Когда все байки были рассказаны, группа, вчетвером-Плётка, Земеля, Румбик и ещё один “шелест”, вышла из” Бычька “ и направилась в верхние районы Тавроса, через квартал Садов и далее в центральный район, знаменитую тавросскую Цитадель где и располагались органы управления и правопорядка города, несколько банков и крупных ломбардов, а также самые успешные и соответственно дорогие, лавки. Там же находился и центральный рынок Тавроса, столь любимый в ярмарочные дни всеми жителями города и многими его гостями.
Под веселое перешучивание Плётки и Земели четвёрка шла вверх по городскому холму. Мимо Румбика, в обратном ему направлении, прошёл некий пожилой мужчина, скорее даже старик. Увидев его, Румбик машинально кивнул головой знакомому в приветствии и прохожий ему ответил. Юноша пошел далее, не особенно пытаясь вспомнить кто это, ибо ему очень хотелось отличиться уже в первом своем деле в составе “шелестов” и по этой причине он представлял о том, как в случае облавы спасёт всю банду умелым руководством к бегству. Хотя при этом он и сам понимал, что его наверное скорее бы прибили на месте-чем дали командовать. Или как он сходу раскусит “шпика” городской стражи и обманет его, выставив на всеобщий смех. Тут Румбик глубоко вздохнул, вспомнив свои действия на испытании с зомбодедом или при “амурной разведке” в особняке Коллод.
Мечтая о подвигах на первом же деле, Румбик уже совсем забыл старика с которым машинально недавно поздоровался и который, пройдя шагов пять после этого стал как вкопанный, потом потряс головой и тут же пошёл следом их небольшой группы, стараясь быть за спинами впереди идущих прохожих...Это был господин Коллода собственной персоной.
Первое время Коллода старший и сам себе не верил: ночной гость, устроивший бедлам в его доме и так жестоко посмеявшийся с чувств Аннушки-теперь совершенно не походил на того опрятно одетого юношу из богатой семьи, каким он предстал в день их знакомства, отнюдь! Теперь скорее это был бродяга, в окружении таких же как он сам бродяг-однако не из нищих, то есть в обносках и дурно воняющий на всю улицу, а скорее моряков или наёмников, воров или убийц-той неподражаемой прослойки людей, которые умели франтовато носить даже выцветшие и совершенно подурневшие от носки кожаные и бархатные камзолы и куртки, явно подаренные им из сострадания или же украденные ими, из того же сострадания...к себе.
Увидев своего обидчика в данном наряде, к тому же в окружении нескольких людей такого же подозрительного вида, да ещё и преспокойно с ним поздоровавшегося, как будто приключившиеся недавно с ними события крайне мелкий пустячёк в его биографии-господин Коллода стал лихорадочно просчитывать варианты. Ему было ясно теперь, что несостоявшийся кавалер его Анны-известный разбойник, пытавшийся завладеть богатствами им накопленными на службе городу, гегемону и себе.
Этот “корсар сердец” -просто попытался охмурить единственную дочь Коллоды и войти женихом в дом, когда же многомудрый отец раскрыл данный обман, а как и его чадо, господин Коллода уже успел убедить себя в том что он запросто вычислил мошенника и специально не дал тому испортить будущее любимому ребёнку...Негодяй вынужден был с боем прорываться из ловушки, устроенной ему в доме,-тут Коллода старший поморщился и вздохнул, ибо надо было отдать должное этому авантюристу: и здорованя лакея, и самого хозяина дома, с его нелёгкой, во всех смыслах, как характера так и чресел, дочерью-он раскидал как котят и спокойно покинул особняк-да ещё чуть не опозорив фамилию на весь квартал их проживания.
