Алан. 05.04.2016г.
Алан был отличным вором. Если бы не его манеры и нелюбовь рисковать двадцать четыре часа в сутки, то он был бы королем карманников города. Его природные умения ходить тихо, и ласково забираться в карманы прохожих, кормили и его и остатки его семьи. Отец погиб, когда он был маленьким. Сестра умерла от воспаления легких. Мать еще держалась, но уже порывалась навострить лыжи в город побольше и подальше от злачных переулков. Аделаида, в прошлом пятый город по численности населения, перескочивший после катаклизма на первое место, плавно за первые сорок лет скатился на двенадцатое. За последние семнадцать лет жизни Алана город подрос в численности и занимает теперь седьмое место.
Упираясь в холмы, расползаясь по ним, а под городом разрастающиеся катакомбы и огромные тоннели делали всю площадь Аделаиды сродни огромному муравейнику. Под землей жило примерно двадцать тысяч человек. На поверхности полтора миллиона. Сам город был разделен на три зоны. В первой были только производственные постройки и находились в центре, как бы разделяя на двое. Во второй части были кварталы с людьми среднего и богатого достатка. В третьей части и самой большой по площади жили бедняки. Самым злачным местом считались кварталы трущоб. Там, как слоеный пирог жались и теснились двух-трехэтажные дома, магазинчики и между ними жалкие лачуги. Плотность населения этого места такова, что на жалких двух тысячах квадратных метрах территории теснилось более десяти тысяч человек.
Алан жил чуть дальше, но в той же бедной зоне. Плотность населения мельчала с каждым километром приближения к рабочей зоне. Люди каждый день спешили на работу на заводы, фабрики и в другой район, дабы занять место грузчиков и простых разнорабочих. Выше подняться еще никому не удавалось.
Руководство города, коррумпированное и зажравшееся, даже в официальных дебатах называло трущобы гнойником города, который бы вычистить. Но все завуалировано, не тыкая пальцем. Но дальше слов не шло дело. Ведь на территории трущоб более шести официальных спусков под землю. А сколько нор, не зарегистрированных, подсчитать невозможно. Знающие люди, даже из захудалого магазина могли спуститься вниз, главное знать куда и как идти и с кем, о чем говорить.
Алан же в свои семнадцать всегда шел на промысел утром. В транспорт, когда работники еще сонные, когда можно пощипать тех, кто живет на той стороне. "Своих", тех кто живет в трущобах он никогда не трогал. Видел их в толпе. Чувствовал. И проходил мимо. А иногда и кидал пару монеток.
Дома у парня была еще любимая бабушка. И главное, что старушка была безнадежно стара, выживала из ума и многое не помнила. Забыла, что ее сын давно умер и они с невесткой растили двоих детей. Что внучка умерла. Бабушка Юстифа была любящей старушкой. Готовила вкусные кулинарные изыски, так как большую часть своей жизни работала поваром в небольшом ресторанчике по соседству.
Утро было хмурым. Зима, свинцовые тучи, громыхает где-то там. Алан поежился. Его "улов" был чуть лучше, чем вчера. На два-три дня хватит. Быстро оглядев улицу, не заметив никого подозрительного, он быстро выкинул черный кожаный кошелек с кредиткой, вытащив только наличку. Ему не нужны проблемы с этими системами безопасности, которые защищают кредитки. Вот кто-то незадачливый и идиот подберет кошель, а там разломанная кредитка.
Улыбнувшись, Алан вышел из-за угла и побрел в сторону магазина. Ему еще купить молока нужно, бабулю попросить блинчики испечь и посмотреть на мать, которая вернулась с очередного отдыха. Кажется, она реально решила личную жизнь устроить.
Парень вошел в магазин. Мысленно пожал плечами. Если она так хочет, пусть устраивает. Он уже вырос и не пропадет. Бабушку прокормить сможет. Сам себе поможет. Взяв пакет молока и хлеб, пошел на кассу. Расплатился. Улыбнувшись подмигнул знакомой девушке кассиру и вышел из магазина. Зашел в соседний, подошел к банкомату. Вставил свою карточку и пополнил счет. Все. Теперь ищите его все, кому не лень.
Вернувшись домой, увидел, как мать сидит и смотрит на бабушку, которая перебирает моточки с пряжей.
- Привет. - Чмокнул мать в макушку, положил пакет на стол.
