Быстро умывшись и напялив тренировочный костюм, Булат выскочил на улицу. Утренний воздух обдал прохладной свежестью, чистейшим кислородом наполнились легкие.
Редкие прохожие, опустив головы, спешили по делам, молодая девушка в черных обтягивающих штанах замедлила шаг, её подкрашенные брови сошлись, глаза сверкнули, она зло крикнула в телефон:
– Ты всё время так говоришь! Да… я… я слышала уже…. Да пошёл ты!!! – она сердито ткнула экран и Булата обжёг её свирепый взгляд.
Тренировался Булат за школой, спортивную площадку огораживал доходящий до груди забор, обычно калитка закрыта, поэтому часто приходилось перелазить.
Вдоль школьной ограды неровными шагами переступала женщина, ее вытянутые руки сжимали поводки с парой рослых чёрных дворняжек. Кобели, исследуя края дорожки, тянули и дёргали в разные стороны, поэтому хозяйка двигалась толчками.
Привычным движением Булат легко перемахнул забор.
Собаки остановились и уставились на ограду, один из кобелей тявкнул, второй подхватил, ободрённые друг другом, псы бешено залаяли. Дворняжки размером с овчарок звонко лаяли, шерсть на загривках вздыбилась, женщина отчаянно тянула поводки.
– Фу! Фу! – с ноткой раздражения закричала она.
Сидевшая на могучем тополе ворона заметила раннего спортсмена, мудрая птица перебралась повыше и недовольно каркнула.
«Что-то сегодня, все недовольны».
Тренировка началась скучно, ноги бежали вяло, рассеяно забывались пройденные круги, подтягивания давались тяжело, будто возросла сила тяжести. Посторонние мысли отвлекали, лень тянула домой.
Образ ночного визитёра не давал покоя, настырный старик выглядывал из-за каждой мысли и непонятно был ли он сном или явью? Случаются моменты, когда невозможно отличить выдумку от реальности, а спросить не у кого.
Подхваченный упадочным настроением, Булат на середине прервал тренировку.
Уличные реки успели наполниться пешеходами, автомобили стальными пароходами гордо несли хозяев к далёким целям, обратная дорога показалась длиннее.
Старенькая «шестёрка», натужно кряхтя, пронеслась через пешеходный переход и почти скользнула Булату по ногам. Он послал вдогонку возмущённый взгляд.
Заднее стекло оголтелой машины украшало число «12».
«Странно, хотя чего странного? Когда-то был номер телефона, потом цифры отлетели…» «Не забудь, ровно в полдень».
Дома произошло ещё одно необычное событие: старинные ходики с кукушкой, подарок бабки, остановились и тоже на цифре «12».
– Смешно… – вслух произнёс Булат.
Он хотел спросить мать, не трогала ли она часы, но дверь спальни ещё закрыта.
«Ладно, потом…»
Жизнь с матерью имела преимущества, квартира убиралась, обед готовился, по бытовым мелочам можно не отвлекаться. Сын давно мог съехать, однако не торопился, благо трёхкомнатная квартира позволяла жить вместе.
«А нервы то расшатались… видеть во всём знамение дурной знак, так и до психушки недалеко… проклятый старик».
Булат нахмурился.
По утрам он много ел, можно пропустить обед или ужин, но завтракать следовало основательно. После тренировки на свежем воздухе, аппетит рос, бодрость требовала энергии.
Пара минут, и обеденный стол накрыт, мёртвый экран телевизора ожил, замелькали пёстрые новости, Булат завтракал. Холёный диктор с видом умудрённого сытого кота уверял, что россияне стали жить лучше. На другом канале женщина тревожным голосом поминутно спрашивала: «Куда мы катимся?..» Каждая программа пестрела сообщениями о террористах, взрывах, авариях, убийствах… покачав головой, выключил телевизор и трапезу закончил в тишине.
Проснулась мама, дом ожил, наполнился бархатным материнским голоском, посыпались известия, вовсю ширь развернулись сплетни. Закипела обычная жизнь.
Увы, тревога лишь нарастала, ночное происшествие беспокоило, выбивало из колеи. Булат давно понимал – так жить нельзя! Жизнь надо менять, нужен иной путь, но как менять и где другой путь?
