Помимо этого, без активных дипломатических и политических усилий России невозможно было бы достижение окончательных положительных результатов по «иранской ядерной программе».
И как подчеркивается в «Стратегии национальной безопасности Российской Федерации», утвержденной Указом Президента 31 декабря 2015 г. № 683, «Россия и далее будет проводить открытую, рациональную и прагматичную внешнюю политику» [9].
Среди главного приоритета в «Стратегии» названо повышение роли и ответственности России в формирующемся «полицентричном мире».
Решительно отстаивая свои национальные интересы, Россия способна внести значительный вклад в утверждение демократического миропорядка. Кроме того, Россия намерена и далее обеспечивать свою безопасность и национальные интересы путем самого активного и конструктивного участия в мировой политике, в решении глобальных и региональных проблем.
При этом Россия готова к деловому, взаимовыгодному сотрудничеству, к открытому диалогу со всеми зарубежными партнерами. Она стремится понять и учитывать интересы своих партнеров, но просит уважать и свои национальные интересы.
Литература
1. Бершидский Л. Нет, Обама, российская экономика не разорвана «в клочья» // ИноСМИ. 27 февраля 2015. Режим доступа: http://inosmi.ru/russia/ 0150227/226513953.html, свободный. Загл. с экрана. Яз. рус.
2. Набережнов Г. Обама заявил о «разорванной в клочья» экономике России // РБК. 1 января 2015. Режим доступа: http://www.rbc.ru/politics/1/01/2015/ 4bf30459a794751070ca81f, свободный. Загл. с экрана. Яз. рус.
3. Парфенов Г. Россия: Внешняя политика, исключающая затратную конфронтацию // Ритм Евразии. 3 января 2016. Режим доступа: http://www.ritmeurasia. org/news–2016-01-03-rossija-vneshnjaja-politika-iskljuchajuschaja-zatratnuju-konfrontaciju-21223?print=1, свободный. Загл. с экрана. Яз. рус.
4. Пономарева Е. Россия и мир: Внешнеполитический аршин // Фонд стратегической культуры. 12 января 2016. Режим доступа: http://www.fondsk.ru/news/ 2016/01/12/rossia-i-mirvneshnepoliticheskijarshin-2015-goda-7922.html, свободный. Загл. с экрана. Яз. рус.
5. Путин В.В. Интервью немецкому изданию «Bild». 12 января 2016. Режим доступа: http://kremlin.ru/events/president/news/copy/51155, свободный. Загл. с экрана. Яз. рус.
6. Путин В.В. Россия сосредотачивается. Ориентиры. – Астрахань: Новая линия, 2012. – 128 c.
7. Сирота Н.М. Глобализация: Политические аспекты. – Санкт-Петербург: Санкт-Петербургский гос. ун-т аэрокосмического приборостроения, 2007. – 84 с.
8. Концепции внешней политики Российской Федерации: Указ Президента Российской Федерации от 12 февраля 2013 г. 12 февраля 2013. Режим доступа: http://www.kremlin.ru/acts/news/785, свободный. Загл. с экрана. Яз. рус.
9. Стратегия национальной безопасности России: Указ Президента Российской Федерации от 31 декабря 2015 г. № 683. 31 декабря 2015. Режим доступа: www.pravo.gov.ru, свободный. Загл. с экрана. Яз. рус.
Факторы воспроизводства экстремизма и терроризма в современной России: Комплексный анализ
Аннотация. В статье, исходя из того, что любые социальные феномены имеют конкретно-исторический характер, анализируется глубинная сущность общественной и личной деструктивности экстремизма и терроризма, решаются методологические вопросы разграничения общего и единичного в их проявлениях. В ней утверждается возможность разработки и реализации комплексной программы противодействия экстремизму и терроризму на основе выявления объективных и субъективных, внутренних и внешних причин его воспроизводства. Представленный в статье анализ предлагает ответ на вопрос, почему же в России, несмотря на затратные усилия органов власти и институтов гражданского общества, не удается нейтрализовать экстремистскую идеологию и снизить активность террористического подполья; предлагаются пути повышения эффективности антиэкстремистской идеологической и практической работы.
Автор приходит к выводу, что в основу комплексной программы противодействия экстремизму должно быть заложено его определение как способа социально-политической деятельности организованных сообществ, мотивированного исключительно экстремистской идеологией. Если в основе деструктивной деятельности конкретного субъекта социального действия нет такой идеологии, то нет и экстремизма, а имеют место проявления бандитизма, организованной преступности и прочего криминала.
В статье утверждается возможность предотвращения превращения нормальной идеологии в экстремистскую по мере гуманистического реформирования общества, осуществления системных, комплексных социально-экономических и политико-правовых преобразований, радикально меняющих системное качество современного российского общества, устраняющих объективные причины и глубинные истоки экстремизма, который по своей сути является иллюзорной, утопической, разрушительной формой деятельности, не улучшающей социальное или политическое положение людей, а только направляющей, канализирующей в ложное, деструктивное русло их стихийную, спонтанную агрессию.
Ключевые слова: экстремизм, терроризм, профилактика, борьба, религия, ислам, идеология, власть, гражданское общество, социальная деструктивность.
