Взгляд всё так же упирался в графу анкеты о знании языков. Красивый ровный почерк. Его обладателю левша Политов сильно проигрывал в искусстве каллиграфии – следовательские каракули могли разобрать немногие, и только те, кто знал Леонида долгие годы. «Как курица лапой» - этот афоризм очень точно характеризовал сливающиеся между собой буквы, выводимые в спешке крупной рукой. Следователь чихнул и подумал о том, что обладай он таким словарным запасом, каким обладал Казанцев, то имел бы уже золотые горы. Почему переводчик несколько лет не работал официально, настораживало. С таким знаниями можно было работать в крупной компании или фирме. Однако Илья Вениаминович считался до сего времени безработным. При этом он имел приличную квартиру-студию, которую, как выяснил Леонид, купил себе сам без чьей-либо помощи. Откуда у неработающего молодого человека деньги на подобную недвижимость? Политов не исключал подработку репетиторством, но и сомневался, что таким видом заработка можно накопить на квартиру.
Почему его взгляд остановился именно на этой кандидатуре в гувернёры для отпрыска Зосимова?
Фигура претендента на вакантное место была слишком невзрачна, словно специально не хотела светиться. Её легко можно потерять в толпе, пройти мимо, толкнув плечом, и даже не заметить этого. Во время беседы Казанцев преображался. Грамотная речь, безупречные манеры, живая мимика – светло-серые глаза прятали в своей глубине хитроумие, ускользали от прямого взгляда и старались казаться равнодушными. Леонид чувствовал, как тщательно скрываемая энергия пытается вырваться из-под маски маленького человечка. Зачем прятать свою истинную натуру? Непрост этот Казанцев, совсем непрост.
Политов пошёл на риск, посоветовав Зосимову взять именно Илью. Он мог просчитаться, и тогда его план рассыпался бы ко всем чертям. Но Леонид привык доверять своему чутью полицейской ищейки. Он ещё ни разу не ошибся и был уверен, что на мелкую рыбку приплывёт акула, которую он искал практически два года. Только он никак не мог предположить, что эта акула уже у него в руках.
Леонид Иванович накинул куртку, закутал шарфом плотнее шею и вышел под мелкий моросящий дождик. Промозглая ветреная погода превратила город в сонное царство. Зевающие прохожие, хмурые размытые лица, холодная квартира, бесцветность бытия. Леонид разулся, добрался до дивана и закутался в одеяло, мечтая о горячем чае. Тащиться на кухню, чтобы включить чайник, было лениво. Ломило все суставы. Глаза закрывались, а в голове работал отбойный молоток, к его размеренным ударам добавился позывной мобильника. Мужчина нащупал в кармане телефон и поднёс его к уху.
- Да, сынок.
- Папа, ты когда приедешь?
- Может быть, в воскресенье. Если не смогу, то я тебе позвоню. Но на твой день рождения точно приеду.
В трубку обиженно сопели.
- Ты какой подарок хочешь?
- Планшет.
Политов тяжело вздохнул. Ну и запросы у современных детей пошли: велосипед, сноуборд, смартфон. Теперь добавился планшет. Почему он не олигарх? На зарплату районного следователя особо не разбежишься. Надо было открывать частное детективное агентство, как ему когда-то советовали, только поезд ушёл, а вместе с ним и жена, устав ждать мужа до поздней ночи с работы, за которую мало платили. Ему уже сорок лет, а мужик, не добившийся в этом возрасте видимых результатов благосостояния, не мужик. Одним словом «козёл». Леонид усмехнулся. В пылу негодования этот эпитет в устах жены слушался самым безобидным выражением; другие и запоминать не хотелось. Все бабы одинаковы – им нужны деньги и только деньги, они хотят рассекать дорожную полосу на иномарке, щеголять зимой в норковой шубе и хвастаться перед подругами бриллиантами, даже если они искусственные, главное, чтобы сверкали. Годы совместной жизни, которые он подарил Любе, в один миг обесценились, словно не было ни любви, ни счастливых ночей, ни бесшабашной весёлой молодости. Со временем всё стало измеряться бумажными купюрами.
