Глава 8
— Что за… — Говорит Сэнджай, слишком пораженный, чтобы помнить, про то, что нужно быть тихим.
Пара ангелов, лежащих на асфальте, немедленно воскресают и энергично стряхивают капли со своих волос, как собаки. Другие стонут и двигаются медленно, как будто утреннее замешательство спало раньше, чем ожидалось.
Некоторые из них явно с вытащенными пулями, это ясно по уродливым точкам, куда вошла пуля, и еще более уродливым, где пуля вышла, они выглядят как кровавые рваные цветы.
Воин с пятнистыми крыльями хватает другое ведро и выливает воду на остальные тела. Он также пинает несколько раненых, всё ещё лежащих на асфальте.
— Вставайте, личинки! Вы думаете, это что? Тихий час? Вы ошибаетесь.
Очевидно, Сэнджай не единственный, кто забыл, что нужно вести себя тихо, потому что один из ангелов хватает обломок бетона и бросает его в автомобиль, как если бы кто-то кидал камень в крысу. И, подобно крысам, два наших человека перебегают за другое укрытие, когда кусок бетона врезается в автомобиль, оставленный ими.
Пара других ангелов хватают арматуру и бросают её в нас. Мне едва хватает времени, чтобы упасть на тротуар, когда окна автомобиля, за которым мы прячемся, рушатся.
Я вскакиваю и бегу так быстро, как могу. К тому моменту как я оказываюсь в дверном проеме, мне нужно отдышаться.
Я бросаю быстрый взгляд на ангелов. Они не преследуют нас, как и человек не стал бы преследовать крысу на мусорной свалке.
Оби и Тру-Тра видят меня из своего укрытия позади грузовика и перебираются в мой дверной проем. Мы теснимся и смотрим в бинокль.
Группа ангелов спускается в центр развалин, выбрасывая мусор влево и вправо. Когда они находят тела, они оставляют мертвых людей и выносят раненых ангелов, которые могут проснуться в любой момент.
Ангелы, которые копают, крупнее тех, которых они выносят. Большие носят мечи на талии, насколько я понимаю, это воины. И также я вижу, что все пострадавшие меньше и не носят мечей.
Сейчас, когда я задумываюсь об этом, то задаюсь вопросом, сколько воинов я видела, когда мы шли с Раффи через Обитель. Там были охранники. Несколько были и в коридорах. И комната, полная воинов, где стоял тот отморозок альбинос Иосия. Кроме них никто больше не носил мечи. Они стали администраторами и занялись другими не боевыми профессиями в нашем мире? Поварами? Медиками? И если так, то когда была атакована обитель, где были воины?
Я издаю стон.
— Что? — спрашивает Оби.
Я пытаюсь подумать, как поговорить с ними, чтобы нас не услышали. Тру-Тра, должно быть, понимает, чего я хочу, потому что достает из кармана ручку и блокнот и вручает мне.
Я пишу:
“Как много ангелов-воинов ты видел в Обители прошлой ночью?”
Тру-Тра качает головой и разводит указательный и большой пальцы всего на дюйм, говоря мне, что очень мало.
Он бросает взгляд на ангелов, и я вижу, как понимание озаряет его лицо.
Он пишет:
"Здесь больше, чем во время нашего удара."
"Возможно, они были на миссии?"
Он кивает.
По счастливой случайности, Сопротивление напало на Обитель, когда почти все бойцы ушли.
Неудивительно, что многие ангелы сдавались без борьбы. Я помню хаос в холле, когда и люди, и ангелы бежали во всех направлениях в начале атаки. Были и ангелы, которые выбегали под огонь пулемета, пытаясь улететь. Я думала, что это было чистое безрассудство, но, возможно, это была просто неопытность и паника.
Тем не менее, даже гражданские ангелы — это сила, с которой приходится считаться; тогда они захватили грузовик Сопротивления, раскидали солдат и сокрушили обезумевшую толпу.
Сейчас некоторые из ангелов, лежащих на асфальте, выглядят серьезно раненными. Некоторые из них настолько плохи, что даже не могут летать самостоятельно. Воины дергают их за руки, как будто это поможет им взлететь.
Насколько я могу судить, никто из них не мертв.