Было теперь совершенно очевидно, что собрав свою банду в кулак, а завидя Румбика в окружении сотоварищей отец Анны даже не сомневался что его несостоявшийся зятёк скорее всего атаман бандитской шайки, который проник в дом к честному семейству лишь за тем что-бы поглумиться с семейных ценностей и обобрать их до нитки! Старший Коллода всхлипнул... --Этот гад, наверное, как я читал в каком то стишке: хочет похитить Анну и требовать либо её руки, либо полный её вес-золотом, а в случае отказа: ”И за борт её-пиная...”-старик уже было вовсю залился горючими стариковско отцовскими слезами, бредя вдоль улицы и продолжая следить за своим недоброжелателем, однако одно размышление его вновь заставило заулыбаться,-Сам-то он мою доцю хрен выкинет из лодки...хлюпик! Да и если её даже и к краю баркаса тащить-чего доброго утопит его, вместе со всеми бандюганами: зачерпнёт баркас бортом воды-и всё, поминай как звали! Золота, сообразно дочкиному весу, как в байках-лишь в сказках собрать и смогут...Ерунда! Видно я немного в бред стариковский ударился! Видимо этот мерзавец просто хочет что-либо “отчебучить” на ярмарке!
Это предположение настолько успокоило бывшего секретаря гегемона, что он вновь поднял голову и уверенно зашагал вслед немного ушедшим вперёд “шелестам”.
Группа, за которой он следил, неспеша завернула к обходным улочкам центрального рынка. Люди из неё помахали каким-то своим знакомым в разных частях площади, перед главным ярмарочным вместилищем этого месяца,
-- Значит у них могут быть и ещё сообщники...-печально констатировал господин Коллода, однако в этот момент товарищи Румбика куда-то резко повернули и полностью исчезли за людской стеной, так характерной всем ярмаркам.
Так как они пропали примерно в ста метрах от неприметного прохода, которым отец Анны и сам хотел воспользоваться ибо знал его отлично, то он не стал бежать к офицерам стражи и представившись требовать ареста мерзавца: была уверенность что опытные наёмники, которых он приставил к охране дочери-вполне способны разметать несколько десятков таких как Румбик и его спутники, да и уж очень нетерпелось старику встретится с “прелестницей”, которая наверное уже выставила графинчик с особой настойкой, что старшему Коллоде всегда придавала сил в амурных схватках и грёзы о даме, что сейчас неспеша покачивая арбузными бёдрами обходит свою миниатюрную лавчонку, а точнее, несколько задних комнатушек, пока её старшие сестры продают покупателям настойки, растирки, масла и прочая...Заставили старика ускорить шаги в направлении лавки своей зазнобы.
Ускорив шаг, отец Анны не заметил своего чада-что было удивительно! Девушка решила именно на ярмарке показать то, как ей легко удаётся очаровывать новых кавалеров: подойдя к небольшой очереди возле входа на центральный рынок, а благодаря паре небольших помещений на входе там можно было держать в праздничные дни до полутора десятков стражников в задачи которых входил осмотр и задержание на выходе подозрительных гостей рынка. Подойдя к данной толкучке, Анна потребовала зычным голосом, специально желая привлечь внимание собравшихся людей: ”Лаэрт, будьте так любезны-мне с моим новым кавалером уже напекает...”
И показала лакею глазами на огромный зонт. Тот было попытался её убедить что в толпе это будет лишь очередная помеха, однако увидев как госпожа Коллода набирает воздуха в грудь для очередной тирады, о которых слуги обычно говорили: ”Что-то ругательное, но без матюков...а там-хрен её разберёшь!”-несчастный слуга смирился и раскрыл зонт.
Постояв в качестве объектов шуток с пару минут, Анна милостиво позволила лакею снова водрузить себе самому зонт на плечо и радостно вошла на территорию праздновавшего ярмарку, рынка.
Охрана главного рынка было хотела пристать к её спутнику и паре “лбов” охранявших Анну, однако вспомнив о всяких шалостях данной девицы, вроде внезапных падений в обморок на первую попавшуюся жертву или нервического размахивания руками, после которого значительная часть ближайших к ней людей получали приличные повреждения-просто побоялась: “Вдруг придавит ненароком? А страже-тоже хочется жить”.
Дядька Альфонси, Маффи Оззи-прошёл чуть позже за ними: он не боялся проверки, ибо один из его знакомцев по кораблю, что привез обоих в Таврос-был грузчиком на рынке и взялся за несколько медяков пронести оружие внутрь, а уж там, в условном месте-вернуть земляку. Так как маршрут примерного следования был известен, родственники сицилийцы ещё не знали сумбурности желаний младшей из семейства Коллода и поэтому были уверены что она, как и было оговоренно-просто будет обходить в строгой последовательности, ярмарочный торговый плац, а соответственно, ничего рушащего их планы, по наблюдению за ней, ими не ожидалось.