Политов заставил себя подняться, догрести слабыми ногами до чайника и развести спасительный «Фервекс». На больничный он принципиально не ходил и предпочитал заниматься самолечением, благо лекарств полный рынок, а аптеки натыканы на каждом углу. Перед глазами повисла мутная пелена. Леонид бросил остатки сил на обратный путь и тут же провалился то ли в сон, то ли в забытьё – там он лежал на раскалённом песке, и его пятки поджаривали какие-то безжалостные личности. Затем стало прохладно. Через какое-то время Леонид увидел себя в итальянском уютном ресторанчике, где подавали спагетти под соусом. Бойкий чернявый официант что-то тараторил на чужом языке.
Наутро следователь проснулся с полной уверенностью в том, что хочет изучать итальянский язык. Списав своё внезапное желание на температурные скачки, больной позвонил на работу и сказал, что берёт больничный, чем вызвал молчаливое недоумение на другом конце провода.
- Я имею право хоть один раз официально поболеть? – возмутился в тишину телефонной трубки Политов.
- Конечно, имеете, - разрешило начальство, - но не больше трёх дней.
«И на том спасибо», - мысленно поблагодарил своё прямое руководство Леонид и положил трубку.
-3-
Валька, заспанный и неумытый, сидел за кухонным столом и с отвращением ковырял ложкой остывшую кашу, носящую гордое название «Геркулес». Гувернёр, который рьяно взялся за его воспитание и рацион, ввёл в утреннее меню противную размазню, щедро сдобренную сливочным маслом. Клейкая масса не лезла в горло.
- Тётя Маша, дай мне любимые шарики с молоком, - приказал маленький хозяин, - и забери эту гадость.
- Илья Вениаминович запретил. – Мария, семейный повар Зосимовых с многолетним стажем, молниеносно чистила картошку над раковиной.
- А мне по барабану, - заявил Валька. – Тётя Машенька, ну пожалуйста! – заканючил пацан. – Неужели ты позволишь мне умереть с голода во цвете лет?
Повариха дрогнула от ласково-коварного голоса своего любимца, бросила взгляд в сторону комнаты гувернёра и забрала со стола тарелку с кашей. Через мгновение Валентин уже уплетал за обе щёки шоколадные шарики, залитые молоком, а тётя Маша дочищала картошку, поглядывая на мальчишку. Хороший парень, хоть и капризный. Добрый и ласковый. Когда маленький был, от неё и не отлипал. А его упитанные щёчки хотелось целовать и целовать. По правде сказать, сейчас уже такие «телячьи нежности» мальчик не допускал: вырос из периода обнимашек и поцелуев, но доверительные отношения не ушли. Для поварихи Валентин был как родной сын. Вот как можно бросить своего ребёнка? Рука с раздражением выкрутила кран до упора. Холодная вода ударила в дно кастрюли и окатила брызгами передник. Бывшую хозяйку даже не хотелось называть матерью. Незадачливая мамаша за все эти годы так и не объявилась. Тётя Маша вздохнула, вытерла мокрые руки о фартук и положила на тарелку вымытые фрукты:
- Ешь, солнце моё.
- Спасибо, - улыбнулось «солнце» и послало свой лучистый взгляд вслед за Илюшей, который скрылся в ванной комнате.
- Чёрт!!! – раздалось через некоторое время из-за двери. На лицо Вальки наползла мстительная ухмылка. Интересно, это реакция на зубную пасту, закачанную в тюбик крема после бритья?
Илюша в это время с остервенением смывал освежающую мятную субстанцию с гладко выбритого подбородка. Паршивец! Со злости Илья чуть не оторвал петлю у полотенца. Кожа на лице горела и моментально приобрела красноватый оттенок. Рука потянулась к тюбикам, стоящим на полочке, и тут же отдёрнулась от них, как от отравы. Нет, он не будет ими пользоваться. А вдруг маленький засранец проверил их все и последствия воздействия на кожу опасны и непредсказуемы? Илюша собрал всё своё достоинство в кулак и гордо вышел из ванной. Он не позволит этому щенку издеваться над ним.
- Ты можешь мне объяснить, что всё это значит? – потребовал он ответа у своего воспитанника, усаживаясь напротив и принимая из рук тёти Маши тарелку с разогретой кашей.
- ХЗ, - Валька привычно почесал нос и пожалел, что не наплевал в кашу. – Не понимаю, что вы имеете в виду.
«Что имею, то и введу», - чуть не ляпнул Илюша.
