Анатолий Митяев
Рассказы о битвах и героях Великой Отечественной войны
Памяти командиров нашего взвода
гвардии сержанта Юры Родионова
и гвардии лейтенанта Толи Кузнецова
посвящаю
От автора
В первые послевоенные годы много и часто говорили о новой книге «Война и мир», которая, подобно роману Льва Николаевича Толстого, охватила бы гигантское историческое событие — Великую Отечественную войну. Вот уж сорок с лишним лет минуло со Дня Победы, а книга все еще создается общим трудом многих писателей и историков. Можно ли вообще написать ее? На сколько десятилетий нужно еще отдалиться от войны, чтобы до конца осознать размеры катастрофы, нависавшей над человечеством, и до конца оценить подвиг советского народа в борьбе с фашизмом?
Великая Отечественная война — это два океана: один океан — горя, другой океан — победной радости. И оба они неразделимые; слезы печали и слезы счастья солоны одинаково. Удастся ли кому рассказать, как наплакали столько слез глаза наши?
Мы победили. Но победа досталась сверхвысокой ценой. Все еще зияет огромная брешь, пробитая вражеским нашествием в нашем народе. Из каждых ста солдат 1921, 1922, 1923 года рождения в живых осталось только трое. Потеряв миллионы преданных, деятельных, чистых помыслами людей, страна много потеряла в последующей жизни. И кто исчислит силы уже истраченные и те, которые нужны еще, чтобы до конца залечить народную рану?
Гигантские сражения Великой Отечественной войны сотрясали шар земной. Как рассказать о битвах, в которых с той и с другой стороны были миллионы солдат, тысячи самолетов, танков, орудий? Как рассказать о фронте, протянувшемся от Черного моря до моря Баренцева — по тундре, по лесам, по степям, по горам, через разрушенные города, через пылающие деревни? Как описать колебания фронта, изгибы, изломы, прорывы, приближение к Москве, движение к Берлину и охват столицы фашистской Германии фронтовым кольцом?
Многое, что происходило на войне, было следствием борьбы ума, воли, интуиции полководцев и стратегов. Возможно ли разобраться в движении мысли тех, кто двигал армии?
А жизнь тыла! Он дал столько оружия, сколько не смогла дать своей армии промышленность Германии вместе с промышленностью захваченных стран Европы. Почему слабые руки советских женщин, стариков и детей оказались такими могучими руками?
Нежны и крепки были нити душевных связей, протянутые из голодных, холодных городов и деревень к блиндажам и землянкам переднего края — от жен, детей, сестер к солдатам. И от солдат к женам, детям, старым родителям. Почему жестокое время было и временем самых высоких человеческих чувств?
Однако и это далеко не все, что мы ждем от такой книги. Наша борьба с фашизмом, наша победа над фашизмом вызвали к жизни новые страны с народной властью. Начали распадаться колониальные империи. После рабства, длившегося столетия, обрели независимость колонии. Все человечество ощутило в себе способность жить лучше. Значит, место действия будущей книги — вся планета.
В Великой Отечественной войне мы отстояли право на свою жизнь, защитили свою землю и этим неоспоримо доказали жизненность своего коммунистического идеала. С Великого Октября, когда Владимир Ильич Ленин и Коммунистическая партия открыли перед человечеством путь к коммунизму, начинается новая «Война и мир».
Заключительные главы книги — о борьбе народов против поджигателей третьей мировой войны. То, что наша Коммунистическая партия и наше правительство возглавляют эту борьбу, а весь Советский Союз обеспечивает ее своим могуществом, — это прямое следствие нашей победы в Великой Отечественной войне. Противник у нас сегодня в конечном счете прежний — империализм. И цель у нас прежняя — мир и счастье народов.
Так можно ли обо всем таком громадном написать книгу? Может ли она все это вместить в себя?
Между тем каждый пишет «Войну и мир» сам для себя — в душе и сердце. Одни начали ее 22 июня 1941 года, другие, родившиеся в мирные годы, только принимаются за первые страницы. Познать и прочувствовать войну — это значит отдать почести тем, кто погиб во имя нас, живущих. Но не только! Что такое история? История — опыт. Следовательно, если знать войну, если прочувствовать ее, можно сделать жизнь лучше, можно избежать многих ошибок и быть в жизни устойчивее.
Материалов о Великой Отечественной войне накоплено множество. Знания о ней можно извлечь из воспоминаний военачальников, из рассказов рядовых участников войны, из романов и повестей, из журналистских очерков, из документального кино. Изданы двенадцатитомная «История второй мировой войны. 1939–1945» и шеститомная «История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941–1945». Правда, подавляющее количество военных книг рассчитано на людей взрослых, а обе «Истории» — на людей, специально подготовленных. И надо с самого начала сказать себе, что чтение о войне, познание войны будет не развлечением, а работой.