Выражение лица Оби говорит о том, что он начинает понимать силу их исцеления. Во время сеанса вопрос-ответ я сказала им, что ангелы могут исцелиться даже от таких ран, которые бы точно убили человека, но, кажется, только сейчас Оби поверил этому.
Когда воины прокапывают развалины до земли, один из них издает сигнал, и большинство ангелов оставляют раненых и улетают. Оставшиеся ангелы выглядят обиженными. Я подозреваю, что воинам не нравится делать черную работу.
И хотя я не вижу яму, которую они роют, я слышу визг. Я узнаю звук, такой же издавала тварь, что напала на меня в подвале обители. Там все еще есть несколько оставшихся в живых зародышей скорпиона.
Воин обнажает меч и прыгает в яму.
Скорпион визжит. Судя по звуку, его пронзили насквозь.
Глава 9
Немного спустя улицы погружаются в тишину. С самого начала было не очень много выживших скорпионов, а теперь, я готова поспорить, их и вовсе не осталось.
Мужские тела вылетают из ямы и скрываются в облаках. Один из них несет обмякшего ангела, единственного, который кажется мертвым.
Где-то вдали раздаются раскаты грома. Ветер гуляет по коридорам здания.
Мы ждем до тех пор, пока встать и оглядеться не кажется нам безопасным. Я была бы очень удивлена, если бы нам удалось достать хотя бы образец ангельской кожи.
Мы приближаемся к булыжникам, стараясь не высовываться как можно дольше, хотя спуск кажется безопасным.
Мы уже в двух шагах от дымящихся обломков, когда один из валунов скользит вниз по склону. Я замираю, навострив глаза и уши.
Другие камни катятся следом, образую тем самым маленький оползень.
Кто-то поднимается из подвала, заваленного обломками камней. Мы все прячемся за ближайшим автомобилем, не сводя глаз с обвала.
Еще больше каменных осколков сыплется вниз и проходит какое-то время, прежде чем руки появляются на вершине горы из обломков и щебня.
Появляется голова. На мгновение мне кажется, что это какой-то демон вырыл туннель из ада. Но в этот момент существо вытягивает остальную часть своего тела из-под завала, задыхаясь и хрипя при этом.
Это старая женщина.
Но я никогда не видела кого-то, похожего на нее. Она сморщенная, хрупкая и костлявая. Но самое поразительное в ней — ее кожа. Она настолько высушена, что похожа на вяленую говядину.
Тру-Тра и я смотрим друг на друга, пораженные этим зрелищем. Она выбирается наверх и начинает идти вдоль развалин, при этом шатаясь так, будто у нее артрит.
Она одета в старый медицинский халат, который больше неё раз в пять. Он весь покрыт грязью и пятнами ржавого цвета, и трудно поверить в то, что когда-то он был белый. Она запахнула его, осторожно ступая по щебню, смотря под ноги и словно обнимая себя.
Ветер бросает ей волосы в лицо, и она поднимает голову, чтобы убрать их в сторону. Есть что-то странное в ее густых волосах и этом жесте. Мне требуется минута для того, чтобы понять, в чем здесь дело.
Когда в последний раз я видела старуху, откидывающую волосы со своего лица?
И ее волосы, темные от кончиков и до самых корней, хотя последним писком постапокалиптической моды для пожилых женщин является хотя бы дюйм отросших седых волос.
Когда мы выходим из-за автомобилей, она замирает и смотрит на нас словно испуганное животное.
Даже несмотря на то, что ее лицо словно высушено, она мне кого-то напоминает, и это не дает мне покоя.
Тогда память настигает меня.
Перед глазами всплывает изображение двух маленьких детей, висящих на заборе и смотрящих вслед матери, которая направляется в Обитель.
Их мама оборачивается, чтобы послать прощальный воздушный поцелуй.
В итоге она стала обедом для одного из зародышей ангельских скорпионов. Тогда я разбила резервуар мечом, но оставила ее там, так как должна была постоять за себя.
Она жива.
Только теперь выглядит как пятидесятилетняя. Когда-то у нее были красивые глаза, которые теперь терялись на морщинистом лице.
Ее щеки настолько впалые, что я почти вижу кости за ними. Ее когтистые руки покрыты тонкой кожей.
