13 июня.
У Джейн прекрасная память на даты. Абсолютно точно – это случилось тринадцатого июня. Началось в этот день – вот, что это значит.
Утром позвонил Фредди и сказал, что им лучше расстаться. На время. Он так и сказал: "Расстаться на какое-то время". "Какое-то время, какое-то время… – мысленно повторила Джейн. Покатала фразу. Ей хотелось услышать, как слова отзовутся в душе. Никак. Абсолютная тишина. Тогда она сказала: "Мудрое решение. Я соберу твои вещи", и положила трубку. И ещё подумала, что Жако вышел победителем.
Жако – её попугай. Он умный, он защищает дом, когда хозяйка отсутствует. На подозрительный шум может спросить: "Какого чёрта там происходит?" или пригрозить: "Сейчас вызову полицию!", на худой конец, может матерно выругаться, это тоже неплохо работает. Джейн не учила его этим словам, попугай научился сам. "А может прежние хозяева постарались". Жако достался Джейн вместе с квартирой. По наследству. Прежние хозяева (тех, что миновал передоз) исчезли в неизвестном направлении.
Несколько месяцев Фредди и Жако боролись за место перед телевизором: попугай любил сидеть на спинке кресла, мужчина этого не переваривал. Теперь Фредди ушел – на какое-то бесконечное время, – Жако остался.
Что ж… чем меньше пассажиров, тем быстрее движется автомобиль.
Первым делом, Джейн рассчитала свой гороскоп на сегодня. Звёзды утверждают следующее: "События произойдут незначительные, но они могут привести к крупным неприятностям. В перспективе".
Это верно, думает Джейн, уход Фредди событие незначительное. Вот только какими неприятностями он грозит? Непонятно… Фредди занял у неё две сотни баксов и, вероятно, не собирался отдавать, но эти деньги не тянули на крупную неприятность. Скорее на пакость средних размеров.
Часам к одиннадцати припекает, как в преисподней. Небо из синего превращается в серо-голубое, желтушное, словно затёртая джинса. Термометр притормозил около восьмидесяти шести, решил, что этого не достаточно и опять полез вверх. Включать кондиционер бесполезно: с таким же успехом можно останавливать пушечный снаряд утренней газеткой и уповать на "мощь" броской передовицы. Джейн наглухо закрыла жалюзи и приоткрыла дверь – на случай если посетитель решит заглянуть к ней в студию. Студией она называет "Магический салон. Эзотерика. Астрология. Таро".
Давным-давно, когда Джейн только начинала заниматься бизнесом, слова "магия", "предсказания", "пророчество" будоражили её воображение. Милая дилетантка поражалась своим способностям и спешила сообщить о них всему миру. "Люди! Я сделаю вас счастливыми!" – хотелось кричать во всё горло. "Во всяком случае, облегчу вашу участь! Я это умею!" Теперь этот прошедший юношеский оптимизм казался смешным, а тогда Джейн была уверена, что каждый житель Сьюпертауна станет её прилежным клиентом. С годами пыл угас, уютное название "студия" теперь казалось уместнее пафосного "Магического салона". Правдивее.
Однако вывеска осталась.
Мир оказался не таким, каким его представляла себе рыжеволосая гадалка с родинкой над пухлой губой.
Магия тоже изменилась. Она оказалась не снаружи, а внутри.
"Если по небу летит человек, – рассуждала Джейн, – или он идёт по воде, вы полагаете, это магия? Или загаданная карта выскакивает из колоды, как чёртик из коробочки, это волшебство? Это трюкачество. Обман и больше ничего. Настоящая магия внутри человека. – Она подходит к зеркалу, смотрит. Глаза пересекаются с глазами, взгляд проваливается во взгляд, образуется тоннель. – Когда вы способны мысленным взором прикоснуться к самому далёкому объекту Вселенной – вот это магия".
Джейн закрывает глаза и набирает полные лёгкие воздуху: всякий раз, когда она думает над этим, у неё кружится голова. Несколько лет назад, на конференции она познакомилась с экстрасенсом из Линкольна. Это был маленький улыбчивый человечек неопределённого возраста с большими тёплыми руками и плешивой головой-яйцом. Держался он обособленно, но никогда не оставался один – к нему тянулись другие участники конференции. Джейн обратила внимание на его вытертый пиджак (швы залоснились и потемнели) и на сандалии. "Нельзя носить костюм с сандалиями", – удивилась Джейн.
