Особый разговор о партии национал-социалистов, — сокращенно — наци, ее члены — нацисты.
Сын австрийского чиновника Адольф Шикльгрубер в чине ефрейтора участвовал в первой мировой войне. Он не сыскал лавров на полях сражений и, вернувшись в город Мюнхен, где прежде занимался чертежными работами, думал о деле более выгодном. Дело подвернулось. Ему предложили проникнуть в ряды национал-социалистской партии и извещать военные власти о том, чего нацисты хотят, что затевают. Проник он в партию без труда, ибо состояла она из шести человек, Шикльгрубер стал ее седьмым членом. Шел 1919 год — год провозглашения Баварской Советской республики, центром которой являлся Мюнхен. Поэтому и такую мизерную партию власти хотели держать под надзором. Тем паче, что в ее названии было опасное слово «социалисты».
Советская власть в Баварии, как уже говорилось, была недолго. После кровопролитных боев на улицах Мюнхена, не выдержав наступления воинских частей, отряды баварской Красной армии частью были уничтожены, частью рассеялись. В расправе с советами азартно участвовала мелкая буржуазия — владельцы лавок, домов, аптек и ремесленных мастерских, а также богатые крестьяне, по-нашему — кулаки. Вот эти люди, дрожавшие за сохранность своего капитала, и потянулись в партию национал-социалистов. Они ненавидели бедняков, а нацисты обещали защиту от «красных». Не меньшая злоба была у них и на капиталистов — за то, что у тех сказочные богатства, но партия нацистов обещала уравнять всех в богатствах и возможностях.
Нацисты обещали вернуть Германии былую силу, отомстить за поражение англичанам, французам, русским, взять у соседних стран столько земли, сколько захочется, возвратить отнятые колонии и еще прибавить другие — сделать так, чтобы каждый немец жил богато, имел бы рабов и правил ими. Немцев нацисты провозгласили высшей расой, арийской. Высшей расе сам бог, сама природа предназначали повелевать людьми низших рас.
Мелкому хозяйчику, мещанину, обывателю картины, нарисованные нацистами, не просто нравились. Они грели, ласкали его душу, и он, видевший себя в мечтах богачом, был готов потрошить всех, кто встанет на его пути. Нацисты с самого начала дали выход низменным страстям своих приверженцев. Они создали штурмовые отряды СА (с кавалерией и даже артиллерией), специальные отряды безопасности СC и пустили в дело. Дело было такое: нападать на рабочие митинги, разгонять демонстрантов, калечить пикеты бастующих, взрывать коммунистические и рабочие учреждения, убивать профсоюзных активистов. Попутно бандиты громили богатые универсальные магазины, что должно было подтверждать враждебность нацистов к миллионерам. В Германии были могущественные еврейские банки; возбуждая ненависть к их владельцам, наци возбуждали ненависть ко всему еврейскому населению.
Адольф Шикльгрубер умел говорить со своими подонками. Здравый смысл найти в его речах трудно. Но здравый смысл нацистскому воинству и не требовался. Бей, круши, топчи слабого, забудь о милосердии. Жестокость и сила — вот залог процветания Германии! Истерический, лающий голос, гримасы, эстрадные жесты приводили пьяных штурмовиков в исступление, и они бросались на кровавую работу. Осведомитель Шикльгрубер стал любимым оратором нацистов. В 1920 году, оттеснив других кандидатов в вожди, он стал фюрером Гитлером. Вот какой фокус — из осведомителей в фюреры!
Нацистская партия росла численно. И что было совсем прискорбно, в нее начали вступать рабочие — из числа потерявших надежду на выход страны из кризиса и тех, кто был заражен шовинизмом, ненавистью к другим нациям.
В те годы народным комиссаром иностранных дел Советского Союза был Георгий Васильевич Чичерин, человек большого ума, высокой культуры, разносторонних дарований. Он отчетливо видел, что из чего произрастает в международной политике. Еще в 1923 году Чичерин писал: «…торжество фашистов в Германии может быть первой ступенью для нового крестового похода против нас». (Под старым крестовым походом подразумевалась иностранная интервенция 1918–1920 годов.)