Маффи быстрым шагом пошёл в кожевенные ряды, где и подрядился носильщиком его друг. Он чуть было не сбил полноватую женщину в ярком, как у канарейки, розово-жёлтом наряде и её двух дочерей, однако быстро перескочив через лужу-буркнул извинение.
--Хозяйка-всё в порядке?-спросил внезапно появившийся словно ниоткуда, бугай, у женщины с дочерьми.
--Спасибо-всё хорошо! Данный дядя нас не зашиб...-она хитро засмеялась и ей вторили оба её ребёнка.
Глава седьмая
Радостный кураж торгового карнавала, а ярмарка в Тавросе была именно что праздником: с кучей скоморохов и жонглёров, бродячими театрами и музыкантами, с певцами-выступавшими либо с небольших сцен, либо же, в случае необходимости-прямо с колёс своих ездовых фургончиков, когда многие из коих моментально превращались в миниатюрные “зеркала жизни”, расположенные буквально на всех закоулках центрального рынка и отражавшими своими игровыми лучиками, всю окружающую действительность. Причём были "зеркала" как прямые, старающиеся максимально чётко воссоздать реальность, так и искривлённые-где сатира с гротеском, либо драма с роковой судьбой-были основой игры и заработка артистов на ярмарке.
Группа Плётки сразу пошла в мясной ряд: в честь ярмарки там обещали к продаже оленину с медвежатиной, довольно редкие виды мяса для Тавроса, к тому же свои колбасы, совсем недавно закопчённые, предлагали иностранные факториальные купцы: италийцы-с вымачиванием мяса в вине, угры и хрваты-огромным количеством красного перца, ганзейцы-прожилками сала и чесноком.
Аромат мясного ряда шёл “разумосмущательный”-всё там пахло и струилось верховенством торжества копчения и варения высококачественного мяса. На самом деле это была отдельная секция рынка, а вовсе не простой “ряд”, состоящая примерно из десяти рядов продавцов повернутых друг к другу спинами . В каждом из длиннющих рядов было около тридцати прилавков с различными яствами: мясом свинным и частями туш телячьих, небольшие тушки овец соседствовали с десятками неощипанных птиц-вывешанных “пучками” по три или пять штук пред ясны очи покупателей. Всё это ждало своего звёздного часа, того мистического обмена металлических кругляшей разных размеров и цветов, на предметы успешной охоты или удачного ращения на своих хозяйствах.
Плётка потому и предложил здесь отработать загон ротозея: людям, возле колбас и окороков, завсегда приятно остановиться и принюхаться, а потом, процедить сквозь полный слюною рот-”Прошлогодняя?”, и смеясь своей шутке-уйти, или наоборот, став покупателем вкуснейшей ленты из мяса и чеснока, с довольным видом отходить прочь от прилавков, расталкивая иных, менее “скупкоспособных” людей из окружающей их толпы.
Плётка был уверен, что стоя возле пары колбасных и птичьих прилавков-всегда можно определить подходящую жертву: кто-то любит “поиграть” россыпью монет в кошеле, на публику, а кто неосторожен по неопытности, в ярмарочных опасностях. Главное вычислить пяток наиболее денежных хомячков, с богатым запасом “зёрен за щеками” и смело данных особей зажимать в давке между одними из рядов. Неудачная конструкция и желание легендарного гегемона Тавроса заработать на рыночных сборах побольше-привели к ужасной тесноте в перестраивании торговых рядов и лавок.
Как только “Жертва-хомячёк” будет зажат Румбиком и ещё одним “шелестом”-тут же наступит черёд Земели с Плёткой, они, как главные говоруны группы, должны по очереди забалтывать жертву: если лазит Плётка по карманам, без удержу хохмит и отвлекает на себя внимание Земеля, если же Земеле удаётся залезть в закрома “хомячка”-тогда Плётка рассказывает байки и говорит громко “Как ему вся эта теснота надоела, но в тесноте-да не в обиде...” Главным было отсечь и отвлечь, а остальное лишь техника.
Возле колбас ганзейской лавки крутился какой-то низенький и крайне упитанный дяденька. Наконец ему надоело принюхиваться и он, достав довольно внушительный мешок из-за пазухи, передал приказчику пару серебряных монет-после чего вернул кошель на прежнее место и взяв с собой пяток солидных колбасных кругов, радостно кинул их в чистенький мешок, в таких обычно хранят хлеб или сахар.
