– Мы с братьями сохранили старый отцовский дом за обрывом, чтобы приезжать время от времени на выходные, но сейчас живем в районе Сиэтла. – Он сделал паузу. – Так что не беспокойся.
– А я и не беспокоюсь. – От смущения ее голос прозвучал резковато. – Значит, ты приехал просто поглазеть? Сильное зрелище, согласись.
Шон огляделся.
– Да уж.
– Должно быть, для тебя это истинное удовольствие. – Лив тут же пожалела об этих словах. Все, что она произносила, заставляло ее краснеть.
Его глаза сверкнули.
– Вовсе нет, – спокойно ответил Шон. – Я никогда не желал тебе ничего плохого.
В позвоночнике Лив щелкнуло. Вот же грязный ублюдок! После всех тех ужасных вещей, что он ей наговорил, он еще смеет нахальствовать и заставлять ее чувствовать себя грубой и невоспитанной.
– Как мило, – съязвила она. – Я тронута до глубины души, но это не объясняет, какого черта ты здесь делаешь.
Шон скрестил руки на груди, и ей потребовалась вся сила воли, чтобы не уставиться на его мускулистые, сильные предплечья. На длинные, изящные руки. На выпуклости его бицепсов, растягивающих рукава футболки.
– Я услышал о пожаре, – просто ответил Шон, – и хотел убедиться, что с тобой все в порядке.
Лив сдержала не пойми откуда взявшуюся дрожь в горле.
– Это место… – Она показала вокруг. – Раньше это был мой новый, сказочный, красивый книжный магазин. Ты знал об этом?
– Знал, – ответил Шон с мрачным лицом.
– А какой-то мудак сжег его дотла, – продолжала Лив. – Намеренно.
Шон кивнул:
– Хреново. У тебя есть подозрения, кто…
– Нет. – Лив боролась с дрожью в горле. – Но я думаю, это Tи-Рекс. Псих, который присылал мне электронные письма.
Его взгляд стал пронизывающим.
– Что за Tи-Рекс? Какие электронные письма?
– Последние пару недель я получала письма по электронке, – устало объяснила Лив. – Я зову его Tи-Рексом, просто чтобы хоть как-то обозвать. Он признается в любви, комментирует, во что я одета. Он следит за мной. С очень близкого расстояния.
– Ты обращалась в полицию по поводу этих писем? – спросил он.
– Конечно, – ответила Лив. – Но что они могли сделать? В письмах не было ничего, что представляло бы угрозу. Одни сопли, сам понимаешь.
– А сегодня он оставлял какую-нибудь записку? – снова спросил Шон.
Лив задушила смех, пока он не перерос в истерику.
– О, да. Сегодня он рассказал мне, как я буду корчиться и гореть в огне его страсти, а затем… как же он выразился? Скоро мы будем как одно целое. И наш союз будет взрывоопасным. Противная псевдопоэтическая проза.
Шон издал звук. Ни дать, ни взять – рычание дикого животного. От этого звука у Лив мурашки по телу поползли.
– Этот больной ублюдок заслуживает, чтобы ему все кишки выпотрошили.
Лив уставилась на него с открытым ртом, затем с трудом его закрыла.
– Вот как. Спасибо тебе огромное, Шон, что так красочно выразился.
– Прости, – пробормотал он. – Ты давно не была в городе?
– Несколько месяцев. С тех пор как купила старую пивоварню. Я открыла магазин где-то шесть недель назад. – Ее голос снова дрогнул. – Все шло хорошо. Место подобрано отлично: толпы студентов, семинары в Центре искусств. К тому же активно стали восстанавливать исторический центр для туристов. Все бы окупилось. Я в этом уверена.
– Я тоже, – согласился Шон. – И уверен, что все еще получится.
Он льстил ей, но слова вылетели так внезапно, что все достоинство полетело к чертям.
– Я всегда этого хотела. Всегда, с тех пор как была маленькой девочкой. – Ее голос звучал почти вызывающе. – Книжные магазины – мои любимые места. Они похожи на страну чудес. Бесконечные сладости. Магазин сладостей для разума.
– Хорошо знать, чем хочешь заниматься, – сказал он. – Тебе повезло.
– Повезло? – Горький смех причинил ей боль. Лив посмотрела по сторонам. – Прости, ты называешь это везением?
– Ты с этим справишься, – ответил Шон. – Потребуется нечто большее, чем канистра с керосином, чтобы остановить тебя, Лив. Это всего лишь короткий перерыв.