Какие основания были у нашего наркома для такого вывода? Дело в том, что партию нацистов взяли под свою опеку промышленники и банкиры Германии. Они рано разглядели в нацистах нужную им силу для борьбы с революционным движением в своей стране и для будущей агрессии против СССР. На содержание штурмовых отрядов, на оружие, на роскошную жизнь нацистской верхушки, на вербовку новых погромщиков потекли ручьями деньги. Чем больше денег давали капиталисты, тем кровавее работали штурмовики. Вскоре денежные ручьи превратились в реку. Кассу Гитлера пополняли самые богатые и могущественные люди Германии, короли угля, стали, химии. Среди них были миллиардеры Фридрих Флинк, Курт фон Шредер, Август фон Финк, Фриц Тиссен, Альфред Крупп фон Болен… Рейнско-Вестфальский угольный синдикат отчислял Гитлеру по 5 пфеннигов с каждой проданной тонны угля — получалось не менее 15 миллионов марок в год!
После второй мировой войны, осенью 1945 года, в баварском городе Нюрнберге, который, как и Мюнхен, был центром нацизма, международный трибунал судил главных военных преступников. На допрос был вызван «пушечный король» Альфред Крупп фон Болен. Объясняя, почему капиталисты взрастили партию нацистов, он сказал: «Экономика нуждалась в спокойном поступательном развитии. В условиях борьбы между различными немецкими партиями и беспорядка у нас не было возможности заниматься нашим развитием… Нам нужна была система, которая хорошо бы функционировала и не мешала нам работать». Переведем некоторые обороты речи с языка капиталиста на язык общечеловеческий: «…нам работать» — это добиваться сверхприбылей, «наше развитие» — это достижение превосходства над капиталистами других стран, «беспорядки» — это выступления рабочих против голода, нищеты, безработицы. Ничего не скрыл Крупп, очень откровенно ответил следователям.
Выбирая «систему, которая хорошо бы функционировала» и «не мешала работать», германские империалисты выбрали фашизм. Он устраивал их во всех отношениях. Иначе не тратились бы на него — ведь миллионер насколько богат, настолько и жаден. Западногерманский журнал «Шпигель» уже после войны писал об Августе фон Финке: «Этот пожилой господин в ботинках со стоптанными каблуками и в рубашке с заношенными манжетами никогда не имеет при себе денег. Когда они ему требуются, он принимается обшаривать карманы: „Куда же я их положил?“ Он охотно принимает от каждого, кто находится в этот момент рядом, монету достоинством в марку. Однако никто не осмеливается напомнить ему о маленьком долге». Журнал определял состояние баварского аристократа в 70-х годах в 3 или 4 миллиарда марок! Неопрятный скряга фон Финк так поверил в Гитлера, что сам не только фактически, но и юридически стал в 30-х годах фашистом — вступил в нацистскую партию. Портрет фюрера с дарственной надписью миллиардер держал у себя на столе до весны 1945 года.
Мы говорим: фашизм, нацизм. Есть ли разница между ними? Самая реакционная диктатура империализма, власть империалистов, основанная на терроре, концлагерях, тюрьмах, на полном бесправии трудящихся, называется фашизмом. А нацизм — немецкая разновидность фашизма.
Слово «фашизм» производится от «фашио», что в переводе с итальянского значит «связка», «пучок». Итальянские фашисты, ставшие у власти в своей стране еще в 1922 году, сделали себе эмблемой ликторский знак — пучок прутьев с топориком. В Древнем Риме были такие должностные лица — ликторы. Они, держа в руках свои знаки, сопровождали и охраняли правителей государства. Различные телесные наказания и казни осуществляли тоже ликторы. С далеким прошлым Италии было связано название детской фашистской организации — «дети волчицы». Имелась в виду волчица, вскормившая, по легенде, своим молоком братьев Ромула и Рема, первый из которых основал город Рим.
Фашистам всех разновидностей было свойственно бесцеремонно, спекулятивно и демагогически обращать себе на службу все, что вызывает у людей положительное отношение, что может нравиться людям и во что они верят. Мы говорили в самом начале книги, как Гитлер и его генералы подбирали название плану нападения на СССР. Они забрались тогда в XII век и откопали там Барбароссу. В самой далекой дали веков идеологи нацизма нашли «предков» германскому народу — ариев, арийцев. Полных сведений об ариях историческая наука не имеет, известно, что это были сильные племена завоевателей, пришедшие в Индию с северо-запада и остановившиеся там в каком-то количестве. В древнейших памятниках сами себя они называли арья, что значит благородный, почтенный. Из Индии взяли нацисты и символ себе — свастику (крест с загнутыми концами), обозначающую долголетие, вечность.