Книгу «Тысяча четыреста восемнадцать дней» я писал для подростков, изучающих великую битву с фашизмом. В книге будто бы все есть — и ход военных действий, и рассказы о решающих сражениях, наши знаменитые полководцы и герои, оружие — наше и вражеское, тактика и стратегия сторон… Однако полнота эта кажущаяся. Сведения, почерпнутые из книги «Тысяча четыреста восемнадцать дней», достаточны лишь для начала. Они небольшой плацдарм. Укрепившись на нем, ты, читатель, сам будешь расширять его — из года в год создавать свою «Войну и мир» в своем сердце. Буду рад, если моя помощь пригодится тебе.
А. МИТЯЕВ,
бывший рядовой 9-й гвардейской
Кенигсбергской ордена Александра Невского
тяжелой минометной бригады
ПЕРЕД ВОЙНОЙ И ЗАДОЛГО ДО НЕЕ
ПЛАН «БАРБАРОССА»
итлеровские генералы и сам Гитлер любили придумывать названия военным планам и операциям. План нападения на Польшу, с исполнения которого началась вторая мировая война, назывался «Вейс» — «Белый», на Францию — «Гельб» — «Желтый». «Учением на Везере» («Везерюбунг») нарекли они захват Дании и Норвегии; Везер — немецкая река, и план с таким названием должен был скрыть истинные цели сосредоточения гитлеровских войск. «Маритой» у гитлеровцев называлось вторжение в Грецию; нападение на Югославию было зашифровано числом «25». Значительная группа названий имела символическое значение. Такие названия должны были устрашить противника и вдохновить немецких солдат на подвиги. Неосуществленная операция вторжения в Англию через Ла-Манш именовалась «Зеелеве» — «Морской лев»: тут и молниеносный десантный прыжок, который надлежало совершить с материка на Британские острова, и противоборство невиданного морского льва с британским гербовым львом.Самое невероятно страшное, непомерно ужасное для противника и самое вдохновляющее для своей армии название было придумано плану войны против СССР — «Барбаросса».
Фридрих I Барбаросса, средневековый германский император, вел кровопролитные войны с соседними государствами. Захватив, к примеру, Милан в Италии, Барбаросса изгнал жителей и приказал разрушить город до основания, а затем провести плугом борозду через город — в знак того, что Милана больше не существует.
Самая заурядная жестокость да еще рыжая борода (отсюда и Барбаросса — Рыжебородый) дали основание немецким шовинистам окружить имя императора легендой. Веками в народе держалось поверье, что Барбаросса, вернувшись на родину после походов, погрузился в гору Кифхойзер. В глубине горы он спит, сидя на каменной лавке, опустив голову на каменный стол, а рыжая борода все растет и растет, стелется по каменному полу. Император ждет часа, когда немецкий народ будет готов к новым походам во славу нации. Тогда-то он воспрянет ото сна, раздвинет гору, выйдет из нее и встанет впереди победоносных полков.
Гитлер и его единомышленники считали: такой час наступил. 1 сентября 1939 года фашистская Германия напала на Польшу. Началась вторая мировая война. К середине 1941 года двенадцать государств Европы были лишены независимости. Немецко-фашистские агрессоры захватили Польшу, Данию, Бельгию, Норвегию, Голландию, Люксембург. Потерпела поражение Франция, разгромлена и расчленена Югославия, оккупирована Греция. Война перекинулась в Африку. За всю историю войн политическая карта Европы не перекраивалась так быстро, как в те неполные два года.
Половина Европы была уже под властью фашистов. Оставалось сокрушить Советский Союз, а после этого разделаться с Англией и США.
Разработку операции «Вейс» немецкие генералы вели 5 месяцев, Польша была разгромлена за 35 дней. «Везерюбунг» разрабатывали 4 месяца, оккупировали Данию за сутки и Норвегию за 2 месяца. На планирование операции «Гельб» ушло 8 месяцев, сопротивлялась Франция 44 дня… Скоротечность, как говорят военные, названных операций создавала иллюзию непобедимости фашистской армии.
Больше года напряженного, кропотливого и одержимого труда ушло у фашистов на планирование «Барбароссы». В соответствии с расчетами вся европейская часть СССР должна была стать немецкой за полтора-два месяца.
Наша святая ненависть к фашистам не дает нам права не видеть сильных сторон врага — организованности, дисциплинированности, боевой выучки его армии, опытности его генералов и адмиралов. Врага надо ненавидеть, но относиться к нему свысока нельзя: это грозит неудачами в борьбе с ним.
Великие полководцы Александр Васильевич Суворов и Георгий Константинович Жуков, которые были к врагу беспощадны, оставили нам завет: «Не относитесь к неприятелю с пренебрежением». Суворов так и говорил: «Никогда не пренебрегайте вашим противником, но изучайте его войска, его способы действия, изучайте его сильные и слабые стороны». «Я противник того, — говорил Жуков, — чтобы отзываться о враге, унижая его. Это не презрение к врагу, это недооценка его. А в итоге не только недооценка врага, но и недооценка самих себя».
