел бы с ней пересечься. И познакомиться. И, может быть, позвал бы в кино рыжую девушку Настю, а не брюнетку Катю. И ничего драматического больше не случилось бы… и не висел бы он сейчас между балконами, как неудачливый любовник из советских анекдотов…
С этой самокритичной мыслью Саша перешагнул на перила соседнего балкона, и тут же шлепнулся на пол, потому что Настя стащила его вниз, не давая кувыркнуться назад, в пропасть.
— Ну ты экстремал, — сказала она, ухмыляясь. Саша нервно оглянулся назад.
— Неа, — сказал он, стараясь звучать небрежно, — просто я секретный агент.
Предательски подрагивающая правая коленка, конечно, выдавала его с головой, но что уж тут поделать.
Они ввалились в гостиную, и девушка, рассматривая своего неожиданного гостя, поинтересовалась ехидно:
— А секретные агенты пьют чай? Или только виски со льдом?
— Агенты пьют все, даже медицинский спирт, — обнадежил ее парень, нервно оглядываясь. — Но сейчас мне правда нужно смыться. Можешь выглянуть в глазок осторожно?
— То есть, это был не треп и не оригинальный способ познакомиться, — отметила Настя. Тон ее, впрочем, обиженным не был — скорее, деловым. — Сейчас посмотрю.
— Нет там никого, — сообщила она минутой позднее. — Ушел уже, наверное…
— Или проник в квартиру, — вздохнул Саша. — У него вполне могут быть отмычки. Или дубликат ключей.
— Ты ему денег должен, что ли? — спросила хозяйка квартиры. Саша только помотал головой.
— Все очень сложно и запутанно. Извини, мне правда нужно бежать. И мне очень жаль, что я так редко выходил на балкон.
Настя рассмеялась, но глаза ее пытливо и серьезно изучали его лицо.
— Ты в квартиру-то вернешься?
— Не знаю… ничего я теперь не знаю. Удачи! — он уже выскакивал в коридор, когда очередная шальная мысль посетила его многострадальную голову. И откуда только берутся такие мысли у застенчивых и необщительных парней? Потянувшись внезапно к девушке, он быстро чмокнул ее в губы, сказал что-то вроде «жди меня, и я вернусь», и бегом помчался к выходу.
«Что они со мной сделали» — с растерянной ухмылкой думал Саша, прислонившись лбом к надписи «не прислоняться», пока за стеклом пульсировала темнота тоннеля метро. «Я прыгаю по балконам, целую незнакомых девушек… еще месяц назад все это показалось бы бредом. Как, интересно, интерпретировал бы такую трансформацию психолог-профессионал? Может, когда человек осознает, что считавшееся ранее невозможным — возможно, у него слетают все оставшиеся тормоза? Так нельзя… иначе превратишься невесть во что. Наподобие Рогозина. Из святого у него, значит, только утренняя пробежка, ну-ну… Нет, не думать об этом, не думать о нем.»
Витек открыл дверь сразу, растерянно щурясь в полумрак лестничной площадки — за окном уже темнело, а лампочку, видимо, постигла неизбежная судьба всех российских лампочек в подъездах — то ль разбили, то ли сперли.
— Ты чего, случилось че? — спросил он встревоженно.
— Пустишь бедного бомжа погреться — расскажу, — улыбнулся Саша.
К тому моменту, как они уселись пить чай на кухне, он успел придумать отличную «легенду» — родная «контора» могла бы им гордиться. Ну… бывшая некогда родной. Еще утром, вообще-то. Но об этом парень решительно запрещал себе думать и уж тем более — сожалеть.
— Короче, помнишь, меня баба на крутой тачке подвозила?
Один из первых принципов так называемого нейролингвистического программирования, как объясняли ему недавно — уверенный тон. Спроси человека «а помнишь ли ты» тоном, не терпящим возражений — восемь из десяти скажут «помню», а двое из этих восьми — могут и вправду «вспомнить» событие, которого не было. А события не было — Витек сам его выдумал когда-то. Остается только поддержать его в собственных заблуждениях…
— Ну, — легко согласился приятель. — И че?
— Ну и вот, ее муж меня теперь ищет.
Второй из важнейших принципов манипулирования людьми — игра на сходстве интересов. Покажи человеку, что ты ему подобен, что у вас похожие приоритеты и цели в жизни…
— Пришел сегодня, в дверь ломился, угрожал… Я через балкон вылез.