В ужасе она карабкается с удвоенной силой, так как видит нас, выходящих из своих укрытий. Она пытается убежать на четвереньках, и мое сердце разрывается, так как я помню ее красивой и здоровой, какой она была до того, как до нее добрались монстры. Она не может далеко убежать в таком состоянии, поэтому прячется за почтовый ящик.
Она совершила ошибку, но выжила, и я должна это уважать. Она имеет право уйти подальше от того места, где была похоронена заживо, и для этого ей не помешает подкрепиться. Я роюсь в карманах и нахожу батончик Сникерс. Я оглядываюсь вокруг, надеясь найти что-то менее ценное, но ничего нет.
Я делаю несколько шагов по направлению к бедняжке, которая съежилась в своем укрытии.
Моя сестра гораздо опытнее в таких вещах, нежели я. Но мне кажется, я тоже кое-что усвоила, наблюдая за тем, как Пейдж помогает брошенным животным и раненым детям. Я кладу шоколадный батончик на дорогу, где женщина может его видеть, а затем отступаю на несколько шагов назад, на безопасное для нее расстояние.
Какое-то время женщина смотрит на меня, словно побитое животное, а затем хватает батончик быстрее, чем я могла бы оказаться рядом. В доли секунды она срывает обертку и запихивает шоколадку себе в рот. Ее напряженное лицо расслабляется, поскольку она ощущает немыслимый, сладкий аромат Мира До.
— Мои дети, мой муж, — говорит она сиплым голосом. — Куда все ушли?
— Я не знаю, — отвечаю ей я. — Но многие люди перешли в лагерь Сопротивления. Возможно, они тоже там.
— Что за лагерь Сопротивления?
— Сопротивление борется с ангелами. Люди приходят, чтобы присоединиться к нам.
Она моргает.
— Я помню тебя. Ты умерла.
— Никто из нас не умер, — говорю я.
— Я это сделала, — произнесла она. — И попала в ад.
Она вновь обхватила себя руками.
Я не знаю, что на это сказать. Какая, в сущности, разница — умерла она или нет? Она прошла через ад и знает это.
Сэнджай подходит к нам с таким видом, словно перед ним бездомная кошка.
— Как вас зовут?
Она смотрит на меня, словно спрашивая разрешения. Я киваю.
— Клара.
— Я Сэнджай. Что с вами произошло?
Она смотрит на свою трясущуюся руку
— Меня досуха высосал монстр.
— Что за монстр? — спросил Сэнджай.
— Ангельские скорпионы, о которых я тебе рассказывала, — говорю я.
— Адский доктор сказал, что меня отпустят, если я приведу их к своим маленьким девочкам, — говорит она бесцветным голосом, — Но я бы не отказалась от них. Тогда он сказал, что монстр будет разжижать мои внутренности и пить их. Сказал, что взрослые не пройдут весь путь и не будут убивать, но развивающиеся будут.
Клара начинает дрожать.
— Он сказал, что это будет мучительнейшей вещью, которую я когда-либо испытывала. — Она закрывает глаза, словно пытается сдержать слезы. — Слава Богу, что я не поверила ему. — Она словно задыхается. — Слава Богу, я не знала ничего лучше.
Она начинает плакать без слез, как будто из нее действительно высосали всю жидкость.
— Ты не сдалась и твои дети живы, — говорю я. — Это единственное, что имеет значение.
Она кладет свою трясущуюся руку на мою и бросает взгляд на Сэнджая.
— Монстр почти убил меня. И вдруг, откуда не возьмись, появляется она и спасает меня.
Сэнджай смотрит на меня с уважением. Я беспокоюсь, что она может рассказать о Раффи, но оказывается, что она потеряла сознание сразу же после того, как увидела меня и умирающего скорпиона. Так что у нее не очень много воспоминаний о том дне.
Ужасное состояние Клары разъедает меня изнутри, словно кислота, пока мы пробираемся через обломки. Сэнджай садиться рядом с ней на тротуаре, спрашивая что-то тихим голосом и делая заметки. Утешение таких людей, как она, было бы обязанностью моей сестры в Мире До.
Мы находим нескольких мертвых скорпионов, но не обнаруживаем ничего от самих ангелов. Ни капли крови, ни частицы кожи. Ничего, что помогло бы нам узнать о них больше.