Экстрасенс брал человека за руку, закрывал глаза и рассказывал. Прошлое, будущее – без разницы. Будто читал книгу.
– Вы берёте руку специально? – спросила Джейн, когда подошла её очередь "на исповедь". – Через физический контакт перетекает информация?
– Нет, ничего подобного, – он покачал головой и замолчал, будто размышляя можно ли доверить "тайну" незнакомой девушке. – Просто так привычнее. Людям кажется, что они понимают происходящее. – Вынул из кармашка скомканный платочек и промокнул плешку.
Чтобы доказать, что это не важно, он не стал брать Джейн за руку. И глаз не закрывал. Просто рассказывал.
Со стороны могло показаться, что пожилой отец мило беседует с почтительной дочерью. Делает ей неприятное внушение (с улыбкой на лице), а дочь старается запомнить, ибо не хочет расстраивать любимого папашу. Приятная картина. Наверное, подобным образом Великий Гудвин беседовал со Страшилой.
Кроме прочего, экстрасенс предупредил, что через четыре месяца Джейн попадёт в больницу и действительно, зимою Джейн поехала к матери, в аэропорту поскользнулась и сломала ногу. В двух местах.
"Когда я достигну подобного мастерства? – думает Джейн. Она невольно сравнивает свои возможности с возможностями экстрасенса. – Если мне вообще суждено добраться до таких вершин". В глубине души она понимает, что ей такой уровень не светит: экстрасенсом нужно родиться, как нужно родиться певцом или баскетболистом. "Иначе только мячики подносить". Однако приятно было надеяться. Быть может, по этой причине Джейн не составляла своих гороскопов на далёкое будущее. Оставляла надежду.
Она засыпала зёрна в кофеварку и – чтоб скоротать время, – выглянула на задний двор. Через приоткрытую дверь немедленно потянуло зноем. В тени мусорных баков растянулась дворняга, выкатила розовый язык. Джейн подумала, что хорошо бы вот так улечься прямо в пыль и проваляться целый день без движения.
– Есть кто живой? – из студии раздаётся мужской голос. – Я тут это…
От неожиданности Джейн вздрагивает и ударяется коленкой о тумбочку: "Кого принесло в такое время?" Часы показывают половину двенадцатого. Почти.
– Есть, – кричит в ответ.
В этот момент в колбу бежит струйка кофе. Уйти сейчас значит совершить преступление.
– Можете подождать минуту? – громко спрашивает Джейн, голос что-то бурчит в ответ. – Могу предложить чашечку кофе, если хотите. – Пауза. – Хотите?
Последние капли падают в колбу, Джейн выключает машину. В студию она выходит с колбой в одной руке и с двумя чашками в другой.
– Кофе? – переспрашивает гость. Смотрит без интереса, водянисто-серые глаза остаются холодными. – Нет, не хочу. Спасибо. Забавные у вас книжки, – он кивает на книжные ряды за спиной.
Слово "книжки" покоробило. Джейн нахмурилась, хотела ответить резкостью, однако ничего не сказала. Молчание – золото, эта истина никогда не подводила. Гость повернулся и пошел вдоль полок. Пальцами он касался корешков, клонил голову к плечу, чтоб легче читались названия. Том в зелёном переплёте попытался извлечь.
– Не трогайте, прошу вас, – Джейн непроизвольно вскинула руку (чашки звякают). – Пожалуйста. Книги редкие и… – нужен веский довод, чтобы этот урод отстал, – и очень дорогие. Я собирала коллекцию двадцать лет. И даже…
Джейн хочет сказать, что коллекция отняла даже больше чем двадцать лет (дело не только в потраченном времени), но замечает другое – перемены. Неприятные перемены. На нижней полке свободной от книг, незнакомец переставил фигурки.
Двенадцать деревянных статуэток китайского гороскопа должны образовывать ровный круг. Ровный. Это важно. Гость переставил фигурки в одну линию и подровнял по росту. Три самые высокие статуэтки (дракона, тигра и обезьяну) поставил отдельным треугольником.