Лив почувствовала, как спина выпрямляется, подбородок задирается, а легкие заполняются воздухом. Его слова придали ей энергии и гордости. Лив не осмелилась тщательнее покопаться в своих чувствах. Она могла бы задушить их в зародыше, но сейчас ей нужна была любая помощь, которую она могла получить.
– Я столько сил вложила в этот магазин, – быстро продолжила она. – Я научилась работать с деревом. Умею обращаться со сложными инструментами, какой ни назови.
– Ничего себе! – Шон казался впечатленным.
– Да, мои родные были в шоке. Тут же находилось кафе. Я выбирала мебель, барное оснащение, заказывала книги. Я была на небесах от счастья. Так увязла в долгах, что это даже не смешно, но мне было плевать. Меня это ни капли не заботило.
– Молодец, – мягко сказал Шон.
– Сама нарисовала фрески в детском уголке, ты знал об этом? Конечно, нет. Что за глупый вопрос. Откуда тебе знать?
Лив едва понимала, о чем говорит, но Шон все улавливал сходу, его взгляд был спокоен и внимателен. Она яростно потерла глаза.
– Получилось вполне прилично, хоть и нельзя саму себя хвалить, – сказала Лив дрожащим голосом. – Сцены из сказок. Я не Леонардо да Винчи, но фрески вышли совсем не плохо. Честно.
– Уверен, они были прекрасны. Очень жаль, что не довелось их увидеть.
О боже! Он говорил именно то, что ей так нужно было услышать.
Ее родители, казалось, не сильно удивились произошедшему несчастью. А чего она ожидала, когда не последовала их доброму совету? Они предсказывали ее провал с самого начала.
Немного искреннего сочувствия, и она развалилась на куски.
Лив закрыла лицо одной рукой, а другую засунула в карман в поисках платка. Но в кармане валялись только влажные, сырые комки. Фу.
Такой она навсегда и останется. Примером поучительной истории для неосмотрительных предпринимателей. И пусть птицы вьют на ней гнезда. Ей плевать.
Шон неуверенно положил теплую ладонь ей на плечо. В этом нежном контакте проскользнула искра понимания, и рыдания прекратились. Без сомнений, главную роль сыграло удивление. Лив выглянула из-под своей руки.
– Полагаю, платка у тебя нет? Я тут, видишь ли, устраиваю потоп.
– К сожалению, нет. – В его голосе чувствовалась грусть. – Я не из тех парней, которые повсюду носят с собой платки.
– Ничего страшного, – всхлипнула Лив. Невозможно было вытереть лицо чересчур короткой и обтягивающей майкой и не сверкнуть при этом голыми сиськами перед Шоном Макклаудом и остальной частью делового района Эндикотт-Фоллз, но, черт возьми, почему бы не предоставить зевакам заключительный акт непристойностей на публике, чтобы завершить на сегодня все развлечения? Эффектный был бы финал.
Она моргнула, чтобы прогнать видение, затем с шумом втянула воздух. Что за черт! Шон Макклауд стаскивал с себя футболку. Прямо здесь, на глазах у бога и людей. Вот вам и непристойности на публике.
– Что, черт возьми, ты делаешь? – прошипела Лив.
Он остановился на середине пути, но обтягивающая футболка из микроволокнистой ткани была поднята достаточно, чтобы продемонстрировать мощную, широкую грудь с развитой мускулатурой.
О боже! Великолепно. Плотные коричневые круги сосков украшали сильную, скульптурную грудь. Бронзовые волоски на плоском животе становились гуще, исчезая в джинсах, которые сидели низко на узких бедрах. Под золотистой кожей живота двигались твердые мышцы. На боку серебрился неровный шрам. Еле-еле Лив заставила себя отвести взгляд.
– Она чистая, – серьезно сказал Шон. – Только что из сушилки. И я принял душ и побрызгался одеколоном, – он сверился с часами, – всего три часа назад. Используй ее вместо платка. Ну же. Бери.
Да конечно! Как будто он не догадывается, какое у него потрясающее тело. Заворожил ее, чтобы отвлечь от рыданий. Как это ни унизительно, но сработало.
– Не собираюсь использовать твою чертову футболку. Ни за что.
– Все это время я провел в машине под кондиционером, поэтому почти не вспотел. – Он снял футболку и протянул Лив. – Она не достойна королевских соплей Вашего Божественного Высочества, но это все, что я могу предложить.
