Бунтующий флот России. От Екатерины II до Брежнева - Игорь Хмельнов 7 стр.


Пропагандировать среди матросов за революцию в России еще задолго до большевиков начали эссеры. Именно их работа сделала матросов активными участниками революционных событий в России в феврале 1917 года, приведших к свержению самодержавия. Пропаганда на Балтийском флоте в России была почти невозможна, когда во главе его стоял Эссен. Громадная популярность и обаяние имени адмирала Эссена, умевшего сосредоточить в своих руках и неукоснительно строгую дисциплину, и порядок службы, и доверие и уважение подчиненных, в том числе и матросов, препятствовали попыткам агитаторов.

Очевидно, в самой природе флота, вне зависимости от национальности, заложены какие-то данные к восприимчивости экипажей кораблей к революционной пропаганде. Условия жизни и сама морская стихия способствовали выработке и накоплению человеческой энергии, порождали запросы и искания. Оставаясь не вполне использованным и удовлетворенным, все это являлось горючим материалом для возможных бунтов. Вот почему матросы попадались в хитро расставленные вокруг сети пропаганды. Сначала они шли, как бабочки на огонь, а потом – уже стихийно и автоматически подчинялись правилам революционного бунта. Для развращения их в ход пускались все средства и способы. В этой области работали не только простые, рядовые агитаторы, но и будущие «светила» революции. Например, Керенский А.Ф. (был в партии эсером), подолгу находясь на лечении в санатории Гранкулла под Гельсингфорсом, «имел полный контакт с флотом».

Политические партии использовали еще один революционный прием, прикрываясь матросами. В матрсскую форму одевали своих пропагандистов и агитатров и отправляли на корабли. Это эффективно срабатывало, хотя иногда таких «засланных матросов» распознавали корабельные команды и с позором выдворяли их с корабля. А, например, большевики даже сформировали совершенно особую категорию «красных матросов». Что имеется в виду? Например, когда часть Минной дивизии из-за своей большевистской «неблагонадежности» была уже переведена поближе к Обуховскому и Невскому заводам, под угрозу орудий большевистской канонерской лодки «Хивинец», на нее был назначен комиссаром некий Буш. Матросом он никогда не был и надел матросскую фланелевку и фуражку только в феврале 1918 года. Прошлое его терялось во мраке неизвестности, а относительно настоящего не могло быть сомнения, что это – платный агент Смольного. Всегда расфранченный, донельзя вежливый и аккуратный, он скорее напоминал не простого матроса, а бывшего студента. И таких «красных матросов» в 1917—1918 годах было немало.

Сделаем выводы. В Великой российской революции 1917 года военные моряки явились авангардной силой в осуществлении политических преобразований. Основными причинами, выдвинувшими военных моряков на вершину политических событий 1917 года, были:

• возрастание авторитета военно-морского флота в российском обществе, значения военно-морских вопросов в противоречиях в мире в начале XX века;

• особый социальный состав матросской массы, отражающий социальную структуру народных масс страны, особенно ее грамотной части, с повышенным процентом представителей рабочих;

• накопленный с 1905 года революционный опыт и флотские традиции;

• социальная разница между матросами и офицерами, во многом выходцами из близкого к власти дворянства;

• особый характер сложившихся отношений в командах и воинской дисциплины на кораблях и в базах;

• близость основных флотских баз к столице, где, прежде всего, накапливались и проявлялись революционные настроения; кастовость флота.

1.4. Бунт – интернациональная особенность военных моряков

Да, бунтующий военный моряк – это не национальное качество россйиского военно-морского флота. Бунты на кораблях были и в прошлом, и появляются даже сегодня в самых различных странах мира. Не только на российском, но и на других флотах особую «страсть» военных моряков к бунтам и восстаниям отлично учитывали политические руководители всех революций. Одним из первых их внимание обыкновенно обращалось на флот. Достаточно вспомнить хотя бы Великую французскую революцию (1789 год). Или революцию в Германии (1918 год), где все началось с восстания на военно-морском флоте. С бунтов на кораблях начался крах французской интервенции в Россию в 1919 году.