Немецким шовинистам очень нравилось быть потомками ариев и рисовать знак ариев — свастику, подчеркивая этим, что германский рейх будет существовать вечно. От болезненного национализма глупеют даже нормальные люди: ах как хочется без усилий, без талантов быть исключительным человеком! Таковым будто и становишься от рождения, если принадлежишь к богом избранному народу. Поглупев на почве национализма, шовинизма, люди превращаются в расистов, в фашистов, которым ничего не стоит уничтожать людей другой расы. Если не убить, то уж заставить на себя работать — как раба.
И все отнять у человека иной национальности — рабу ничего не полагается. Все должно принадлежать господину.
Крест с загнутыми концами издревле многие народы и в Азии, и в Европе употребляют в орнаментах на коврах, на посуде и вышивках. И никто не знает, арии придумали эту орнаментальную фигуру или какие-либо другие люди. А вот что точно известно, так это весьма слабые связи германских народов с ариями. К примеру, в немецком языке санскритских слов (язык, на котором говорили арии) в несколько раз меньше, чем в славянских языках.
Прискорбно, что фашисты опоганили свастику, а ссылками на ариев оправдывали истребление людей в концлагерях и газовых камерах.
Но они совершенно бесстыдно пытались поставить себе на службу и такие понятия, как социализм, рабочий класс. Полное название нацистской партии — национал-социалистская германская рабочая партия — должно было привлекать к ней трудящихся, для которых цели социализма были желанными и ясными. Потом, усиливая пропаганду расовой исключительности, нацисты дадут толкование своему «социализму» как «социализму» только для немцев. Нельзя построить социализм для всего человечества, будут говорить фашистские идеологи, на это не хватит ресурсов, а вот немцы, как высшая раса, имеют право жить лучше других народов. В своем флаге — черная свастика в белом круге на красном поле — нацисты использовали цвета флага кайзеровской Германии. Но основной цвет, красный, должен был подчеркивать, что нацисты за рабочих, за социализм. Плакаты и листовки гитлеровцы печатали на бумаге красного цвета. Их грузовики украшались алыми флагами… Ложь, демагогия, подтасовка фактов — все это, как и преступная жестокость, верные признаки фашизма.
Кроме банкиров и промышленников, кроме мелкой буржуазии, у нацистов была еще опора: офицеры и генералы рейхсвера — армии. Побитые в сражениях первой мировой войны, уволенные из расформированных полков и дивизий по велению Версальского договора, они чувствовали себя оскорбленными, униженными. Злоба душила тех, кто принадлежал к старинным военным династиям, чьи отцы, деды, прадеды со времен Фридриха Великого не знали иного занятия, кроме войны. Жажда реванша, жажда военной мести повлекла их тоже к Гитлеру. Глубоко презирая ефрейтора-осведомителя, к тому же с пятном дезертира, они с удовлетворением приходили к выводу: фашизм — это война.
Главари фашизма и сами не скрывали агрессивности. Бенито Муссолини писал в «Итальянской энциклопедии»: «…фашизм не верит ни в возможность, ни в пользу вечного мира», «…только война доводит человеческую энергию до ее высшего напряжения и кладет печать благородства на народы, обладающие мужеством идти на войну», «…рост империи является основным проявлением мужественности». Гитлер вторил в книге «Майн кампф» («Моя борьба»): «…в вечной войне человечество стало великим — в условиях вечного мира человечество погибло бы». Обосновав сущность фашизма, так сказать, философски, фашистские главари писали и говорили о конкретных направлениях будущей агрессии. Для итальянцев это север Африки и Балканы, для немцев — Советский Союз. «Когда мы говорим о новых территориях в Европе, — писал Гитлер, — мы можем думать в первую очередь о России и прилегающих к ней государствах». И добавлял устно: «Наша задача — уничтожение большевизма… Мы должны стать властителями России». Таким образом, Гитлер предлагал без обиняков генералам и офицерам Германии их любимую работу, если они поддержат нацистов.
