Евгений Велтистов
Миллион и один день каникул
Глава первая
в которой начинается Родительский День
«Виктория» после взлета набирала скорость. Перед прыжком в Дальний космос.
В большом полутемном зале, накрытом прозрачным куполом, ночная тьма и полмира звезд. Совсем близко золотые яблоки звезд – светящиеся плоды на невидимых нитях. Кажется, протяни руку, оборви нить – и огненный шар упадет в бездонный колодец, сыпля искрами, остывая на лету. Звезды – рядом и… далеко. И огромной видится из купола туманно-голубая Земля.
Три пассажира на прогулочной палубе – пятиклассники лесной школы Алька, Карен и Олег – впервые поднялись над планетой. Впрочем, они уже не школьники, а свободные люди, потому что сегодня первый день каникул.
Родительский День бывает раз в году. Где бы ни работали родители школьников – на горных ледниках, на дне океана, в марсианской пустыне, в звездном патруле, – к ним обязательно плывут, едут, летят их дети. И нет такой точки ни на Земле, ни во всей Вселенной, куда не смогут прибыть в назначенный час сын или дочь. А если отец и мать находятся в самой далекой галактике, в Конечном космосе, куда не прорвешься за день, встреча назначается на полпути к Земле.
В Конечном космосе, на последней космической станции, работали родители Карена и Олега. И мать Альки. Сейчас их корабль «Альфа» тоже делал бросок в Дальний космос – навстречу детям.
Отправляясь в путешествие, Алька сказала:
– Сосчитаю, сколько в мире звезд.
Карен усмехнулся:
– Это наивно: мир бесконечен. Главное – посмотреть новое!
– А я нарисую то, что никто никогда не видел, – подумал вслух Олег.
Но все они, конечно, думали о космосе.
Дальний космос Карен представляет так: очень скоро войдет он с товарищами в зал космической станции, увидит такие знакомые, целый год снившиеся лица, и мама бросится навстречу, обнимет его, а отец положит руку на плечо и с первого взгляда поймет, что сын возмужал за долгий год.
Только к Альке не подойдет отец – он погиб в Конечном космосе.
Карен оглянулся на товарищей.
Олег рисует световым карандашом на стекле тигра. И хотя на небесном своде нет такого созвездия, звезды точно легли в рисунок: тигр пристально смотрит зеленым и желтым глазами.
Тигр совсем живой, очень земной, он, конечно, понравится родителям.
А вот Алька не вспоминает ни о чем. Прыгает себе по темным квадратам пола с бликами звезд.
Будто у нее одной во всей Вселенной начались летние каникулы.
Вспыхнул свет. Огромная Земля затуманилась за стеклом. Тигр подслеповато прищурился. На палубу корабля вошел Пап. Словно наместник земного солнца в космической ночи: рыжая копна волос над голубым комбинезоном. Это воспитатель пятиклассников на время их Родительского Дня, а на самом деле штурман корабля Павел Андреевич Прозоров, или просто Пап.
– Аборигены! Земляне! – весело сказал Пап. – Вы видите знакомую картину: Земля, Солнце и прочее… Из этого «прочего» делаем вывод, что Вселенная в основном состоит из звезд. Ясно? – спросил он, оглядывая свою команду.
Ясно. Урок природоведения, – бесстрастно парировала Алька.
– А теперь проверим на практике, – продолжал вдохновенно Пап.
Ребята будто не слышали его. Пап почувствовал себя обыкновенным учителем. Он, звездный штурман, целый день должен дрессировать этих толстокожих землян. Называется «учебная практика», а на самом деле – детский сад в космосе. Глупая выдумка каких-то профессоров, которые наверняка никогда не покидали планету.
Олег, не обращая на Папа внимания, начертил над тигром старинную избушку с завитком дыма из трубы, и тигр сразу превратился в домашнего котенка, выглядывающего из открытой двери.
Пап, взглянув на рисунок, остро почувствовал, как соскучились ребята по дому, по своим близким. Но где их настоящий дом? На Земле – в лесной школе или в космосе -рядом с родителями?
– Предупреждаю, – строго сказал учитель, – скоро будет бросок в Дальний космос.
