Она всегда принимала таблетки перед сном, но только не той ночью, потому что оставила их в своей комнате в доме отца, когда Николо увез ее. А потом она просто забыла обо всем на свете, занимаясь с ним любовью.
Алессия опустилась на мраморный пол, из ее горла вырвался стон. Как можно было быть такой дурой? Забыть обо всем на свете и в результате забеременеть! В ее животе — ребенок Николо, маленький и беззащитный. Незапланированный. И наверняка нежеланный для его отца.
— Алессия, я ждал тебя внизу. С тобой все в порядке?
Вскочив на ноги, она быстро затолкала тесты и упаковку от них в мусорную корзину.
— Алессия? Ответь мне! Тебе плохо? Милая, открой дверь.
— Нет, Николо, пожалуйста. Это женские дела.
Ник прищурился. При наличии двух сестер «женские дела» рано перестали быть тайной для него. Изабелла всегда чувствовала себя прекрасно и проскакивала эти дни, не замечая их. Анна же со стенаниями прижимала грелку к животу. Но ни одна из них не рыдала, а он отчетливо слышал всхлип.
Женские дела или нет, но его принцесса не должна переживать это в одиночку. Он обязан помочь ей.
— Я вхожу, — предупредил Ник не терпящим возражений тоном.
— Нет, Николо…
Ник распахнул двери. Алессия сидела на краю ванны, глаза красные и припухшие, на щеках блестят слезы.
— Дорогая моя!
— Николо, — всхлипнула она и бросилась в его объятия.
Ник подхватил ее на руки и вышел из ванной комнаты. Сел в большое кресло с бархатной обивкой, устроил Алессию на своих коленях и прижал ее голову к груди. Прошло много времени, прежде чем всхлипы стихли. Подождав еще немного, он за подбородок приподнял ее заплаканное лицо. Дело не в «женских делах», подсказал ему инстинкт.
— Принцесса! — Он нежным жестом убрал волосы с ее влажных щек. — В чем дело?
Алессия посмотрела ему в глаза. В них были тревога и желание помочь.
— Алессия, почему ты плачешь? — Он поочередно поднял к губам ее руки.
Как сказал бы поэт, время замерло. Сделав глубокий вдох, Алессия прошептала:
— Николо, я беременна.
Глава 12
Беременна.
Это слово пульсировало в голове Ника. Он почувствовал, как холодный пот выступает на лбу. Если есть слово, которое мужчина во все времена не желает услышать от своей любовницы, так именно это.
— Беременна? — хрипло переспросил он и закашлялся. — Ты уверена?
— Да.
— Откуда такая уверенность?
— Я сделала тест. Много тестов. — Руки Алессии, которые Ник все еще держал в своих, снова задрожали. — Поэтому я и задержалась в ванной.
— Твои критические дни не наступили вовремя?
Алессия вспыхнула. Ну не смешно ли, подумал Ник. В ее теле не осталось секретов от него, а при упоминании месячных она краснеет, как школьница.
— Они должны были наступить еще на прошлой неделе. Я просто упустила из виду…
Ник осторожно высвободил руку.
— Но ты сказала, что принимаешь таблетки.
— Это так. — Алессия посмотрела ему в глаза. — Но я забыла это сделать в нашу первую ночь, Николо, а мы… мы столько раз занимались любовью тогда. Я пропустила три дня — таблетки остались на вилле отца.
Ник спустил принцессу с колен и поднялся. Сделав несколько кругов по комнате, остановился и посмотрел ей в лицо.
— Как это могло случиться?
У Алессии внутри все перевернулось. Она поняла подтекст его вопроса: как ты могла допустить это? Впрочем, она не слишком удивилась. В мире, где все твердят о равенстве полов, никакого равенства нет, особенно в сексе. Она всегда знала это. В университете парень, менявший девушек, как перчатки, слыл секс-символом. Девушка же, сменившая нескольких парней, считалась шлюхой.
А уж беременность — это всегда вина женщины. И ее ответственность.
— Ты уверена, — ровным, ничего не выражающим голосом произнес Ник, — ты абсолютно уверена, что беременна от меня?
Алессия ждала этого вопроса. И несмотря на головокружительный приступ отчаяния, понимала, почему Николо задал его.