«Чёрт с ним… поеду… хоть узнаю, приснилось или взаправду…»
Сразу же вернулось спокойствие, уверенность вытеснила тревогу, поднялось настроение.
«Вот так и сходят с ума…»
Высокую горку, занимающую юго-западную окраину, называют «Лысой горой». Когда-то гору использовали пожарные, а теперь для желающих рассмотреть город с восьмидесятиметровой высоты вершина оборудована смотровой площадкой.
У подножия серым пятном раскинулась внушительная парковка, между паркингом и вершиной, будто змея, ползла вверх узкая бетонная лестница.
«Лысую гору» огибала оживлённая автомобильная трасса, отделившись от общего потока, старенькая «Нива» вырвалась на парковочный простор. Машина крутанулась и осторожно въехала между белыми линиями.
Булат выбрался из машины и звонко хлопнул дверцей. Оглянулся, оправил спортивные штаны, тесная футболка приятно обтянула тело. Наброшенная, несмотря на жару, спортивная куртка расстегнута. Ветровка скрывала спрятанный подмышкой, в специальных ножнах, верный талисман – армейский нож.
Обычно популярное место отдыха пустовало.
Впереди единственная парочка спешила к подъёму, женщина что-то торопливо шептала мужчине, тот кивал, у начала лестницы пара остановилась, словно наткнулась на преграду.
Женщина замолчала, удивлённо огляделась, схватила мужчину за руку и потянула прочь.
Проводив взглядом передумавшую подниматься парочку, Булат широкими шагами побежал вверх.
Восемьдесят метров тренированному человеку пустяк! Ноги легко пружинят, кроссовки едва касаются ступеней, тело летит, лишь на середине Булат оглянулся. Двое мужчин остановились возле подножия, словно тоже уткнулись в невидимую преграду, мужчины помялись, оглянулись и ушли.
Вершина необычно пуста, солнечные лучи плавили потемневший асфальт, яростный ветер, сердясь за остриженные волосы, парашютным куполом раздувал ветровку. Ленивые облака ползли по небесной синеве, меж белых барханов метались чёрные молнии стрижей, а выше парили крикливые чайки. Внизу усыпанная треугольниками лодок раскинулась водная гладь пруда.
Старика нет, значит всё-таки сон!
Легче не стало, но совесть чиста, можно возвращаться.
Лишь внутренний голос настойчиво спрашивал: «Почему на вершине ни души?», место известное, среди дня всегда найдутся зеваки.
«Чертовщина какая-то… ладно, неважно… пора».
Обернувшись, Булат вздрогнул, на лавочке восседал старик. Буквально мгновение назад никого не было! Измеряя расстояние, взгляд Булата метнулся к подножию.
«Подняться так быстро нельзя?!!»
Старец шевельнулся и жестом пригласил сесть, под весом Булата лавка жалобно застонала.
– Сейчас ровно полдень, – голос старика тягучий как кисель.
– Я пришёл раньше, но не видел вас, вы прятались? Опять фокусы?!
Старик снисходительно улыбнулся.
– Не нужно об этом волноваться, ведь ты пришёл не за фокусами. Фокусы никому не интересны…
Взор старика прожигал насквозь.
Висок Булата заныл, на лбу вздулась синяя жилка, ветер исчез, а солнце нещадно пекло голову. Окружающая обстановка крутанулась, Булат схватился за скамью и покачнулся.
– Ты из тех, кто понимает, что главное содержание! Увы, многие, очень многие подобны гробам, снаружи красивы, а внутри тлен, – старик отвёл взгляд.
Разговор напоминал проповедь пастора, но впечатлённый, внезапным появлением и необычайной внутренней силой старика, Булат ждал.
Сбросив под ноги людям белую лепёшку, пронеслась чайка, порыв влажного ветра принёс секундное облегчение, молчание затянулось…
Старик начал неспешно, его глубокий ласковый голос успокаивал.
– В молодости я жил бурно, многое испытал, многое пробовал, но меня ничего не привлекало. Чем бы ни занимался, казалось, что это не мое, утекала сквозь пальцы, рассеивалась жизнь. С детства во мне жила сила, которой не было выхода. Когда она дремала я жил, как люди даже бывал доволен. Но когда сила просыпалась, бытиё казалось пустым, хотелось заняться чем-то важным. Что такое это важное я не мог представить…
Таинственный старик, словно подглядел жизнь Булата, чувства неясные, ускользающие, обрели понятную форму, зазвучали словами, не показывая вида, Булат вслушивался.