В начале ноября 1918 года произошли волнения на кораблях германского флота в Киле – уставшие от войны команды требовали немедленного мира. Но кильский бунт, даже на фоне начавшейся ноябрьской революции, не стал повторением кронштадтской трагедии в России. В ходе восстания здесь был убит только один офицер, командир линкора «Кениг» капитан-цур-зее (капитан 1-го ранга) Венигер, пытавшийся помешать поднять на мачте красный флаг и за это застреленный. Неизвестно чем бы закончилось кильское восстание, не охвати революция всю Германию, но в любом случае Германия избежала гражданской войны – ее временное правительство сумело подавить выступления.

Иначе дело обернулось в Великобритании, где 15—16 сентября 1931 года произошли волнения на нескольких кораблях флота в Инвенгордоне, Северная Шотландия. Экипажи кораблей выступили против сокращения жалованья, которое было вызвано Великой депрессией, сильно ударившей по британской экономике. Подчеркнутая аполитичность требований определила и мирный характер инцидента, который закончился после того, как командование флота и представители экипажей сумели найти общий язык. Однако более серьезными оказались экономические последствия этого инцидента: волнения, в которых участвовали экипажи самых сильных британских кораблей, во главе с известным во всем мире линейным крейсером «Худ», обрушили Лондонскую биржу и ускорили отказ Великобритании от «золотого стандарта» своей валюты.

«Мятеж не может кончиться удачей. Удачный называется иначе». Эти слова английского поэта Джона Хэррингтона – лучшая характеристика многочисленных выступлений, случавшихся на боевых кораблях разных стран, когда матросы (иногда и офицеры) оказывались недовольны своим государством. В большинстве случаев такие инциденты, несмотря на различия в условиях и времени событий, имеют ряд общих черт: это, как правило, стихийность, отсутствие единой цели и строгой организации у восставших, отсутствие внешней поддержки. В условиях сильного государства, сохраняющего контроль над ситуацией, подобные мятежи оканчивались ничем, с возможными единичными жертвами, или вообще бескровно, особенно если мятежники не предъявляли политических требований. В условиях анархии – проливалась большая кровь, опять же без практических результатов. «Удачный называется иначе». То, что называется иначе, будь то переворот, революция, иначе и начинается: сверху, где одни большие начальники устраняют других, затем закрепляют свой успех, в том числе с помощью армии и флота. Начавшийся снизу мятеж, как правило, не заканчивается ничем, кроме крови – большой или малой, становясь очередным памятником безответственности одних и доверчивости других.

Военно-морской флот в Великой французской революции (1789 ГОД)

Эта революция стала гибелью для французского военно-морского флота. Сошлемся на очерки французского историка Оскара Гавара: «Ни одна страна в мире не обладала таким составом морских офицеров, как Франция. Это были представители лучших французских фамилий, потомки целых поколений моряков, преданных своему делу, несравненных по подготовке, возлюбивших Родину и ее славу превыше всего. С 1676 по 1782 год французский флот имел 21 морское сражение, из которых было проиграно только три. Как только началась революция, главный ее удар был направлен именно на флот. В Тулоне разлагающая работа пошла быстро, но в Бресте, где флот состоял из бретонцев, связанных с офицерством старыми узами, коим командовал любимый матросами граф д'Эктор, дело шло несколько тише, хотя столь же успешно. Через девять лет после взятия Бастилии от французского военно-морского флота, великолепного творения Людовика XVI, остались одни обломки. К 1798 году наши корабли частью погибли, частью попали в руки неприятеля; офицеры казнены или изгнаны; экипажи инертны или взяты в плен; арсеналы опустошены; рейды запущены, а порты пустынны». С началом Революции (1789) старый королевский флот фактически был упразднен и заменен флотом Французской Республики. Большинство офицерского корпуса и подготовленных кадров артиллеристов погибли во время террора. Вот чем оказалась Великая французская революция для военно-морского флота Франции.