Она упала в его объятия спустя всего несколько часов после знакомства. И переспала на следующий день. Она отдавала ему всю себя без остатка, творила в постели такое, о чем не могла помыслить даже в самых смелых своих фантазиях.
Но Николо об этом не знал.
В его жизни наверняка было много женщин, просто не могло не быть. Он обретался в мире, где лечь в постель с малознакомым мужчиной или женщиной не было проблемой.
Он же не мог знать, что друзья подтрунивали над Алессией по поводу ее жалкой сексуальной жизни — у нее не было мужчины вот уже четыре года.
— Я задал вопрос. Ты уверена, что я тот мужчина, от которого ты…
Отчаяние Алессии превратилось в злость. И это было лучше. Безопаснее. Как он смеет обвинять ее в том, что она забралась в его постель, едва выскочив из кровати другого мужчины?
— Нет, — холодно ответила она. — Не уверена. Это вполне может быть мясник. Или уборщик. А может быть, консьерж в моем доме в Риме или официант из ресторана, в котором я люблю обедать…
Николо стремительно подошел к ней, схватил за плечи и встряхнул:
— Ты считаешь, это смешно?
— Я считаю, что было глупым сказать тебе об этом. — В глазах принцессы плескалась ярость. — Забудьте о моих словах, синьор. Это не ваша проблема, а исключительно моя.
— Эй, я никогда не говорил…
— Я привыкла сама заботиться о себе. И мне не нужна ни твоя, ни чья-то еще помощь. — Она вывернулась из его рук. — Ты бы ничего не узнал, если бы не ворвался в ванную.
Черные брови Ника взметнулись вверх.
— Не понял.
— Дверь в ванную комнату была закрыта, и я просила тебя не входить. А ты ворвался и застал меня врасплох. Я была удивлена… потрясена тем, что узнала. — Алессия вскинула подбородок.
Ник выругался.
— Все это чушь собачья. И ты сама об этом знаешь! — От злости голос его прерывался. — Ты беременна и уверена, что от меня. Это делает твою беременность и моей проблемой тоже!
Наверное, слова Николо должны были ее утешить. Ничего подобного! Да, ее беременность — проблема, но он не смел так называть то, что с ней случилось. Глупо, но именно так она чувствовала. Ее мать всегда была для отца «проблемой», как он это называл. И Алессия никогда не станет «проблемой» ни для Николо Орсини, ни для кого другого.
— Отпусти меня, — с холодным равнодушием сказала она.
Господи, какой абсурд!
Сначала принцесса бросает ему под ноги ядерную бомбу, затем отказывается от его помощи! Ладно, может быть, он и повел себя не лучшим образом, начав выяснять, как могло такое случиться и уверена ли она в том, что он отец ребенка, если таковым можно назвать двухнедельный сгусток клеток. Но как еще должен был отреагировать на такую новость мужчина на его месте?
Нику хотелось вколотить в принцессу немного здравого смысла. Или «вцеловать». Не важно, каким образом, но здравый смысл ей просто необходим.
Неужели она решила, что Ник уйдет от ответственности? Да, она сказала ему, что принимает таблетки. И что? Он ведь тоже всегда был предусмотрительным в этом смысле и всегда пользовался презервативом. Но не с ней.
Ник отвернулся от Алессии и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Кого он хочет обмануть? Он просто не смог бы отказаться от нее той ночью. Попросту умер бы.
О чем он думает? Секс должен быть для него сейчас на последнем месте. Сейчас Ник должен найти выход — для себя и для принцессы. Как там говорится в поговорке? Для танго нужны двое. И для того, чтобы зачать ребенка, нужны двое. И эти двое должны решать, как им быть дальше. Пусть Алессии это не понравится, пусть она посчитает это очередным вмешательством с его стороны, но ей придется смириться.
— Ладно, — решительно произнес Ник. — Давай обсудим все спокойно. Потому что…
Ник обернулся к ней, и его сердце замерло.
Перед ним стояла ее высочество Ледяная принцесса — холодная и неприступная, такая, какой он увидел ее впервые. Куда делась женщина, которая была с ним все последние дни? Но даже сейчас Ник напрягся, сердце заметалось в груди, как белка в колесе, потому что он хотел ее. Хотел так, как ни одну женщину в своей жизни.