– Так было, пока я не узнал о магии…
Усмешка тронула губы Булата, брови приподнялись. Вспомнился сосед по подъезду, Гога-некромант, вечно пьяный панк, что всюду рисует перевёрнутые звезды и называет себя чёрным магом.
– …Многие видят магию как забаву, или даже хуже, как средство из ничего получить что угодно. Но есть магия настоящая, наука царей и первосвященников, наука позволяющая управлять миром. Мой учитель открыл её истинный смысл. Я стар и перед смертью обязан передать накопленные знания достойному человеку. Думаю, ты будешь таким человеком…
Булат глядел удивлённо. Улыбка медленно сползла, уголки губ опустились, грозовой тучей собрались брови.
– Нет спасибо, для меня это… я не по этим делам… – сказал Булат, его тёмные глаза забегали, он прикусил нижнюю губу.
– Не торопись! Погляди, видишь никого нет, а почему? Я так хочу! Магия суть жизни, тайна всех вещей, не выдумка доморощенных чародеев, а истинная наука! Ты не учёный, и никогда им не будешь, но ты воин, и можешь стать воином света! Что благороднее, чем бороться против тьмы?? Таков путь, с него не сойти, это твой единственный шанс жить правильно!..
«Я… магия… нет… пожалуй через, край…»
Перед глазами брызнули белые искры, пелена спала, взору открылся удивительный мир:
«Широкая равнина бежит зелёной волной, справа беспорядочным строем качаются деревья, слева сквозь туманную дымку проступают очертания замка.
Оказавшись на обочине проселочной дороги, Булат видит проходящих мимо людей, тянутся подводы, между обозами бегают дети, шествие скрипит, бубнит, плещется смехом. Повозка, заваленная горой котелков, грохочет, лязгают колесные ободья, царапают слух непонятные слова. Народ одет необычно, одежда напоминает грубую ткань или очень тонкие шкуры.
Багровый солнечный диск поднимается над горизонтом, утренний воздух полон влаги. В бездонной высоте ярко-синего неба пасутся облака.
Жизнь во всей простоте, спокойствии, умиротворённости, заструилась сквозь Булата, от счастья, переполнившего душу, щемит сердце. Хочется вечно вдыхать этот воздух, греться под солнцем и радоваться жизни…
Внезапно тревога шустрой змейкой пробежала меж людей: исчез детский смех, беспокойно залаяла собака, остановились телеги. Мир замер, опасное безмолвие накрыло равнину.
– Саржакса!! – тишину разорвал крик.
Люди встрепенулись, лошади метнулись в стороны, собаки дружно зашлись отчаянным лаем, паническая волна прокатилась вдоль дороги.
– Саржакса!
– Саржакса!
– Саржакса! – со всех сторон кричат испуганные голоса.
Единым порывом толпа хлынула к лесу.
Изумлённый Булат наблюдает, как мальчик лет семи, на бегу, тычет пальчиком вверх.
– Сарсакса, сарсакса… – надрывается детский голосок, малец падает, но тут же, подскакивает и без оглядки мчится под деревья.
Булат поднимает удивлённый взгляд к небу, между облаков мечется серая точка.
Пятнышко растёт, обретает форму, приближается огромная птица, нет, дракон, настоящий дракон! Хлопают могучие кожаные крылья, извивается зубастая голова, раскачивается остроконечный хвост.
Дракон надвигается, его хищные глаза полыхают жёлтым огнем, солнце, разбиваясь на сотни бликов, плескается в холодной чешуе, тупой обрубок морды раскрывается, обнажаются ряды ржавых зубов.
Из пасти вырывается огонь, струя пламени обжигает Булату лицо, жар становится нестерпимым, волосы вспыхивают, пузырится кожа…»
Булат вскочил на ноги. Пальцы торопливо ощупали голову, испугано озираясь, он увидел лишь смотровую площадку «Лысой горы». Грудь шумно качает воздух, сердце бьётся о грудную клетку, медленно, словно льдинка, тает чувство смертельной опасности.