- Не прикидывайся идиотом. У тебя это получается неубедительно. И что это за «ХЗ» такое?
- Вы точно хотите это знать? – вежливо осведомился парень, жадно отхватив зубами добрую половину банана и с чувством глубокого удовлетворения рассматривая покрасневшую физиономию домашнего воспитателя.
- А почему бы и нет? – Илья щедро посыпал кашу сахаром и стал поглощать полезный продукт. Вальку аж передёрнуло от такого зрелища. Как можно есть эту мерзость? Он искоса посмотрел на тётю Машу.
- Я вам потом скажу, тут женщина.
- Раз уж тут женщина, то должен тебе напомнить, - нравоучительным тоном начал лекцию гувернёр, - что перед завтраком принято умываться.
- Я умывался, - не моргнув глазом, соврал Валентин.
- Врёшь, по глазам вижу, - парировал Илюша.
- Может и вру, - легко согласился пацан.- Какая разница? Все вокруг врут. Вот вы всегда говорите правду?
Илья на мгновение растерялся.
- Всегда, - взял себя в руки «благородный» вор, отлично понимая, что давно уже погряз в болоте лжи. Эта трясина его засосала по уши.
- Все взрослые врут. Моя мама мне врала, что любит меня. Где она? Отец врёт, что любит. А после его ремня я сидеть не могу. В школе сплошной обман. Весь мир пропитан ложью! – Валька уже кричал, не в силах с собой справиться. – Ненавижу!
Мальчик сорвался с места и побежал по лестнице вверх в свою комнату. Через секунду громко хлопнула дверь.
- Противный мальчишка, - пробормотал себе под нос Илюша.
- Он хороший мальчик, а вот вы – плохой педагог, - тётя Маша налила свежесваренный кофе и сердито стукнула чашкой по столу перед Илюшиным носом. Илья зло сжал губы. Нашлась на его голову воспитательница.
- И что делать с этим «хорошим» мальчиком?
- Попробуйте с ним подружиться, - посоветовала шеф-повар дома Зосимовых. – И запомните. Валя на завтрак любит шоколадные шарики с молоком.
Через полчаса Илья с удивлением наблюдал за Валентином, который одетый в школьную форму сбегал по лесенке вниз. Вид у него был такой, будто ничего и не произошло. В отглаженном костюме, умытый и причёсанный, он представлял собою образцово-показательного школьника. Только чуть покрасневшие глаза выдавали недавние слёзы.
- Поехали, - бросил на ходу Валька.
Илья застегнул пиджак и поторопился за воспитанником. Во дворе их уже ждала машина с личным шофёром.
- Успеем? – спросил Валя, усаживаясь на переднем сидении и пристёгиваясь ремнём безопасности. Илья в это время пристроил своё тело в удобном салоне Роллс-Ройса, прикидывая в уме сколько же стоит данный экземпляр автомобильной промышленности.
- Обижаете, Валентин Евгеньевич, - шофёр выехал за мощные автоматические железные ворота. – Это моя работа, чтобы вы никуда не опаздывали.
Они действительно не опоздали. Ровно за десять минут до начала уроков Валя открыл дверь гимназии и, не оглядываясь на занудного гувернёра, который трындел всю дорогу, что нельзя так гнать, вошёл в учебное заведение.
- Я тебя жду после уроков! – многообещающе прокричал ему в спину Илюша. – Мы поедем в парк.
«Какое счастье!» - саркастически хмыкнул Валька и отправился на встречу знаниям.
- Ну, и как тебе наш пацан? – шофёр показал рукой на сидение рядом с собой, приглашая пересесть.
- Нормально. – Илюша с удовольствием принял приглашение и переместился к водителю. – Илья, - протянул он руку, знакомясь.
- Фёдор, - молодой парень ответил рукопожатием. – Илья, не ори мне больше в ухо, как нужно ездить.
Илюша промолчал. Во время поездки он не был уверен, что все они живые и невредимые доедут до пункта назначения. Выдохнуть застрявший в лёгких воздух он смог только после остановки.
- Я бывший гонщик, - пояснил Федя, - с отличной реакцией. И не в моих интересах нас всех угробить. Тем более сына босса.
Илья кивнул головой.
- Поехали. - Машина, уже не торопясь, выехала на дорогу. – Мне ещё тётю Машу сегодня за продуктами везти.