Вид у принцессы был вызывающий, но в глазах таился страх. Она дрожала, хотя в комнате было тепло. Ник подумал, что без труда мог бы унять эту дрожь и эти слезы, обняв и поцеловав Алессию.
Но, обойдя ее, он стремительно покинул комнату.
Засунув руки в карманы и опустив голову, Ник взбирался вверх по склону холма. Вилла осталась далеко позади. Закатное солнце отбрасывало тени, превращая старые оливковые деревья в сказочные чудовища с длинными телами-стволами и щупальцами-ветвями. Уханье совы добавляло какой-то нереальности и окружающему ландшафту, и смуте в душе Николо.
Он не должен взваливать всю вину на Алессию, поскольку был в равной, если не в большей степени ответственен. Ник же видел, что той ночью она забыла обо всем на свете. А он действовал планомерно и расчетливо.
Планомерно! Как же! Ник хрипло рассмеялся. Он предусмотрел все: виллу, постель… А о презервативах даже не вспомнил!
Ник пнул камешек, попавший ему под ногу.
Все дело в том, что в тот момент у него в мозгу был исключительно секс. Как овладеть Алессией Антонини! Как заняться с ней любовью! Сделать своей! А вот женитьба не входила в планы Николо. Она была где-то далеко, за миллионы световых лет.
Тем более дети — они стояли в его планах еще дальше. Потом, когда-нибудь, но только не сейчас.
Но и в планах Алессии детей тоже не было, судя по тому, что он увидел, ворвавшись в ванную комнату.
Она молода, красива, знатна. Перед ней был открыт весь мир. И вот теперь, что бы принцесса ни решила — прервать ли беременность, родить ли и отдать ребенка на усыновление или растить самой, ее жизнь уже никогда не будет прежней.
И в этом повинен он, Николо Орсини.
Ник остановился, поднял голову и посмотрел на небо. На нем уже появились первые звезды, и круглая луна медленно выползала из-за горизонта.
Странно. Его жизнь круто изменилась, а в мире все идет по-прежнему. Но что бы принцесса ни решила, он всегда будет знать, что именно он поставил ее перед выбором. И если… Нику никогда не забыть, что он сотворил жизнь, которая прервалась едва начавшись. Или что какой-то другой мужчина растит ребенка, в котором течет кровь Ника. Или что его ребенок растет без отца, если Алессия решит оставить малыша у себя.
Конечно, Ник признает его и будет всячески помогать. Даже навещать. Хотя Алессия может и не захотеть, чтобы его дочь виделась с отцом от случая к случаю. А вдруг родится сын? Нет. Нику виделась почему-то девочка с чертами Алессии, ее золотыми волосами и синими глазами…
Что это? На подъездной дороге показалась машина. В такой час? Такси? А кто еще, если не таксист, мог так неистово жать на клаксон?
Такси!!!
Ник выругался и бросился вниз, к вилле.
Дверь распахнулась в тот самый миг, когда Ник протянул руку, чтобы открыть ее. На пороге стояла принцесса с сумкой в руке.
Она уезжала. Оставляла его! Да как она посмела?! Как решилась уехать, не спросив, готов ли он отпустить ее?
Ник стоял на пороге — кулаки сжаты, глаза пылают гневом.
— Куда это ты, черт возьми, собралась?
Алессия прищурилась, одарив его тем самым взглядом, каким принцесса смотрит на вассала и каким она уже смотрела на него сто лет назад, в аэропорту.
— Синьор Орсини, уйдите с дороги, пожалуйста!
Таксист снова нажал на клаксон. Ник бросил на него яростный взгляд и снова повернулся к принцессе.
— Ты никуда не едешь! — рявкнул он.
Она рассмеялась и начала спускаться по ступенькам. Ник схватил Алессию за руку и рывком притянул к себе.
— Предупреждаю тебя, принцесса! Больше ни шагу!
— Кто вы такой, чтобы мне приказывать?
Ник поцеловал ее, глубоко, страстно, заставив запрокинуть голову. Свободной рукой Алессия попыталась оттолкнуть его, но он поймал ее руку, завел за спину и продолжал целовать, пока она не застонала и не разжала губы, впуская его язык. И тогда Ник отпустил ее.
Алессия стояла неподвижно, пока Ник спускался вниз и расплачивался с таксистом. Когда машина с ревом сорвалась с места, он еще несколько секунд постоял, а затем вернулся к ней.