– …Подумай, разве ты родился солдатом? – не обращая внимания, продолжал говорить старик. – Нет, захотел и стал! Пришло время стать новым человеком! Я жду, а ты думай. Над городом уже нависла тьма, скоро ему понадобится твоя сила… человеку следует жить правильно!..
Дыхание успокоилось, Булат покачал головой и молча пошёл прочь. Возле спуска против воли обернулся, но старик исчез, снизу поднималась толпа зевак.
«Вот ведь! Дела… и слова-то, какие: «Жить правильно»…»
Глава 2
Будто спрятанные от людских глаз в центре пролетарского района обособились больничные корпуса.
Добротные здания старой постройки соединяются: между вторым этажом гинекологии и онкологии висит надземный переход, главный корпус к тем же отделениям тянет подземные туннели.
Трёхэтажный роддом благоразумно отбросил связи с больными и стоит отдельно, а чуть дальше среди густой зелени скрыт морг.
Местами переходящий в кирпичную стену, кованый двухметровый забор окружает больничный двор. На территории пышно зеленеют кусты и деревья, лучиками тянутся асфальтовые дорожки, здесь течёт особая жизнь.
Огороженный комплекс называется больничным городком.
Сюда не стремятся добровольно, а привозит скорая помощь, везут родственники или сами больные, потеряв надежду на чудо, ковыляют до приёмного покоя. Тут редко увидишь улыбку, лица озабоченные нередко испуганные. Болезнь, выползая наружу, загоняет людей в больничные палаты. Стены пахнут хлорамином, вдоль коридоров струится тревожный шёпот, шуршат белые халаты.
Будто онемевшие плакальщицы, четыре мрачных здания выглядывают из-за ограды. Словно предупреждают – невольным узником городка может оказаться любой.
Стараясь отвлечься от лечебных будней, больные гуляют по серым дорожкам, взгляд радуется цветущему виду деревьев, сами собой складываются планы на будущее… лишь бы случайно не упереться в приземистое одноэтажное здание – больничный морг. При виде мертвецкой смолкают голоса, отводятся взгляды, и пациенты торопливо уходят.
Чтобы истребить унылость, год назад, корпуса покрасили яркими красками. Не помогло.
Теперь больничный городок выглядел хуже, чем раньше, словно убийца нацепил клоунский наряд и зазывает прохожих. Хорошо, что краска посерела, кое-где облупилась, пара лет и комплекс вернётся к прежнему виду.
Впрочем, старожилы уверяют, будто корпуса от самой постройки выглядели мрачно, а некоторых даже сводили с ума.
Любой человек, оказавшийся внутри, испытывал тревогу, начинал хандрить, особо впечатлительные жаловались на ужасные видения.
Медицинские работники тоже нередко испытывали непонятный страх, больничная атмосфера угнетала, частые увольнения – обычное дело.
Старики верят, что все беды из-за строителей.
Городок строили заключенные и ещё живы те, кто помнит о случившейся трагедии.
Подсобник Кирюха, заросший вечно пьяный старикашка, клянётся, будто знает всю историю. Кирюха уверяет, что несчастье произошло тогда, когда он, будучи молодым парнем, работал электриком.
Так ли это точно неизвестно, но рассказ подсобника полон стольких деталей и таких мелких подробностей, что похож на правду.
***
Наступил 1961 год, строительство больничного комплекса только началось.
Заключенных пригоняли из ближайших лагерей, весь день кипела работа, а к вечеру колонны возвращались в зону.
Примерно тогда с далекого севера, прислали уже немолодого начальника стройки – Ухватова Сергея Кирилловича. Ходили слухи, что когда-то он руководил особым лагерем, а после закрытия, из-за крутости нрава, кочевал по стране.
Коренастый широколицый начальник развил бурную деятельность.
Не считая заключённых людьми, он истребил поблажки. Не выполнил дневную норму? Лишаешься пайка. Нарушил правила? Садись в карцер… имелись и другие способы устрашения.
«Зэк – враг, а врагов следует уничтожать…» – часто напоминал Сергей Кириллович.
Хват, так начальника прозвали заключённые, развернулся широко.