«Я веду себя, как они» — с ужасом осознал Саша. «Но ведь это всего лишь Витек… трепло и бабник… всего лишь? А где граница между теми, кем манипулировать не стыдно, и прочими? Но я ведь не могу сказать ему правду? Мне просто нужно где-то спрятаться… Да я и без всякого НЛП вел бы себя точно так же! Все так делают… неосознанно. Подстраиваются под собеседника, предлагая ему улучшенную, отредактированную версию себя. Все друг друга используют…»
— А самое страшное, что он прав, — со вздохом произнес Саша, думая вовсе не о мифическом муже. Разумеется, Витек понял его совсем иначе.
— В смысле, что семейные узы священны и все такое? Ну… эт, конечно, верно. Но она тебя любит?
— Думаю, она меня просто использовала, — кажется, эта фраза прозвучала искренней прочих.
Третье важное правило НЛП: создай правильный контекст, а потом мели, что хочешь — собеседник уже выстроил в голове стройную картину, и дорисует ее совершенно самостоятельно.
— Вот сука, — резюмировал Витек. — А тебе из-за нее теперь скрываться. Ну ты поживи у меня, не вопрос вообще. Маме объясню, наплету че-нить. Да ей и пофиг, она дома-то не бывает, со своим графиком… Слушай, а с универом как?
— Не знаю пока, — вздохнул Саша. — Завтра не пойду точно, а там посмотрим, может, уляжется…
Пытаясь устроиться на диване в комнате Виктора, Саша невольно с тоской вспомнил шикарную двуспальную кровать в доме Рогозина. Интересно… когда-то это было супружеское ложе? Так, стоп, какого рожна тебе это интересно? Забыть, забыть…
Но перед глазами, точно против его воли, уже замелькали лица и картинки. Тим, Оля, Алиса, Аркадий… Игорь, конечно же.
История с Катей точно послужила спусковым крючком для паранойи, заставив Сашу переосмыслить поведение окружавших его людей… Но сейчас почему-то упорно вспоминалось только хорошее. Разговоры, шутки… забота и поддержка.
«Или кто-то на меня воздействует» — это вновь подала голос паранойя.
«Или это у тебя паранойя» — логический рассудок решил сыграть в Капитана Очевидность.
«Я так точно не засну», вздохнул Саша. Сон, впрочем, тоже был подозрительной затеей — во сне его могла найти Оля, например, или…
Саша потянулся к сумке и вынул оттуда пачку таблеток.
Снотворные из группы производных имидазопиридинов дарят пациенту сон без сновидений, говорил Игорь. Под чем-то подобным держали Фарида — и никто не мог его найти.
«И что дальше, всю жизнь будешь на снотворных сидеть?» — поинтересовался очередной внутренний голос, на удивление насмешливый.
«Там разберемся» — ответил ему Саша.
Глава 4. Часть 3.
Вопреки ожиданиям, в университете Сашу никто посторонний не разыскивал, и через несколько дней он рискнул выбраться в город, а затем и объявиться на занятиях. Ночи пролетали без сновидений, пачка таблеток подходила к середине. От всех возможных воздействий парень старательно закрывался «щитами», представляя их стальными, бетонными, огромными, непробиваемыми… Вроде работало. Никто не лез в его сознание — впрочем, там и без чужого вмешательства творился бардак. На улицах, в метро, в коридорах института Саше мерещились то знакомые лица сотрудников Тринадцатого отдела, то навязчивый запах духов его руководителя… Словно весь город помешался на дорогом мужском парфюме, поливаясь им с ног до головы, или это обоняние его внезапно обострилось до почти звериного? Память не давала расслабиться, то и дело подбрасывая необычайно четкие воспоминания. Звуки, картинки, мелодия из наушников случайного соседа в вагоне, названия улиц и реклама на бортах автобусов — всё так или иначе вплеталось в сложную паутину ассоциаций, всё напоминало о тех нескольких ярких и сумасшедших неделях, которые парень тщетно пытался стереть из своей головы.
«И что теперь?» — спрашивал он себя, закрывая глаза по вечерам на жестком диванчике в комнате Виктора.
«Ну и?» — переспрашивал требовательный внутренний голос, стоило ему разомкнуть веки под оглушительное дребезжание допотопного будильника.
Нужно было принимать какое-то решение, уезжать из города, или идти «сдаваться» Рогозину, делать хоть что-то… Саша ходил на пары, глотал снотворное, гнал из головы назойливые мысли — как там ребята, до чего докопались, что же такое, интересно, эта «Лена»?