Джейн разглаживает лицо, набрасывает на него бесстрастное выражение. В три крупных шага она пересекает комнату (не хуже баскетболиста) и быстро возвращает фигурки в первоначальное положение.
Эмоций никаких, всё буднично, как будто, так и задумано. Он переставляет, она – возвращает на место.
– Не понравился мой вариант? – удивляется незнакомец.
– Понравился, – кивает Джейн. – У вас прекрасное чувство прекрасного! – даже не заметила, что дважды повторила одно слово. – Вот только три и девять – плохие числа.
Рядом с часами и антикварным барометром висит старинная гравюра. Это карта: две половинки глобуса, виноградные лозы в качестве бордюров, длинные витиеватые латинские названия, драконы над материками и зубастые рыбы в океанах. Голова без тела выдувает струи ветра – художник изобразил их длинными кучерявыми линиями.
Больше всего Джейн нравится огромное треугольное око в центре этой гравюры-карты. Художник объединил трёхстворчатую диафрагму (как на современном фотоаппарате) и два глаза. Получилась пугающе. Пугающе и завораживающе.
А ещё Джейн нравится, как выгорели краски. Алый цвет превратился в запёкшуюся кровь, фиолетовый предательски побледнел, лучше всего сохранился ультрамарин. Он остался самим собой. Продавец гравюры пытался врать, что это оригинал, и набрасывал лишнюю сотню. Джейн урезонила его двумя внятными малоцензурными словами. Поторговавшись, они сошлись на том, что это добротная копия и стоит она… Джейн попыталась вспомнить, сколько она заплатила? Не смогла. Это не важно.
Гравюра не имела практического значения для составления гороскопов, она лишь украшала студию. Только и всего, однако, и это дорогого стоит. Гравюра нравилась посетителям, задавала "магическое" настроение.
Гость толкнул двумя пальцами шляпу (он носил ковбойский стетсон) и почесал за ухом:
– Верите в плохие цифры, мадам?
Джейн обегает гостя взглядом с ног до головы.
Среднего роста, с небольшим (едва заметным) брюшком. Напомаженные волосы уложены на пробор, серый льняной костюм стильно (и сильно) помят, плетёный галстук перетянут брошью. На ногах – вполне ожидаемо – остроносые ковбойские сапожки. На правом мизинце маленький перстень, на левом – длинный желтый ноготь. Маленький шрам у правого виска (розовая полоска на смуглой коже).
Длинный ноготь чертовски Джейн не понравился. Как и его хозяин.
"Что если взять незаметно ножницы, – думает гадалка, – и отхватить этот отвратительный коготь? Представляю, как он заверещит, этот ковбой недоделанный".
Говорит, что верит в плохие числа…
– Пардон? – "ковбой" не понимает.
– Не в цифры, а в числа. – Джейн зачем-то растопыривает пальцы, показывает гостю. – Цифры пишут на доске или в тетради, а числа это объекты, понимаете? Они материальны.
– Правда? – удивляется гость. – Никогда бы не подумал. Хм. Для меня, что цифры, что числа – суть одно дерьмо. Лишь бы они писались со знаком "плюс" и приносили доход.
– Это я уже поняла, – нетерпеливо говорит Джейн. – Что вы хотите от меня?
В этот миг она замечает, что гость вынимал репринт "Астрономики" Марка Манилия. И поставил книгу не на своё место. "Чтоб тебя!"
– Я-то? – мужчина глядит на часы и опять чешет в затылке. – Тут такое дело… Вообще-то я приехал к Майки. У него автомастерская на углу. В конце улицы, знаете? – он машет рукой, указывая направление. – Только парнишка занят, чинит какому-то чуваку трактор. Попросил подождать часок… – Пауза. – Такая история… – Пауза. – Так я, чтобы убить время…
– Решили заглянуть ко мне, – заканчивает фразу Джейн. – Любопытства ради.
– Не совсем, – "ковбой" снимает шляпу. – Может, мы присядем, мэм? Такая жарища…
Предложение не нравится Джейн. Она совсем не хочет, чтоб этот человек задерживался в студии лишнюю минуту, однако показывает на стул, сама садится напротив. У круглого стола.