- Алан, я хотела поговорить. - Неуверенно произносит она, а сама на бабушку смотрит.
- Мам, я уже понял тебя. - Произнес парень и вздохнул. - Ты кого-то встретила? И он уезжает?
- Да.
- Хочешь ехать?
- Хочу. - Она опустила глаза.
- Езжай. Я не маленький. И давно уже сам зарабатываю.
- Алан! - она стрельнула глазами. - То, что ты делаешь навлечет на тебя беду!
- Мам, - он присел перед ней на корточки. - Я не поеду. Я его не знаю. Он не знает меня. Да и зачем я буду вам мешать? А бабушка ведь откажется категорично. И заставлять ее бесполезно. Сама ведь знаешь. А дом престарелых стоит столько, что мне придется ограбить банк в Осло.
- Он туда и едет.
- Это просто замечательно. Поезжай. - Алан взял ее за руки. - Буду ждать звонка. Ну и пару раз в год-другой в гости.
- Алан. - Она погладила его щеку. - Какой же ты все же взрослый.
- Ну, еще нет. Но скоро стану. - Он заулыбался. - К тому же в семнадцать все парни нашего района уже работают, а кто-то и жениться успел.
- Тебе еще шестнадцать. - Возразила она.
- Через неделю стану на год старше.
- Алан, я буду присылать деньги. Прошу не рискуй напрасно.
- Хорошо.
Алан обнял ее, прекрасно понимая, что мать выполнит свое обещание и возможно даже в гости приедет. Бабушка испекла блинчики, они поели. А утром мать уехала. Дни сложились в недели, а те в месяцы. И вот тут на самой границе трущоб, в самом его густом слое произошел взрыв. Эпицентр рухнул в зияющую дыру. За ним обрушились десятки метров, казалось бы, монолитных улиц. Зияющая пропасть ощерила пасть.
Алан стоял и смотрел на поднявшийся вверх черный от сажи столб копоти. Вверх валил смолянистый дым. Запах гари и сажи заполонил весь город. Люди в ужасе ринулись прочь. А потом затишье. И через опускающиеся тучи пепла прорвались первые вставшие по тревоге расчеты пожарников и скорой. Только там уже нужны полноценные спасатели, а не опешившие от увиденного государственные служащие.
К зеву кинулись люди - военные и добровольцы. Потянулись спасатели, развернулись первые палаточные городки с медиками. В первые несколько часов город был растерян, потом потекли реки слез и стоны боли.
Алан рискнул приблизиться к зеву и замер на месте, когда даже издалека был виден колоссальный ущерб. Он нервно сглотнул. Над дырой зависли вертолеты спасателей. Вниз стремились люди на альпинистских ремнях и всюду слышался гул. Было страшно. Словно под ногами земля может в любую минуту разверзнуться. И Алан отошел от ямы на приличное расстояние. И столкнулся с праздно шагающим мужиком. Одет прилично. На лице скука. И идет от ямы чуть ли не насвистывая. И никого рядом. А у Алана кровь вскипела. Один из богачей! Словно виновник случившегося. Созерцать прибыл.
Опомнился он только когда его схватили за руку и проникновенно так проговорили:
- А чего это котенок тут делает? Кто такой?
У Алана расширились глаза от удивления и первой пришедшей паники. Его поймали за руку! Впервые в жизни! Он дернулся, но на его плечо легла сильная рука. Парень оглянулся и обмер. Вокруг него стояло примерно человек шесть. Все мощные, в одежде местных.
- Думаю, - незнакомец ласково осмотрел его испуганное лицо, - что за проступки нужно платить. В номер его и отмыть. - Он резко отпустил руку и паренька перехватили три сильных мужчины.
Алан закричал, дергаясь, но куда уж там. Его скрутили и потащили три взрослых мужика в сторону дыры и немного забирая влево. И никто этого не видел. Все дома и магазины в округе были пусты. Часть людей сейчас сбежала, часть была на разборе завалов в надежде найти уцелевших.
Перед лицом, когда он в очередной раз дернулся, вися на руках мужиков, появилась знаменитейшая гостиница района. Усиленные стены, бронебойные стекла. Когда он понял, что его тащат именно туда, забился сильнее, закричал. Но толку-то? Разве его услышат, когда вокруг гудят сирены, шумят лопасти вертолетов, лают собаки и кричат люди?