Ребята оживились. И Алька спросила:
– А глаза, Пап, надо закрывать?
Пап улыбнулся:
– Это не игра…
И вот тут-то на палубу проскользнул какой-то зверь.
Зверь был черный, он волочил за собой длинный хвост.
Зверь бросился прямо к ребятам. У него не было другого выхода: в сантиметре от кончика его хвоста мягко подпрыгивала серая кошка.
За кошкой энергично шагала ее хозяйка в комбинезоне инопланетных охотников.
Алька так отчаянно пискнула «ах!», что это «ах!» оторвало ее от пола.
Мальчишки застыли в стойке, соображая, как им схватить за хвост нахала.
Один Пап признал в беглеце корабельную крысу. Ударом ботинка он швырнул ее через голову кошки.
– Держите ее! – всплеснула руками хозяйка кошки, натыкаясь на крысу.
Мягко прогудела сирена.
Пап растерялся: он узнал женщину в комбинезоне. Перед ним был словно оживший портрет из учебника – всемирно известный биолог новых планет.
Женщина укоризненно вопрошала:
– Молодой человек, зачем вы кидаетесь в меня этим зверем?
– Извините, Ирина Александровна, – пробормотал Пап.
– Кто это? – шепотом спросила Алька.
Олег дернул ее за косичку:
– Биологию изучала? Наука о живой природе…
Биолог ловко отбила ладонью крысу, дернула плечом:
– Фу!..
В тот же миг вторично прогудела сирена, и все, кто был на палубе, оторвались от пола.
В корабле наступила невесомость.
Глава вторая
в которой корабль делает бросок
Никто не заметил прощального салюта звезд. Звезды, окружавшие «Викторию», неестественно удлинились, распустили огненные шлейфы, потом постепенно смазались, сверкнули напоследок пучком света, погасли.
Земля, Солнце и весь Ближний космос, знакомые с детства, исчезли.
Корабль как бы оказался в пустоте…
Алька снова сказала «ах» и взлетела вверх, раскинув руки.
Мелькнули каблуки знаменитого биолога. А мальчишки, кувыркнувшись, запели старую как мир песню:
Не-ве-со-мость, не-ве-со-мость
Сразу съела всю слоновость…
Невесомость спасла корабельную крысу. От удара ладонью она завертелась волчком и ввинтилась в открытую дверь. А Ирина Александровна взмыла к самому потолку.
Пап, извиваясь натренированным телом, плыл навстречу ребятам, командовал:
– Работайте руками и ногами, снижайтесь! Если невесомость исчезнет, вы набьете шишки. Только шишек не хватает для Родительского Дня…
Но ребята не собирались снижаться. Они парили над палубой и хохотали, словно от легкой щекотки, Даже пальцем не шевельнули, чтобы снизиться. А Пап плыл к ним очень медленно.
По коридору быстрым шагом спешил длинный и белый как цапля корабельный стюард. Механический слуга легко преодолевал невесомость в мягких ботинках на магнитных подошвах. Он спешил на помощь пассажирам и, пробегая мимо крысы, шлепнул ее.
Алька, наблюдая за проворным роботом, насмешничала с высоты своего положения:
Всем известно в этом мире – Дважды два всегда четыре,
Дружба верная – навек,
Робот, ты не человек!..
Робот ловко взбежал по изогнутой стене к куполу потолка, подал руку Ирине Александровне, усадил ее в кресло. Потом, балансируя в воздухе, стараясь не отделить подошв от потолка, который сейчас служил ему полом, отбуксировал одного за другим ребят. Помог Папу доплыть до кресла. И наконец, выловив спокойную серую кошку, протянул ее биологу.
Все были чуть взволнованны. Кошка обрела свою хозяйку, шерсть ее стояла дыбом, напоминая о непойманной добыче.
– Извините, – сказала Алька стюарду, – я пошутила. Спасибо за помощь.
– Пожалуйста, – ответил невозмутимо робот. – Сейчас мы достигнем цели.
Вместе с гудком сирены вернулась привычная тяжесть. Над головой вспыхнули новые звезды. Корабль совершил бросок в Дальний космос.
– Итак, – строго сказала всемирно известный биолог, -надо немедленно изловить этого грызуна.