Казанцев устроился в глубоком сидении и прикрыл глаза. Нужно познакомиться здесь со всеми. Повариха, горничные, водители, охранники – штат особняка впечатлял, как и сам дом тоже. Надо быть осторожным. Цепкий взгляд профи заметил камеры видео слежения в стратегически важных местах. Сам особняк, естественно, был на сигнализации. Работа предстояла трудная и интересная. Чем сложнее ставил себе Илья задачу, тем занимательней для него было её исполнение. Да, Казанцев был азартной и рисковой личностью. «Кто не рискует, тот не пьёт шампанского». «Шампанское» находится в этом доме, Илья был в этом уверен. Его только нужно было найти и взять. И в этом ему должен помочь мальчишка, который не верит даже собственному отцу. Осталось только направить его детскую ненависть в нужное русло.
- Федя, а ты не знаешь, что такое «ХЗ»?
Водитель повернул руль и хохотнул:
- Хуй знает.
- Что??? – не понял Илюша.
- Сокращённо «ХЗ».
-4-
Кто-нибудь когда-нибудь видел человека, которому нравится болеть? Есть люди, которые любят лечиться от мнимых болезней, ходить по поликлиникам как на работу, обмениваться опытом с коллегами по лечению хвори в больничных коридорах, простаивая в бесконечных очередях, собирать коллекцию найденных у себя симптомов, перечитывая в сотый раз медицинскую карту, но вот чтобы болеть по-настоящему…
Политов сидел напротив кабинета терапевта, кашлял в скомканный в руке клетчатый платок и проклинал тот день, когда он официально пошёл на больничный. Несмотря на то, что талончик у него был ровно на девять точка тридцать, а часы уже показывали одиннадцатый час, следователь продолжал торчать в коридоре. Вперёд него уже просочились без очереди беременные женщины (две штуки), подросток, проходящий медосмотр, ветеран войны и несколько бабулек, которые обещали только «спросить по-быстренькому».
- Проходите по записи.
Дверь приглашающе отворилась. Леонид Иванович отклеился от металлического больничного стула, поправил штаны и, не веря своему счастью, зашёл в кабинет.
- Снимайте свитер, - бросила врач в сторону Политова, быстро строча что-то в медицинскую карточку.
Леонид стянул с себя толстое шерстяное изделие ручной работы, являя на обозрение покрытый лишним жирком торс и небольшой животик под трикотажной майкой.
- Майку тоже.
Поёжившись, следователь убрал и эту деталь одежды.
- Дышите. Не дышите.
«Мышите, не мышите», - фраза из мультика всплыла сама собой. Подопытный замер, глядя в окно. За ним простирался городской парк с раскидистыми толстыми тополями. Кто додумался засадить место отдыха данным видом деревьев, оставалось только догадываться. Политов бы не удивился, что тому человеку икалось каждый июнь жаркого лета. Аллергики на пух этого дерева поминали энтузиаста самыми разными словами. Интересен был так же сам факт соседства городского центра отдыха с лечебным заведением.
- Дышите глубоко.
Кругляш стетоскопа надавил под ребро. Политов глубоко вдохнул и застыл, разглядывая две фигуры, что двигались по дорожке парка. Пацана он узнал сразу. Плотненькая фигурка в форменном костюме гимназии медленно брела, засунув руки в карманы брюк. Рядом вышагивал молодой человек в невразумительном мятом плаще и видавшей виды тёмной шляпе. Судя по его шевелящимся губам и скучающему выражению лица парня, беседа носила односторонний характер и не вызывала у слушателя ничего, кроме меланхолии.
- Одевайтесь.
Леонид оторвался от разглядывания посетителей парка и натянул на себя одежду. Хрипло закашлялся, отворачиваясь в сторону.
- Бронхит, - поставила диагноз врач. – Причём, запущенный. Будем лечить.
Политов вздрогнул от такого обещания. Больницы он не любил, а врезавшаяся в память популярная фраза «Ну, что ж, коллеги, будем лечить или пусть сам помирает?» всплывала при виде здания с табличкой «Консультативно-диагностическая поликлиника № 2». Следователь рассеяно слушал врачебные наставления и старался не упустить из поля зрения движущиеся по парку наблюдаемые объекты. Перемещались они настолько медленно, что в груди затеплилась надежда застать их при выходе из лечебного заведения.