Среди видных флотских офицеров в годы революции во Франции был казнен и Эктор, граф д’Эстен. После вступления Франции в Американскую войну за независимость в 1778 году он повел французский флот на помощь американским повстанцам. В 1763 году произведен в генерал-лейтенанты французского флота, в 1777-м – вице-адмирал. Вернулся во Францию в 1780 году, но впал в немилость при дворе и подвергся резкой критике со стороны подчиненных. Три года спустя, однако, он был поставлен во главе франко-испанского флота, собранного в Кадисе, но был заключен мир, и операция не состоялась. В 1792 году Национальным собранием Франции он был избран адмиралом. Затем обвинен в реакционерстве. Казнен во время революционного террора Французской революции. 28 апреля 1794 года отправлен на гильотину. Перед казнью он сказал: «Когда моя голова падет, отправьте ее англичанам, они за нее хорошо заплатят!»

Интересный факт. Впервые в мире пенсионное обеспечение было введено для офицеров военно-морского флота во Франции в 1673 году. А под влиянием Великой французской революции, в 1790 году, был принят Закон о пенсиях для гражданских государственных служащих, отслуживших тридцать лет и достигших пятидесятилетнего возраста. Военно-морской флот послужил добрым примером для народа Франции.

Бунты на английских военных кораблях (1797 год)

1797 год был тяжелым годом для английского морского флота. Восстания военных моряков охватили все основные базы, главные эскадры и многие находившиеся в море суда. Матросы бунтовали под влиянием вольнолюбивых идей, шедших из революционной Франции, на них воздействовало движение широких народных масс, развернувшееся в конце XVII века в Англии и Ирландии, их вынуждали поднимать знамя восстания невыносимые условия службы на британских военных кораблях – произвол и полная безнаказанность офицеров, жестокая муштра, задержка в выплате жалованья, нехватка и низкое качество продуктов, плохой медицинский уход за ранеными, наконец, свирепые телесные наказания.

В мирное время военный флот Англии комплектовался за счет добровольных наемников. Однако война против Франции и ее союзников потребовала его расширения, и английский парламент принял закон о насильственной вербовке матросов на военные корабли. В портовые города были направлены вооруженные отряды под командованием морских офицеров, которые силой брали подходящих людей в питейных заведениях или просто на улицах.

Мы вспомним два крупнейших мятежа по количеству участников в Королевском военно-морском флоте Великобритании, произошедшие в 1797 в Спитхеде и Норе. Были также меньшие по масштабу волнения на кораблях в других местах в том же году. Мятежи были потенциально опасны для Королевства, так как в то время страна была в состоянии войны с революционной Францией. Были также опасения среди ряда представителей британского правящего класса, что мятежи могли стать началом более мощного восстания, аналогичного Великой французской революции.

Мятеж в Спитхеде (стоянке кораблей около Портсмута) продолжался с 15 апреля по 16 мая 1797 года. 15 апреля моряки на 16 кораблях Флота Канала под командованием адмирала Александра Худа отказались выйти в море, а 17-го представили список своих «обид» (претензий). Они протестовали против условий жизни на борту кораблей Королевского флота и требовали повышения жалованья (которое к тому же многим задерживали). Штабом восстания стал флагманский корабль «Queen Charlotte».

Мятежники избрали вожаков-делегатов, и через них в течение двух недель велись переговоры с Адмиралтейством. Основными требованиями были увеличение жалованья, отмена 14-унциевого «баталерского фунта» (баталер корабля мог оставлять себе две унции с каждого фунта мяса в качестве дополнительного дохода) и снятие некоторых непопулярных офицеров (ни телесные наказания, ни насильственный флотский набор в требованиях мятежников не упоминались). По другим данным, требования включали еще увольнения на берег и лучшее обращение с ранеными и больными. Мятежники соблюдали обычный порядок и дисциплину на борту (главным образом с помощью офицеров), позволяли некоторым кораблям выходить для эскорта конвоев или патрулирования и обещали прекратить мятеж и немедленно выйти в море, если вблизи английских берегов будут обнаружены французские корабли.