Пролетел десяток лет, а гитлеровская партия, хотя и выросла численно, все еще была далека от власти. Авторитет коммунистов, напротив, увеличивался. На выборах в рейхстаг коммунисты сначала получили 3,2 миллиона голосов, потом 4,6 миллиона, а в 1932 году почти 6 миллионов. Примерно на полтора миллиона голосов больше, чем коммунисты, на всех выборах получали социал-демократы. Как уже говорилось, социал-демократы уживались с капиталистами, но это была все же рабочая партия. Очень часто рабочие-коммунисты и рабочие социал-демократы вместе бастовали, вместе предъявляли требования хозяевам. И нацисты в честной политической борьбе шансов на победу не имели — собрать голосов больше, чем коммунисты, социал-демократы и другие не фашистские организации, они не могли. Следовательно, не могли сформировать правительство.
Гитлер бесновался на трибунах нацистских митингов, обещал новые блага германскому народу, проклинал немецких коммунистов и русских большевиков. Однако дела нацистов заметно пошли под гору. Наступало у немцев, шедших за Гитлером, некоторое отрезвление. Лавочники и аптекари, по здравом размышлении склонялись к мысли, что миллионерами им не быть, а головы в фашистских затеях сложить можно. На выборах 1932 года национал-социалисты потеряли по сравнению с предыдущими выборами ни много ни мало 2 миллиона голосов. Возможно, нацисты так и остались бы в истории Германии чадящей головешкой. Но банкиры и промышленники не могли допустить, чтобы деньги, вложенные в фашизм, пропали даром, не принесли прибыли.
На плакате немецких женщин бесстрашные слова: «Наши сердца бьются для Советского Союза». 1930 год. В Германии повсюду зверствуют штурмовики Гитлера. Но дружеское отношение немецких рабочих к советскому народу еще не сломлено.
В начале января 1933 года на вилле банкира барона Курта фон Шредера, близ Кельна, состоялись секретные совещания. Было решено сделать Гитлера рейхсканцлером, то есть премьер-министром, главой правительства, — дать ему государственную власть.
По немецким законам главу правительства мог назначить только президент. Президентом в то время был 85-летний фельдмаршал фон Гинденбург-Бенкендорф. В первую мировую войну Гинденбург (так принято именовать его) командовал войсками, воевавшими против России. Он тосковал по низложенному кайзеру, страдал, вспоминая военные неудачи, и благоволил фашистам. Особо ему нравилась свирепая, военизированная организация «Стальной шлем», почетным председателем которой он и являлся. Но вот какая закавыка: Гитлера он именовал не иначе как ефрейтор, в устах фельдмаршала гитлеровский чин звучал унизительным ругательством. Старец мог воспротивиться решению, принятому у банкира фон Шредера. Тогда капиталисты-заговорщики припугнули Гинденбурга тем, что тогдашний рейхсканцлер генерал Шлейхер готовит военный переворот, вот-вот он введет в Берлин войска и арестует Гинденбурга. Старец по причине преклонных лет плохо разбирался в происходившем. Испугавшись так, что впал в панику, он безоговорочно исполнил совет (вернее, приказ) капиталистов. Шлейхеру, который о перевороте, естественно, и не помышлял, дал отставку, пост рейхсканцлера предложил Гитлеру. Случилось это несчастье 30 января 1933 года.
Я пишу об этих событиях довольно подробно потому, что они открыли ворота второй мировой войне. Есть и еще причина: схема прихода фашистов к власти во многом одинакова для разных стран. И для разных времен тоже. Зная пружины, вытолкнувшие Гитлера из фюрера нацистов в фюреры всей Германии, будет легче разобраться в международных событиях наших дней. А в наши дни фашистские организации существуют в 60 странах, и в нескольких странах фашисты стоят у власти.
Итак, Гитлер стал рейхсканцлером. Но этот пост еще не сделал его всесильным. Законы обсуждает и утверждает рейхстаг. Депутаты от коммунистов и социал-демократов не станут голосовать за фашистские нововведения. И Гитлер, прекрасно зная это, распустил правительство, назначил новые выборы. Гитлер прекрасно знал также, что на новых выборах коммунисты и социал-демократы могут получить голосов не меньше, а больше, чем в 1932 году. Чего же нацисты достигают новыми выборами? Они получили время, чтобы применить свой излюбленный прием — огромной ложью обвинить коммунистов в каком-либо злодеянии и, обвинив, нанести им удар.