В гостиницу его внесли, не обращая внимание ни на что. Поднялись на третий этаж. Зашли в один из номеров. За ними следом вошли еще два человека. Через минуту парень попал в ванную. Одежду с него срывали, заломив руки. Когда он попытался долбануть ногами и их перехватили. Делали все молча. Словно не в первый раз такое делают.
Руки вывернули и от прострела в спине Алан охнул. Его заставили согнуться пополам. Из одежды остались только штаны. Рубаху и футболку порвали, кажется используя ножницы. Через пару секунд джинсы расстегнули, игнорируя его рык и дернули вниз ткань. Зацепив резинку плавок, стягивая и их.
Алан взвыл, попытался освободиться, но его просто подняли на руки и вот он полностью голый. Его, не выпуская из рук, затащили в душевую кабину. Облили водой из канистры. Грубо стали натирать тело мыльной вихоткой. Даже кто-то помыл член и задницу. На это парень дергался так, что его просто схватили за ноги и развели в разные стороны и продолжили дальше изгаляться.
А потом впечатали в стену и в попу вошла насадка заставив охнуть. Внутрь струей полилась прохладная вода. Алан заскулил, матерясь от души. Но его удерживали и ждали, когда унизительное избавление от воды произойдет. Алан с ужасом понял, что не удержит в себе воду. По ногам заструилось, и он безнадежно покраснел.
Его удерживали и ждали, когда тело выплеснет все, до капли. В анус тут же была введена вторая порция. Затем третья. А потом, не давая передохнуть, вошел палец. Взвизгнув, исторгая ругательства всех мастей, Алан задергался на пальце, который скользил смазанный в чем-то.
За спиной хохотнули и что-то произнесли. На каком языке это было сказано, он не понял. Но к одному пальцу пристроился второй и его стали методично разрабатывать, толкая и скользя внутри. Алан рычал, что удавит их всех, но его не слушали. В попе скользили пальцы и растягивали его, хлюпая до неприличия смазкой.
Минут через шесть пальцы исчезли. Мужики ухмылялись на бешенный взгляд повернувшего вбок лицо Алана. Им его возмущение и ненависть были побоку. В душевой мужчин было уже шестеро. А потом зашел еще один и усмехнувшись протянул что-то странное в форме вытянутого яйца со шнуром.
Алан рассматривал предмет дыша тяжело, едва приходя в себя от ошеломляющей ситуации. И когда он понял, что это такое, забился в руках державших его мужиков. Но, те просто сильнее стиснули руки заламывая их. Свободные мужики, подхватив его под живот потянули назад и загнули, открывая доступ к заднице. Парень взвыл, дернулся. Но мучители лишь хмыкнули, и кто-то растянул его зад сильнее, заставляя растянутую дырочку раскрыться шире. И к ней тут же приставили анальный расширитель. И надавили, проталкивая.
Алан закричал, сжимая анус. Но расширитель проталкивался внутрь. Было больно, но попа пропускала скользкий прибор через силу. Его уже трясло от положения, от заломленных рук и осознания того, что его трахнут вот тут и сейчас.
Но он был не прав. Протолкнув прибор глубже, его включили. Внутри все скрутило от мелкой дрожи. Парня тут же выпрямили и сально ухмыльнувшись подхватили на руки и вынесли из душа. Он сопротивлялся. Но против тренированных мужиков ему нечего противопоставить. И его вытащили из комнаты, пронесли по коридору и внесли в другой номер. Руки, которые уже онемели от всей этой кутерьмы, спокойно перевели в положение над головой. Прицепили силиконовыми путами и бросив на кровать прицепили к одному из столбиков подтянув его так, что слезть с кровати он не мог, перевернуться на спину и вгрызться в путы - бесполезно. Во рту был кляп.
Мужики заулыбались, что-то между собой проговорили и один из них наклонился и взялся за торчавший шнурок из попы. Нажал на кончик в виде мягкого шарика.
- Наслаждайся, шлюшка. - Улыбнулся он и отошел.
По телу прошла волна дрожи. Игрушка в теле завибрировала, меняя ритм, терзая простату. Алан непроизвольно застонал, а мужики рассмеялись и вышли.