— И куда, позволь тебя спросить, ты собиралась ехать? — сурово спросил Ник.
— Это не твое…
— Ты говоришь, что ждешь от меня ребенка, а потом бросаешься наутек…
— Я просто решила уехать.
Ник скрестил руки на груди.
— Спрашиваю еще раз: куда ты собралась?
Действительно, куда?
— Подальше отсюда.
— Тебе бы следовало поступать разумно, а не удирать.
— Ты не имеешь права…
Ник снова схватил ее за плечи.
— У меня есть все права! Куда ты собралась? Что хотела сделать? Черт возьми, ты носишь моего ребенка!
— Ты уверен? — Голос Алессии был полон горечи.
Что ж, он заслужил это.
— Просто ответь, Алессия, что ты собираешься делать?
Их глаза встретились, и Ник почувствовал, что его злость испаряется.
— Послушай, для меня это тоже непростая ситуация. Поговори со мной. Скажи, о чем думаешь, что хочешь.
Алессия продолжала молча смотреть на Ника, а потом, словно прекратив внутреннюю борьбу, упала в его объятия.
— Я не знаю. — Она подняла глаза. — Неужели ты думаешь, что за час можно было принять какое-то решение. Моя жизнь изменилась, Николо. И что бы я ни решила, по-прежнему уже никогда не будет.
Именно об этом он думал там, на вершине холма.
Для него, как и для нее, все изменилось навсегда.
— Иди сюда. — Голос Ника был нежным, мягким. Он привлек Алессию к себе.
Она немного посопротивлялась, но вскоре сдалась.
— Ты права, — снова заговорил он, поглаживая принцессу по волосам. — Наша жизнь уже никогда не будет прежней. И мы вдвоем должны принять решение, принцесса. Может быть, самое важное решение в жизни каждого из нас.
Алессия закрыла глаза. Прикосновения Николо были такими успокаивающими. Ей хотелось обнять его за шею, прильнуть к нему, чтобы напитаться его силой и уверенностью.
Но она не сделала этого. Не могла. Сейчас был момент здравых, рациональных решений, а не пустых мечтаний.
И все же Алессия была рада, что не ошиблась в Николо. Он действительно был хорошим человеком. Добрым, справедливым. И то, что Ник не позволил ей уехать, и то, что говорит сейчас о том, что им предстоит принять решение, судьбоносное для них обоих, и то, что он вот так успокаивающе обнимает и поглаживает ее, свидетельствует об этом.
Но все это никак не меняло того факта, что прежним их отношениям наступил конец.
— Алессия, давай войдем в дом. Сядем, выпьем кофе и поговорим. Мы со всем справимся, вот увидишь.
Она позволила взять себя за руку, ввести в дом, вывести на террасу, в теплую тосканскую ночь. Алессия вспомнила, как несколько недель назад вот таким же вечером, сидя на террасе с отцом, она впервые услышала фамилию Орсини. Разве могла она представить себе тогда, что Николо Орсини станет ее любовником? Что в ней зародится его ребенок?
Николо усадил ее на диванчик и сел рядом. Взяв ее руки в свои, он повернулся так, чтобы видеть лицо Алессии.
— Итак, — мягко произнес он.
Алессия не сдержала слабой улыбки.
— Итак, — повторила она.
Николо отпустил одну ее руку, но только затем, чтобы заправить за ухо мешавшую ей прядь волос.
— Скажи мне, что ты думаешь? Как бы хотела поступить?
— Есть государственные больницы, есть частные клиники, — со вздохом сказала Алессия. — В Италии аборты разрешены.
— Но?..
— Но это не лучший выбор. Для меня, во всяком случае.
— Ты хочешь ребенка?
Она кивнула.
— Тогда в чем проблема?
Алессия закусила нижнюю губу. Имеет ли она право приводить ребенка в такую жизнь, какую вела она? Растить его без отца?
Или лучше всего будет отдать его на усыновление?
Существовало множество пар, мечтающих о ребенке. Но разве она могла отдать своего малыша, чтобы думать о нем каждый миг до конца жизни? Счастлив ли он? Здоров ли? Алессия поймала себя на том, что думает об этом малыше в мужском роде, как о сыне — мальчике с чертами Николо, с такими же темными волосами и красивыми глазами.