Нет. Она не засмеется и не позволит ему набирать очки за ее счет.
– Давай, – уговаривал он. – Высморкайся в нее. Никто не посмеет утверждать, что я не готов пожертвовать своей футболкой ради удобства леди.
И все-таки всучил ей в руки футболку. Пальцы Лив сжались на ней, оставляя жирные черные пятна. Ткань была мягкой и невероятно теплой. От нее исходил пряный, лесной аромат. Сдавленный смех привел к тому, что насморк усилился.
– Ты только хуже делаешь! – Она ткнула ему футболкой в грудь. – Надень ее обратно, пока у меня проблемы из-за тебя не начались.
У Шона ушло некоторое время на то, чтобы снова надеть футболку. И, конечно же, спереди на футболке остался черный отпечаток ее руки, как будто она схватила его за грудки и крепко сжала. Он взглянул на отпечаток. От его улыбки у Лив затряслись колени.
– Ты сделал это, чтобы я перестала плакать, да? – обвинила она его.
– Нет. Слезы меня не беспокоят, – отозвался Шон. – Просто, когда мне смешно, я должен попытаться рассмешить кого-то еще. Ничего не могу с собой поделать. Такая вот навязчивая идея.
– Спасибо, конечно, но у меня нет ни малейшего желания слушать о твоих навязчивых идеях. Лишняя для меня информация. – Она громко хлюпнула носом и рукой вытерла с лица пот. – Жаль твою футболку.
Шон нежно провел рукой по черному пятну и ответил:
– А мне нет. Никогда теперь не буду ее стирать. Думаю поставить ее в рамку.
У Лив перехватило дыхание. Она уставилась на свою руку. Его взгляд просачивался прямо в ее мысли, воспоминания, фантазии. Похоже, этого ему хватило, чтобы сделать собственные непостижимые выводы. Его губы изогнулись, как будто то, что он увидел, давало ему право на любые вольности.
– Мысль о том, как ты обращаешься с инструментами, действительно возбуждает, – сказал он.
– Я… – запнулась Лив, – поверить не могу, что ты такое ляпнул.
– Так поставь меня на место, – сказал Шон. – Вы, Ваше Божественное Высочество, наследная принцесса Эндикотт-Фоллз. Кто смеет так с вами обращаться?
В самом деле, кто? Слишком поздно она осознала, что облизывает губы.
– Ты никогда не остаешься на месте, куда тебя ни поставь.
Шон пожал плечами.
– Это правда. Мысленно я вижу тебя, всю такую гладкую и сильную. С пилой в руках. Ты доминируешь над ней. Мышцы сокращаются. Капает пот. Повсюду летят опилки. Металл скрежещет.
– Надо же, да из тебя дерьмо так и прет, – заявила Лив. – Прекрати сейчас же.
– Ругай меня. Покажи, кто тут босс. – Его глаза заблестели. – Именно это мне и нужно.
Она снова закрыла лицо.
– Прекрати меня дразнить, – пробормотала она в перерывах между беспомощным истеричным смехом.
– Еще нет. Я падаю на колени и предлагаю тебе холодное пиво. Ты опрокидываешь бутылку. Капля скатывается вниз, дрожит на твоей ключице и продолжает скользить. И вот тогда я падаю ниц… и молю о пощаде.
Она вспомнила его очаровательные уговоры, которое могли заставить ее согласиться на все, чего он хотел. Но, в конце концов, ему это оказалось не нужно. Или она не нужна.
Лив отступила. Она не могла угодить в эту сладостную ловушку.
– Итак, – весело произнесла она, – как поживают твои братья?
Глаза Шона прояснились, когда он переключился с открытого соблазнения на вежливую любезность. Его рот дернулся в усмешке.
– Замечательно, – сказал он. – Дэви и Кон счастливо женаты. У Кона скоро будет ребенок.
– Это потрясающе! А как Кев? Он тоже счастливо женат?
Лицо Шона застыло. От холодной вспышки в его глазах у Лив мороз пошел по коже.
– Нет, – ответил он. – Разве ты ничего не слышала о Кеве?
Лив почувствовала, как желудок сделал сальто.
– Слышала? Что я должна была слышать?
Шон прочистил горло.
– Кев умер. Сбросил свой грузовик с обрыва. – Он сделал паузу, сверля ее глазами. – Ты действительно ничего об этом не знаешь?