– Я торговый агент, – рекомендуется гость. – Продаю скобяные изделия, газонокосилки, стиральные машины… много чего. Кроме того я представитель "Вестхайлендского страхового общества". Больших денег это не приносит, но кое-какая копеечка капает на счёт. Уж не знаю, – усмехается, – считать ли эти крохи цифрами или числами…
– Мило. Пикантная шуточка.
– Оставьте ваш сарказм, леди, сейчас вы сообразите, что к чему. Сегодня я должен был ехать в Барренхилл, поскольку это захолустье относится к моему округу. Но мой "форд" выкинул фортель и потребовал заменить водяную помпу. Мерзавец! – Мужчине нравится говорить о машине, как об одушевлённом существе.
"Не удивлюсь, – думает Джейн, – если он подобным образом общается к своему члену: Хей, маленький Джо! Поднимайся, есть работёнка… Или нечто подобное".
– Прекрасно. Я очень рада за ваш автомобиль. Только, если можно, приблизьтесь к моей персоне. Чем я могу помочь?
– Вы – язва, – говорит мужчина. – К слову сказать, меня величают Робом. Полное имя Роберт Гук. А вас?
– Джейн Эвиган.
– Очень приятно. Так вот, миссис Эвиган, я скучал, пинал на улице окурки, цедил "Эвиан" (я всегда пью эту минералку и тебе советую) и вдруг подумал: "Роб, старина, что если тебе вовсе не стоит переться в эту занюханную дыру?"
Глаза Роберта искрятся, будто он во второй раз изобрёл велосипед или открыл секретный путь в Индию через забытую станцию нью-йоркского метро. Он подталкивает указательным пальцем щеточку усов и приятельски подмигивает Джейн:
– Что скажешь, дорогуша? Ты ведь заправляешь этими вопросами в Сьюпертауне, не так ли?
– Вы хотите, чтоб я вам погадала?
– В точку! – он хлопает себя по коленям. – Я хочу, чтобы ты блеснула своим мастерством, и сказала, ждёт ли меня барыш в этой навозной дыре или я напрасно потрачу бензин.
– Я могу составить астрологический прогноз… – Джейн страшно не хочется связываться с этим человеком, и она собирается дать ему "от ворот поворот". Послать, но только тактично. Говорит, что прогноз займёт час времени, или около того. Может быть полтора.
Роберта это не смущает, он спрашивает, что такое астрологический прогноз и сколько стоит этот фокус?
Как объяснить?
Джейн смотрит на модель солнечной системы (она стоит рядом с гравюрой), переводит взгляд на дверь, её охватывает тоска.
За дверью – свобода. Пусть пылающая, но свобода.
Джейн возвращается взглядом к модели. Вообще-то она довольно часто ею пользуется – клиентам нравится наблюдать, как вращаются вокруг Солнца маленькие пронырливые шарики-планеты.
В глазах Роберта прежняя серая прохлада. "Такого моделью солнечной системы не пронять, – понимает Джейн и сердится: – Что за тупица?"
– Астрологический прогноз – это рекомендации звёзд, – объясняет Джейн, её щёки чуть розовеют. – Если говорить примитивно. Прогноз будет стоить двадцать долларов. Вы сообщите мне дату и место своего рождения, а я составлю карту нахождения планет и скажу, как планеты повлияют на вас сегодня. На вас и на вашу поездку.
– Ха, мэм! – Роберт смеётся и складывает пальцы пистолетиком: "Пух!". – Я родился ночью, но не вчера. Это похоже на бред: как дата моего рождения может влиять на поездку в Барренхилл? Эта метода не канает, давайте другую!
"Послать его в задницу прямо сейчас?" – порхает шальная мысль. – Или ещё потерпеть?"
Джейн решает набраться терпения. Годы практики научили её долготерпению. Глубоко вдыхает.
– Послушайте… это трудно понять, но… так оно и работает! – Выдыхает. – Когда человек рождается, это похоже на рождение маленькой звёздочки. Или планеты – если этот термин вам понятнее. Мы – микроскопические планеты, понимаете? Только эти микроскопические планеты не вращаются вокруг солнца, а ходят по земле. Неужели подобная мысль не приходила вам в голову? И все космические объекты влияют на нас, как Солнце влияет на Землю, как Луна вызывает приливы. Звёзды влияют на меня, на вас… на всех.