— Слышал, у нас какую-то секту накрыли, — шептал на ухо Витек, косясь на монотонно бубнящего лектора. — Они парня одного в жертву принесли, прикинь? С геофака тип, с четвертого курса…
— Да, — Саша кивнул безразлично, продолжая рассеянно глядеть в пустую тетрадь, где с начала лекции так и не появилось ни строчки. — Как его звали? Вроде тезка твой? Или Виталик, не помню…
— Не, Семен его звали, точно, я запомнил…
«Семен, значит. А я думал, Вит — Виталий или что-то в этом духе… Впрочем, неудивительно. Не подходило ему это имя…»
— Да, точно. В жертву принеси, значит. Ладно…
— Санек, ну ты чего такой, хватит киснуть уже, бабы приходят и уходят, а жизнь продолжается…
— Да я не из-за бабы вовсе, — честно ответил парень.
На паре по физиологии он точно спал с открытыми глазами — информация не задерживалась в сознании, речь бессвязным потоком вливалась в уши. Впору писать диссертацию о влиянии сновидений, точнее, их отсутствия, на когнитивные способности наяву. Или у таблеток просто такие побочные эффекты?
А на английском был Крыс, и он был мерзок как никогда, и, точно почувствовав слабость одного из своих студентов, он кинулся, как и подобает крысе, добивать раненого. Саша едва успевал отбиваться от его придирок. Он чувствовал, что преподаватель безбожно его «вампирит», и не раз пытался «обрубать» щупальца — глазами он их не видел, но вполне уже четко представлял в уме. Однако, все силы уходили в «щиты», и больше их ни на что не хватало. Крыс, в конце концов, обнаглев окончательно, заявил, что желает видеть Сашу завтра после пар — для индивидуальной, видите ли, отработки пропущенных занятий. Тот даже спорить не стал, чувствуя, что это бесполезно.
«Чего ему нужно, интересно? Он же прекрасно знает мой уровень, знает, что один-два пропуска ни на что не повлияют… и домашку-то я делал… Вот старый пидор, денег хочет, что ли?» — возмущался в уме Саша, топая по коридору родного психфака. «И ничего ведь с ним не поделаешь... хотя... Вот интересно, что б на моем месте сделал Рогозин? А, черт, не думать об этом, не думать о нем… Но все же? Пришел бы, наверное, с диктофоном, записал весь разговор, потом — заявил бы на него… и законно, и проблема устранена. Ладно, а если Крыс денег не потребует? Если он просто взъелся на меня, и из принципа на экзамене завалит… Интересно, а вампира сложно убить? Сложнее, чем обычного человека? Если попробовать… подстроиться под его сердечный ритм и все такое…»
Саша аж остановился посреди коридора, когда понял, о чем только что подумал. «Нет, вот так точно нельзя… Нельзя так решать проблемы. Иначе превратишься в этакого… сверхчеловека в худшей из трактовок учения Ницше. В людоеда, для которого собратья по виду хомо сапиенс — то ли мясо, то ли расходный материал. Но… вот Рогозин же не убивает людей направо и налево? Хотя может ведь. Что его сдерживает? Ладно, а что удерживает обычного, среднего человека от убийств неугодных ему людей? Есть такое подозрение, что исключительно отсутствие доступных средств, да страх перед законом…»
— Слышь, Достоевский, ты жрать идешь? — Витек чувствительно хлопнул его по плечу. Он и дома, и в универе как-то ненавязчиво присматривал за другом, опасаясь, видимо, как бы тот не принялся резать вены от мифической несчастной любви.
— Не, не хочется. А почему это Достоевский, интересно?
— Да рожа у тебя сейчас такая была, будто ты о высоком размышляешь… Ну там, быть или не быть, тварь я дрожащая али право имею, топором по голове или головой по топору…
— Ну ты и телепат, — улыбнулся Саша. — Да, примерно об этом и думал. Ладно, иди уж, я и правда не голодный…
Он бесцельно брел по коридору, когда взгляд случайно зацепился за что-то знакомое.
— Катя?! — от неожиданности он даже вслух окликнул девушку. И бросился к ней, но… дорогу ему внезапно перегородил здоровый амбал в черном костюме.
— Стоять, — сказал он, профессиональным жестом тормозя парня на бегу.
Катя оглянулась. Взгляд у нее был затравленный.
— Не подходи! — она почти выкрикнула это, прячась за спину телохранителя.
— Кать, я же… не с ними… — беспомощно произнес Саша, уже понимая, что с однокурсницей ему сегодня не поговорить. Или — уже с бывшей однокурсницей? Катя не появлялась в университете с первого числа, говорили, что она забрала документы…