Лив несколько раз пыталась произнести хоть слово, но голосовые связки отказывались работать.
– Нет, – прошептала она наконец. – Той же ночью я уехала. Меня посадили в самолет до Бостона. Никто ничего мне об этом не говорил.
– Конечно, тебе не говорили, – сказал он. – С чего бы вдруг тебе спрашивать?
Укол достиг цели. В устах Шона слова звучали так, будто ей было плевать, а это несправедливо.
Но в его глазах отражалась старая боль. И обижаться из-за прошлого перед лицом его потери как минимум мелочно.
– Мне очень жаль. Кев был особенным.
Шон молча кивнул, принимая ее слова.
Лив сглотнула, прежде чем задать следующий вопрос:
– Так, э-ээ, это было…
– Самоубийство? – Шон вздернул подбородок. – Так говорят. Кто знает?
– А как же то, что он сказал мне? О парнях, пытавшихся его убить?
Шон ответил не сразу:
– Мы не нашли никаких доказательств, что это правда.
Ей потребовалась минута, чтобы все переварить.
– Значит, это было… он был…
– Да. Параноидальный бред. Мания преследования. Как у нашего отца. Таково, во всяком случае, официальное заключение.
Горечь в его голосе побудила Лив спросить:
– А у тебя какие выводы?
– Мои выводы ни черта не стоят. Я держу их при себе.
Лив не знала, что сказать. Вернее, думала она о многом, но ничто из этого не казалось подходящим. Например: схватить его за горло и заорать, что он не должен был проходить через все это без нее.
Тупой ублюдок. К горлу Лив подступил ком.
– Какого черта? – К ней бежал Блэр, лицо его было встревоженным. – Лив! С тобой все в порядке? Выглядишь так, будто плакала. Он…
– У меня глаза заслезились, – быстро произнесла она. – От дыма.
Блэр дал ей платок. Когда Лив подняла голову, Шон с Блэром с любопытством и враждебностью глазели друг на друга.
– Я удивлен, что тебе хватило наглости сюда заявиться, – сказал Блэр.
Шон приподнял брови:
– Хотел удостовериться, что с Лив все хорошо.
– С Лив все в порядке, – процедил Блэр. – Мы о ней заботимся.
– Тогда оставляю тебя в его заботливых руках, – сказал Шон Лив. – И не принимай все так близко к сердцу, принцесса.
Он вежливо кивнул ей, развернулся и пошел прочь.
Как в сцене из старого вестерна. Широкоплечий парень уходит в закат. Глядя на его удаляющуюся спину, Лив испытывала странное чувство, будто ее бросили.
Глава 4
«Шаг за шагом. Спокойно. Не оглядываясь».
Иначе он вмажет этому лживому куску дерьма Мэддену прямо по носу, а затем утащит Лив в пещеру. Шон чуть не врезался в телефонный столб. В мыслях у него было пусто, руки дрожали, а в животе покалывало.
Уловив липкие, собственнические вибрации Мэддена, Шон захотел огреть этого высокомерного ублюдка булыжником по башке. Это насекомое-говноед не имеет права дышать тем же воздухом, что и Лив Эндикотт. Он и сам этого не заслуживает, а мудак Блэр Мэдден и подавно.
Ничего себе! Он думал, что преодолел старую злобу. В конце концов, еще в прошлом любительские попытки Блэра докопаться до него были лишь детской забавой по сравнению с реальными проблемами, с которыми пришлось столкнуться Шону. Вроде сокрушительного удара трагедии, по сравнению с которой вся прочая мелочь ушла на задний план. И Блэр как раз относился к мелочи. Как ничтожный мелкий таракан.
«Не расслабляйся. Контролируй свои желания. Любые действия имеют последствия».
Эти бесконечные проповеди отца и братьев врезались ему в голову и засели в мозгах, как беспорядочное жужжание ментального шума.
Ну, он пытался. Он контролировал свои желания. За исключением желания приблизиться к Лив. У мужского самообладания имеются пределы. Один надменный взгляд этих больших серых глаз превратил его в мычащего пещерного человека.
Может быть, потому, что так выглядели сексуальные пещерные женщины: растрепанные волосы, испачканное сажей лицо, заметное отсутствие нижнего белья. Это можно было бы легко доказать – сорвать одежду, повалить ее на меха и отыметь, как дикое животное.