Ничто так не требует объективности, неприкрашенного отношения к фактам, как война. Необозримые жертвы принесла она, было бы святотатством, надругательством над могилами павших умалить силу врага, умолчать о наших неудачах, помня лишь победы. Эти слова, мой друг читатель, я пишу для себя, чтобы мне в рассказе о Великой Отечественной войне избежать одной тенденции. О ней Маршал Советского Союза Жуков в беседе с писателем Константином Симоновым говорил так:
«…У нас есть неверная тенденция. Читал я тут недавно один роман. Гитлер изображен там в начале войны таким, каким он стал в конце. Как известно, в конце войны, когда все стало расползаться по швам, он действительно стал совсем другим, действительно выглядел ничтожеством. Но это был враг коварный, хитрый, сильный… И если говорить о немцах, то, конечно же, они к нему не всегда одинаково и не всегда отрицательно относились. Наоборот. На первых порах восхищались им. Успех следовал за успехом. Авторитет у него был большой, и отношение к нему внутри Германии, в частности со стороны германского военного командования, было разное на разных этапах. А когда мы его изображаем с самого начала чуть ли не идиотиком — это уменьшает наши собственные заслуги. Дескать, кого разбили? Такого дурака! А между тем нам пришлось иметь дело с тяжелым, опасным, страшным врагом. Так это и надо изображать».
Вернемся снова к Гитлеру, пока еще уверенному в себе, опьяненному победами фюреру, вождю орды, которая двинулась по земле в танках, бронетранспортерах, безукоризненно строгими шеренгами, со знаменами, перечеркнутыми свастикой.
Гитлер сначала намеревался назвать план войны против СССР не «Барбароссой», а «Фридом». Имелся в виду еще один германский завоеватель, Фридрих II. Этот король, получивший к имени добавление «Великий», на самом деле провел несколько крупных победных сражений с армиями европейских соседей. Но Гитлер, отыскивая для себя опоры в истории, конечно же, читал письмо «Великого Фрица», посланное двору в последние часы битвы при Кунерсдорфе: «Я несчастлив, что еще жив. Из армии в 48 тысяч человек у меня не остается и 3 тысяч. Когда я говорю это, все бегут и у меня уже больше нет власти над этими людьми… У меня больше нет никаких средств, и, сказать по правде, я считаю все потерянным». Поскольку армию Фридриха II Великого обратили в паническое бегство русские пушкари, стрелявшие из единорогов, и пехота, ударившая в штыки, Гитлер не решился дать операции название «Фрид». В трудные моменты борьбы оно навело бы немецких солдат на мысль о грустном итоге затеянного похода.
Но ведь и Барбаросса был с подмоченной репутацией — даже в буквальном смысле. Он потерпел сокрушительное поражение в битве с ополченцами итальянских городов и едва спасся от плена. Тогда же ему пришлось, чтобы наладить отношения с папой римским, стоять перед ним на коленях и целовать ему ноги — занятие по понятиям всех времен в высшей степени унизительное. Кончина Барбароссы тоже не есть предмет доблести: во время крестового похода при переправе он утонул то ли в Черном море, то ли в речке, впадающей в море. Однако лучшего выбора у фашистов не оказалось, план получил название «Барбаросса».
Название, выбранное для плана, определяло характер войны как жестокой, разрушительной, истребительной. Она так и задумывалась на самом деле. Начальник генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковник Гальдер во время войны вел дневник, скрупулезно записывал каждодневные события — и большие и маленькие. На странице «30 марта 1941 г. (воскресенье)» записано: «11.00. Большое совещание у фюрера». И дальше генерал конспективно излагает, что говорил Гитлер своим военачальникам:
«Уничтожающий приговор большевизму не означает социального преступления. Огромна опасность коммунизма для будущего. Мы должны исходить из принципа солдатского товарищества. Коммунист никогда не был и никогда не станет нашим товарищем. Речь идет о борьбе на уничтожение. Если мы не будем так смотреть, то, хотя мы и разобьем врага, через 30 лет снова возникнет коммунистическая опасность. Мы ведем войну не для того, чтобы законсервировать своего противника… Эта война будет резко отличаться от войны на Западе. На Востоке сама жестокость — благо для будущего…»
В той же речи, длившейся два с половиной часа, было сказано и о разделе Советской страны между Германией и ее союзниками. Уничтожению подлежали 30 миллионов славян, затем численность населения должна была регулироваться в размерах, необходимых для обслуживания немецких господ.
С предельной ясностью цель войны против СССР изложил слушателям школы оккупационных чиновников ее директор Шмидт:
«По поручению фюрера вам предстоит работать на политических, военных и административных должностях среди славянских народов: московитов, украинцев, белорусов… Ваша миссия так же ответственна и трудна, как историческая миссия тевтонских и ливонских рыцарей, с той разницей, что у тех были границы продвижения на восток, у вас же их нет! Вы — авангард победоносной германской расы, начинающей свой „дранг нах Остен“ (натиск на Восток) через болота и степи большевистской Московии. Вы — начало великого переселения народов германского племени».
Как же фашистские генералы представляли себе военные действия против СССР? Что об этом говорилось в «Барбароссе»?