— Одна маленькая ядерная бомба, — говорит Тра, пробираясь через завалы. — Это все, чего я прошу. Я не жадный.
— Да, и еще нам нужен детонатор, — говорит Тру, разгребая ногами обломки бетона. Его голос полон отвращения. — Неужели им так необходимо было прятать от нас ядерное оружие? Мы бы просто играли с ним и взрывали пастбища, полные коров или чего-то такого.
— О, парень, — говорит Тра. — Это было бы круто. Можете себе представить? Бууум! — Он изображает в воздухе гриб от ядерного взрыва. — Муу!
Тру посылает ему страдальческий взгляд.
— Ты такой ребенок. Ты не можешь потратить ядерную бомбу впустую. Нужно рассчитать траекторию так, чтобы после взрыва на твоих врагов посыпались радиоактивные коровы.
— Прямо на них, — говорит Тра. — Одних раздавят, других заразят.
— Конечно, ты должен будешь расставить коров вокруг эпицентра взрыва, достаточно близко к нему, чтобы они взлетели, но достаточно далеко, чтобы они не превратились в радиоактивную пыль, — говорит Тру. — Я уверен, что после небольшой практики мы сможем направить коров правильно.
— Я слышал, что израильтяне сбросили на ангелов атомную бомбу. Их унесло прямо в небо, — сказал Тра.
— Это ложь, — ответил Тру. — Никто бы не взорвал целую страну из-за надежды взорвать нескольких ангелов, находящихся в это время в небе. Это просто безответственная трата ядерного оружия.
— В отличие от радиоактивных коров, — говорит Тра.
— Именно.
— Кроме того, — продолжил Тра. — Они могут быть единственными антисупергероями, которым не страшна радиация. Возможно, они бы просто поглотили радиацию и стреляли бы ей обратно в нас.
— Они не супергерои, ты, идиот, — говорит Тру. — Они просто люди, которые могут летать. Их разорвет на осколки точно так же, как и кого-либо другого.
— Тогда почему здесь нет ангельских тел? — спрашивает Тра.
Мы стоим в центре развалин и смотрим в отверстие, которое раньше было подвалом.
Переломанные человеческие тела разбросаны по всему периметру развалин, но ни у одного из них нет крыльев
Поднимается ветер, бросая на нас холодные капли дождя.
— Возможно, они просто ранены или мертвы и находятся под завалами, — говорит один из парней, приехавший на другой машине. — Может такое быть?
Мы переглядываемся, не желая озвучивать свои мысли.
— Они забрали с собой некоторые тела, — наконец произносит Тру.
— Да, — говорит Тра. — Но, насколько мы знаем, они могли быть просто без сознания.
— Где-то здесь должен быть мертвый ангел, — говорит Тру, отодвигая один осколок и смотря вниз.
— Согласен. Там должно что-то быть.
Но там ничего нет.
Глава 10
В итоге единственное, что мы принесли обратно — это останки нескольких мертвых скорпионов, которых мы обнаружили разбросанными под каменной кладкой, и одну спасшуюся жертву — Клару.
Когда мы припарковываемся напротив школы, Сэнджай отходит с ней, чтобы, не привлекая внимания, задать несколько вопросов. Мне не нужно спрашивать, чтобы узнать, что она хочет найти своих мужа и детей. Все, кто смотрит, как она уходит, выглядят так, будто считают, что она заразная.
Когда я вхожу в наш класс истории, вонь тухлых яиц ударяет сразу же, как я открываю дверь. Подоконники заставлены коробками со старыми яйцами. Моей маме каким-то образом удалось найти тайник с ними.
Мама вышла. Я не знаю, что она делает или где находится, но это довольно нормально для нас.
Пейдж сидит на своей кроватке, опустив голову, так, что ее волосы прикрывают шов, и я могу почти не притворяться, что не замечаю его. У нее блестящие и здоровые волосы, как у любого семилетнего ребенка. Она одета в платье с цветочным рисунком, колготки и высокие розовые кроссовки, которыми болтает возле края кроватки.
— Где мама?
Пейдж мотает головой. Она больше ни слова не сказала с тех пор, как мы нашли ее.