– Сейчас он будет предоставлен в ваше распоряжение, -согласился белоснежный стюард.
Биолог обиделась:
– Я имею дело с благородными животными…
Но робот не слышал ее. Он бежал по коридору, где в самом конце мелькнул черный хвост. Кошка выскользнула из рук хозяйки в открытую дверь: она надеялась только на свою ловкость.
– Возможно, я отвыкла от некоторых форм земной жизни, -продолжала Ирина-Александровна. – Крылатые змеи мне кажутся куда более симпатичными…
– Конечно, – горячо поддержал Олег, – крысы с древних времен были врагом человека.
– Сжирают все на свете, – пояснил Карен.
– Очень противные, – вздохнула Алька.
– Я вижу, вы знаете многое о грызунах. – Биолог повернулась к Папу. – Представьте, когда я вошла в каюту, эта разбойница грызла мою рукопись…
– Я читал ваши книги, – смутился Пап.
– Но последняя могла быть съедена. – Биолог встала. -Посмотрим, понравится ли ей моя Мись. – И Ирина Александровна ушла, окликая убежавшую серую Мись.
Пап с удивлением отметил, что он плохой воспитатель: ребята незаметно исчезли.
Глава третья
в которой исследуется Шар Пути
– Вот он!
Карен широко открытыми глазами смотрел на свою ладонь. Загорелое лицо его чуть побледнело. На ладони лежал прозрачный шар с серебристой паутиной внутри.
– Шар Пути, – прошептал Олег, заглядывая в лицо друга.
Шар, поворачиваясь в руке Карена, сплетал и расплетал нити. Рисунок мгновенно менялся. Тысячи путей вели корабли к звездам, где-то среди этих линий тянулась тонкая нить «Виктории».
Все, что было завоевано за столетия космонавтикой, заключалось в простом и прекрасном шаре. Он был драгоценнее любого земного алмаза, любой ювелирной находки с других планет, потому что таил в себе знания человечества о галактиках, звездах и планетах, гигантских туманностях и абсолютной пустоте, законах космического времени и пространства, так не похожих на земные.
Когда-то очень давно люди построили первые ракеты, запустили над Землей спутники и станции, высадили разведчиков на планетах Солнечной системы. С середины двадцатого века, после полета Юрия Гагарина, слово «космонавт» означало одну из самых почетных и трудных профессий.
Но звезды еще долго оставались такими же недосягаемыми для людей, как и тысячелетия назад. Пока не была открыта новая энергия для почти мгновенного преодоления пространства, пока корабли не стали делать скачки к звездам в известной человечеству Вселенной.
Серебристые нити в Шаре Пути были точными маршрутами кораблей. И если мозгом любого корабля являлась сложнейшая электронная система, отвечавшая за безопасность путешествия, за удобства, приятное самочувствие и спокойствие пассажиров, то Шар был сердцем корабля. Капитан и штурман полностью доверяли Шару.
В каждом корабле имеется два Шара Пути. Один управляет машиной. Второй хранится у капитана. Вот этот второй Шар Пути «Виктории» и лежал на ладони Карена. Он взял его всего на несколько минут в пустой капитанской каюте.
Шар светился за толстым стеклом, на специальной подставке. Карен знал ценность Шара, знал, что его нельзя трогать, но какая-то властная сила влекла мальчика к Шару. Карен протянул руку. Сердце его стучало. Он только посмотрит и вернет…
– Где наш маршрут? – нарочито спокойно сказал Карен. Уши его горели. Шар жег ладонь. – Надо быстро разгадать…
– Мы знаем ничтожно мало по сравнению с тем, чего не знаем, – вспомнил Олег древнее изречение. – Как ты решился?
– Всего на пять минут. Может, я хочу запустить «Викторию» в неизвестную галактику. На самую границу Вселенной. Или дальше.
– Было бы здорово! – поддержал Олег. – И все же как ты мог…
– Тише! – обрывает Карен и оглядывается на Альку.
Девочка сидит неподалеку у ручья, что-то рисует на песке.
– Все слышу. Мне безразлично. Куда вы, туда и я, -откликается Алька Фролова. – Карен, найди мне в Шаре Фроловскую галактику.