Из-за недоверия, особенно в вопросе о прощении мятежникам, переговоры провалились, и стали возникать мелкие инциденты, в результате несколько непопулярных офицеров было выслано на берег, а по отношению к другим выказывались преднамеренные знаки неуважения. В течение недели вопрос о жалованье и королевском прощении был решен, но рационы остались без изменения, и моряки корабля «London» продолжали неподчинение. Дело дошло до стрельбы, и пятеро были убиты. Когда ситуация успокоилась, адмирал Ричард Хау, пользовавшийся уважением моряков, вмешался в переговоры, чтобы достичь соглашения, и добился королевского прощения для всех команд, перевода по службе некоторых офицеров, повышения жалованья и отмены «баталерского фунта». 16 мая флот подчинился приказу и вышел в море.

Все время мятежа в Спитхеде моряки настаивали на своей верности Англии и подчеркивали, что их требования относятся только к тяготам службы, не затрагивая основ порядка. Впоследствии мятеж прозвали «бризом в Спитхеде». Имя лидера мятежа осталось неизвестным даже после его окончания. По слухам того времени, лидером был Валентайн Джойс, помощник рулевого на борту HMS «Royal George» лорда Бридпорта.

Под влиянием моряков Спитхеда 12 мая начался мятеж в Норе (якорная стоянка в устье Темзы), когда команда «Sandwich» захватила корабль. Несколько других кораблей в Норе последовали его примеру, другие же покинули Нор и продолжали уходить во время мятежа, несмотря на орудийный огонь с мятежных кораблей (они пытались удержать флот силой).

Мятежникам было сложно организоваться из-за того, что корабли были разбросаны по Нору (и не все входили в один флот, как в Спитхеде), но они быстро выбрали делегатов от каждого корабля. Ричард Паркер, бывший морской офицер, разжалованный за неподчинение, сочувствовавший французской революции, был избран «Президентом делегатов флота». К концу месяца к мятежу присоединились все корабли, за исключением флагмана «Venerable» адмирала Дункана, который в одиночку продолжал блокаду Текселя (остров у Нидерландов). Требования были сформулированы, и 20 мая список из 8 пунктов был представлен адмиралу Бакнеру. Требования включали: королевское прощение, увеличение жалованья и внесение изменений в статьи морского устава. Впоследствии к ним добавились требования роспуска королем парламента и заключения немедленного мира с Францией. Эти требования привели в бешенство чиновников Адмиралтейства, которое не предложило ничего, кроме прощения (и уступок, уже сделанных в Спитхеде), в случае немедленного возвращения моряков к своим обязанностям.

Мятежники расширили свои начальные требования до фактически начала социальной революции и блокировали Лондон, препятствуя торговым судам входить в порт. Более того, руководители мятежа планировали увести свои корабли во Францию, что не находило понимания у профессиональных английских моряков, и по ходу мятежа все больше кораблей покидали мятежников. После успешного погашения мятежа в Спитхеде правительство и Адмиралтейство не были склонны идти на дальнейшие уступки, в особенности потому, что лидеры мятежа в Норе преследовали откровенно политические цели, помимо повышения платы и улучшения условий на борту.

Мятежникам не подвозилось продовольствие, и когда Паркер поднял сигнал кораблям отплыть во Францию, все оставшиеся отказались следовать за ним. В конечном счете бо́льшая часть других кораблей подняла якоря и покинула рейд (некоторые – под огнем мятежников), и мятеж провалился. К 13 июня все мятежные корабли сдались, не получив удовлетворения ни по одному пункту. Паркер был вскоре обвинен в измене и пиратстве и был повешен на рее «Sandwich», корабля, с которого начинался мятеж. В ходе последовавших репрессий в общей сложности 29 лидеров мятежа (по другим данным – 36) были повешены, еще 30 матросов приговорили к телесным наказаниям, тюремному заключению или высылке в Австралию. Подавляющее большинство экипажей кораблей, вовлеченных в мятеж, не понесло никакого наказания вообще. Мятеж в Норе произошел в момент великой опасности для Англии, но ее враги не сумели вовремя им воспользоваться, хотя и были хорошо осведомлены.

Назад Дальше