Сначала Алан пытался перегрызть кляп и абстрагироваться от внутреннего зуда. Игрушка лежала точно на простате и вскоре парень с ужасом ощутил, как его член набухает. Пытаясь все же прокусить силиконовый шарик во рту, он незаметно для себя стал постанывать, дышать тяжелее. В голове был кавардак. С каждой минутой попа сладко подрагивала, член заныл, выступила смазка.
Алан ерзал задом, терся членом об одеяло. Выгибал спину. Было приятно. Хотелось чего-то большего. Он даже лег на спину и стал в такт игрушки двигаться. И игрушка словно была запрограммирована на такое поведение, начав методично дергать сильнее, когда он волнообразно водил бедрами.
В таком виде его и застал незнакомец, которого он хотел обокрасть. Мужчина вошел под стон Алана, улыбнулся и прошел к окну. Распахнул шторы и уставился на зияющую дыру за окном. Его охрана, что прибыла с ним, вышла сразу, как осмотрела комнату. Минут двадцать незнакомец простоял в таком положении, созерцая. Потом повернулся.
- Котик, а ты красивый. - Улыбнулся он, а Алан с ненавистью посмотрел на него. - Ну что ты, я же от чистого сердца!
Он подошел. Алан подрагивал. Игрушка остановилась. Член дрожал, хотелось разрядку. За это время, что он был тут, тело уже успело дважды сладко расслабиться от оргазма и опять завестись.
- Думаю ты понимаешь, что я буду с тобой сейчас делать? - он смотрел на дрожавшие ноги Алана и улыбнулся. - А ты видать уже знаешь, как отдаваться мужикам. Ну или мне повезло, и ты чувствительный. Хотя, какая разница.
Мужчина подошел, и его рука смело обхватила стоявший колом член Алана. Легко сжала, вырывая стон из горла парня, приглушенный кляпом, не давая отреагировать на его слова. И сладко заскользила, чуть сжимая. Перед глазами поплыли разноцветные пятна. Бедра непроизвольно двигались за рукой. Выстанывая, мечтая разрядиться, он заскулил, когда рука вдруг исчезла с его сочившейся плоти.
Медленно приходя в себя, Алан заметил рядом с лицом что-то, что заставило сосредоточить плавающий взгляд. Перед ним был член. Эрегированный. Толстый. С небольшой головкой. И на нем раскатывали презерватив.
По телу пробежалась волна ужаса, холода и он заскулил, попытался отползти подальше. Мужик только хмыкнул и полез на кровать. Осознав, что сейчас с ним сделают, Алан попытался дать отпор. Но сил в ногах уже не было и через минуту дерганий его ноги легли на бедра мужика, а его член прошелся по его коже. И тут за шнурок потянули.
От невероятной ласки, так как игрушка завибрировала с утроенной силой, Алан выгнулся. Будь у него выбор, и он бы застонал в голос от кайфа. Но игрушка выскользнула и тело осиротело. Опав на кровать Алан переводил дух. Такого он еще не испытывал.
Его ноги слегка приподняли и в попу полез член. Резко загнав на всю длину свой орган, ирод перехватил дергающегося Алана за талию. Парень взвыл. Но член распирал его изнутри, а руки обездвижили.
- Тише, котик, я уже в тебе, так что успокойся. - Услышал Алан, через туман ощущений. - Ты ведь не думал, что обворовать меня так просто? Вот, теперь поработай задницей вымаливая прощение, а то ведь отдам тебя законникам и в тюрьме такую сладкую попку рвать будут табором.
Алан замер от его проникновенного шепота. И этого оказалось достаточно. Внутри заскользил член, массируя растянутые стеночки. Его перехватили за бедра и с легкостью скользили внутри. Парень отвернул лицо, понимая, что его имеет мужик, с которым ему не справиться.
- Котик, ты теперь моя самочка. - Заявил незнакомец, схватил его за лицо и повернул к себе. - Буду трахать тебя, пока в этом зачуханном городишке не уляжется погребальная певческая деятельность. Смекаешь сколько дней ты попку подставлять будешь? - он толкался все сильнее и сильнее.
Движения незнакомца становились смелее, более болезненные. Он дышал все более тяжело, кусал его в шею. Вспотел. Алан и сам вспотел. Его попа начинала подрагивать от потирающих простату толчков. Он тихо себя ненавидел. Его начинал заводить этот секс. С мужиком, который потел на нем. И еще его рука гладила головку полувозбужденного члена.