Карен морщит нос: какие глупости… На всякий случай спрашивает, не отрывая глаз от Шара:
– Есть такая?
– Отец говорил. Когда я была маленькая, он ее открыл. А название дали потом.
– Ладно… Черти свои знаки. Может, и ты откроешь что-нибудь…
– А ты как думаешь, – дерзит Алька, – без ваших хитростей все открою…
– Молчи!
Карен тихо свистит, ребята ныряют под зеленый навес низкого дерева. Здесь как в беседке. Пап идет по дорожке с равнодушным видом, а это значит, что он кого-то ищет. Пап проходит в двух шагах от дерева; ему и в голову не пришло, что его питомцы под ветками. Воспитатель не скоро вернется – корабль огромен.
Сад «Виктории» – как маленький густой лес.
Переплетение ветвей, крохотная поляна, спокойный ручей, синее небо, пятна солнечного света на траве – все как дома, в лесной школе, даже еловые шишки, и шум листвы от внезапного ветра, и свист невидимых птиц.
Тот, кто хоть раз летал на «Виктории», вспоминает прежде всего не темный колодец космической ночи, а усыпанные хвоей дорожки, похожий на лесного спрута пень и думает: «В следующий раз обязательно посижу на этом пне». Но странно: притягательная сила звезд влечет пассажиров из сада в каюты, залы, на палубу – туда, где привычно ожидание строгого гудка сирены, где человек внутренне готовится ступить в новый мир. Прекрасный лес «Виктории» обычно безлюден.
– Нить Млечного Пути… Туманность Андромеды… Крабовидная…
– Вспышка… Это взрыв сверхзвезд…
– Ясно и маленькому! Карен, Шар пора возвращать!
– Не паникуй! Их два на корабле. Этот пока не нужен.
– А это что за красная линия?.. Неужели наш путь?
– Спокойно. Вопрос – еще не открытие. Надо сравнить.
Карен достает из кармана карту галактик. Расстилает на траве. Три головы склоняются над картой. Шар – мир известных человечеству звезд – переходит из рук в руки. В лесу по-прежнему земная тишина…
Глава четвертая
в которой корабль меняет свой курс
Шар, который хранился у капитана, был необходим для возвращения на Землю. Капитан отвечал за него головой. Сейчас капитан «Виктории» сидел в своей каюте без головы. Точнее, голова знаменитого во всех галактиках Платона Вегова, как обычно, венчала строгий китель с голубыми молниями нашивок, но, по мнению самого Вегова, это была не его голова. Голова, которая должна была оценить опасность и принять решение, очень медленно ориентировалась в обстановке.
По земной привычке капитан взглянул направо – на восток, определяя, как всякий путешественник, свое местонахождение, и увидел на экране незнакомые звезды. Налево зиял пустой футляр: Шар исчез. За три десятилетия звездного плавания «Виктории» это был небывалый случай. Такого вообще не случалось ни в космосе, ни на Земле!
Полчаса назад капитан услышал шум в коридоре и вышел из каюты. Промелькнувшая торпедообразная крыса удивила капитана: земных крыс он не видел давно. Серую кошку Вегов признал сразу:
Ирина Александровна часто летала на «Виктории».
– Платон, кого ты развел на корабле? – вместо приветствия крикнула биолог своему старому знакомому.
В голове у капитана раздался какой-то странный звон. Вроде бы пробили невидимые склянки опасности.
Ни в одной звездной лоции крысы, конечно, не упоминаются. Но Вегов знал: крысы, проникшие на заре космоплавания в трюмы грузовых кораблей, отличаются от своих морских предков. Не по наглому виду, не по остроте зубов, не по длине хвоста – совсем не по внешним признакам. С виду крыса осталась крысой. Но космическая крыса путешествует не по волнам, а среди звезд. И если учесть важность всех механизмов корабля, то крыса в космосе очень опасна.
Космические крысы странствовали на грузовых кораблях, чувствуя себя привольно в просторных трюмах. В пассажирских грызуны давно уже не встречались. И единственная крыса, отважившаяся пробраться с «грузовика» в лайнер, вела себя очень осторожно, пока по природной жадности не начала грызть то, что было ей по зубам, и не попала на глаза людям.