Плётка со смыслом помотрел на Земелю, а после того как они оба широко заулыбались, проинструктировал Румбика с сотоварищем: ”Румбик!-идёшь чуть впереди. На изгибе ряда роняешь монету и резко...ты понял?-резко! Резко останавливаешься. Можешь даже присесть. А ты, идя за лопухом-толкаешь дядьку на Румбика, только несильно. Дальше уже наша с Земелей забота!”. Заметив неспешно уходящую жертву, он тихо добавил Румбику-”Пошёл”.
Всё получилось как и сговорились "шелесты": урон монетки с последующим приседанием к земле, внезапный удар в спину низеньким щетинистым толстяком и его нецензурщина по этому поводу, ещё один небольшой толчок от компанейца-натолкнувшего жертву ещё плотней и тут же рядом раздающийся говорок Плётки: ”Что-ж вы пацанчики вытворяете?!-совсем чуть было мужчину не покалечили!“
Появившийся Плётка стал яростно похлопывать по плечам и животу “хомячка”, а тот смущаясь благодарил спасителя и пытался боком выйти из толчеи. Внезапно оказавшийся подле него Земеля указал ему на мешок и пробормотал: ”Кажись туда собака мордой сунулась...Нет там огрызков колбасных?”
Жертва сразу же открыла мешок с покупками, а двое “добрых прохожих”, в лице Плётки и Земели-склонились над ним с обоих сторон, с взглядом искреннего сочувствия в глазах...
--Ну что же вы так неосторожно...-бухтел Плётка, аккуратно трогая кошель с монетами, немного выглядывающий из льняной рубахи толстячка,-Помогите господину, юноша!
Данная фраза относилась к Румбику, который, отойдя после своего “манёвра” на пару шагов, теперь с интересом разглядывал происходящее. Слова старшего по группе вывели его из созерцательной мечтательности и он быстро подошёл к мужчинам.
--Прошу прощения, добрый господин,-обратился Румбик к жертве,-Вам что-то было от меня нужно?
Пока “хомячёк” раздумывал: зачем ему был нужен Румбик?-Плётка быстро помог ему встать на ноги, буквально рывком подняв с земли. От данного упражнения увесистый кошелёк, прежними cтараниями Плётки перемещённый поближе к распущенным тесёмкам рубахи-просто выпал, а ждущий именно этого момента Земеля мигом его поднял и сунув себе под широкий пояс, быстрым шагом направился в сторону “приёмщиков”, небольшой прослойке в банде Хозяйки, в задачу которых входил приём добычи и вынос её безопасно за пределы рынка.
“Хомячка “ Румбик с Плёткой наперебой спрашивали о здоровье и увидев что он с трудом понимает как выбраться из затора-Плётка увёл его со смешливыми байками подальше от мясного ряда.
Через десять минут он вернулся и предложил немного отойти от этого места, что бы если жертва прибежит ругаться, желательно было быть отсюда подальше: особо никто эту кражу разыскивать не станет, а “хомячёк”, увидев что никого из знакомцев уже нет-через час сам уйдет.
-- А пока,-провозгласил весело подмигивающий другу Земеля,-Пока прячемся! Через пару часов-встреча здесь же!-и забрав Плётку с собой, он удалился поближе к одной ими любимой рюмочной, что находилась на полпути от входа на центральный рынок до мясных рядов. В ней обычно всегда давали небольшие представления в миниатюрном саду, в самом центре заведения и гости, сидя по окружности сада, могли любоваться гибкостью гимнасток, ловкостью жонглёров и умениями огнеглотателей.
Предоставленный самому себе, Румбик решил не светиться в самых дорогих лавках и частях рынка, а по этой причине ушёл в сторону близкую к складам и тем проходам, по которым и он сам сотоварищи проник сегодня утром на ярмарку.
Увидев вывеску лавки с томной женщиной на ней, которую двумя руками вовсю “наминала” другая фемина, он прочёл: ”Притирки и натирания, а также благовония и порошки от запоров”. Подивившись такому необычному набору не очень нужных в обычной жизни препаратов-Румбик осторожно вошёл в зал лавки.