Введение
Проблема экстремизма и терроризма приобрела для российского общества за последние годы особую злободневность. Так, по информации Генеральной прокуратуры РФ, преступлений экстремистской направленности в 2009 г. было зарегистрировано 548, в 2015 – 1308, а уже в январе–мае 2016 г. – 666. Преступлений террористического характера в 2009 г. было зарегистрировано 654, в 2015 – 1531, а в январе–мае 2016 г. – 1025 [2]. Подобная динамика проявлений экстремизма и терроризма настоятельно требует научно обоснованной, последовательной, комплексной программы действий органов власти и институтов гражданского общества, направленной на профилактику и предупреждение проявлений этих форм социальной деструктивности. Однако разработка такой программы невозможна без системного, подлинно научного осмысления главных объективных и субъективных, внутренних и внешних причин и факторов их воспроизводства и активизации.
Проблема экстремизма и терроризма сложна и многогранна, она не имеет простых, однозначных (исключительно социально-экономических, политико-правовых, силовых или пропагандистско-воспитательных, образовательных) решений. Важным условием, предваряющим ее решение, является выяснение того, каковы же подлинные истоки, корни и причины, подпитывающие эти разрушительные явления; почему не удается нейтрализовать экстремистскую идеологию и минимизировать основывающуюся на ней террористическую деятельность; как повысить эффективность антиэкстремистской работы государства и общества и пр.?
В предлагаемой статье предпринимается попытка объективного, беспристрастного анализа экстремизма и терроризма как деструктивных для общества и личности феноменов. Основными аспектами рассмотрения в ней являются: 1) определение предмета анализа на основе выявления глубинной сути экстремизма, бандитизма и терроризма; 2) осмысление глобальных общих и специфических, объективных и субъективных, внутренних и внешних причин воспроизводства экстремизма и терроризма; 3) установление наиболее эффективных направлений и мер профилактики экстремизма и терроризма в современном российском обществе. Отдельные исследования по данной проблеме отражены в работах: Белокурова Г.И. [1], Зинченко Ю.П. [10], Матчановой З.Ш. [5], Пайн Е.Л. [7] и др.
Экстремизм как конкретно-исторический социальный феномен
Основными предметами нашего анализа являются экстремизм как конкретный социально-исторический феномен и экстремист как единичный социальный субъект – носитель экстремистских идей и практических действий. Выдвижение этих явлений в центр рассмотрения обусловлено тем, что нередко в научных публикациях, нормативно-правовых документах, выступлениях политиков, победных реляциях силовых органов наблюдается стихийное или преднамеренное смешение или даже подмена понятий «экстремизм» и «терроризм», «экстремист» и «террорист». А подобные случаи чаще всего провоцируются отсутствием однозначных научных определений, схватывающих глубинную сущность этих феноменов. Приведу несколько красноречивых примеров.
Первый представлен в Федеральном законе № 114 «О противодействии экстремистской деятельности», который приравнивает экстремистскую деятельность к экстремизму, констатируя, что экстремистская деятельность (экстремизм) есть насильственное изменение основ конституционного строя. Далее закон уточняет понятие экстремистской деятельности, раскрывая ее содержание посредством простого перечисления основных форм и разновидностей экстремистских действий, к которым среди прочих отнесены:
– «нарушение целостности Российской Федерации;
– публичное оправдание терроризма и иная террористическая деятельность;
– возбуждение социальной, расовой, национальной или религиозной розни;
– пропаганда исключительности, превосходства либо неполноценности человека по признаку его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии;
– нарушение прав, свобод и законных интересов человека и гражданина в зависимости от его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии;
– воспрепятствование осуществлению гражданами их избирательных прав и права на участие в референдуме или нарушение тайны голосования, соединенные с насилием либо угрозой его применения;
– воспрепятствование законной деятельности государственных органов, органов местного самоуправления, избирательных комиссий, общественных и религиозных объединений или иных организаций, соединенное с насилием либо угрозой его применения;
– совершение преступлений по мотивам, указанным в пункте “е” части первой ст. 63 Уголовного кодекса Российской Федерации;
– пропаганда и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики либо атрибутики или символики, сходных с нацистской атрибутикой или символикой до степени смешения;
– публичные призывы к осуществлению указанных деяний либо массовое распространение заведомо экстремистских материалов, а равно их изготовление или хранение в целях массового распространения;
– публичное заведомо ложное обвинение лица, замещающего государственную должность Российской Федерации или государственную должность субъекта Российской Федерации, в совершении им в период исполнения своих должностных обязанностей деяний, указанных в настоящей статье и являющихся преступлением;
– организация и подготовка указанных деяний, а также подстрекательство к их осуществлению;
– финансирование указанных деяний либо иное содействие в их организации, подготовке и осуществлении, в том числе путем предоставления учебной, полиграфической и материально-технической базы, телефонной и иных видов связи или оказания информационных услуг» [ФЗ № 114 «О противодействии экстремистской деятельности»].
В нормативных документах подобное определение экстремизма закрепилось по той причине, что некоторые авторитетные ученые и эксперты в своих исследованиях годами повторяют одни и те же абстрактные определения этого явления, перечисляя отдельные характерные для него признаки, среди которых чаще всего называются:
1) публичные призывы к установлению в России диктатуры, т.е. строя, значительно ущемляющего политические и гражданские права граждан России;
2) публичные призывы к насильственному свержению конституционного строя или к захвату власти;
3) создание вооруженных формирований;
4) разжигание социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной розни и публичное выражение намерений ограничить права граждан по этим признакам;
5) представление своих целей, идеалов или отличительных признаков с помощью символики, в недалеком прошлом присущей национал-социалистическому режиму Германии и фашистскому режиму Италии;
6) публичное одобрение национал-социалистических, фашистских и иных тоталитарных режимов; отрицание преступлений, совершенных такими режимами, оправдание их лидеров и политики [4].
Еще чаще в научном сообществе экстремизм определяется как приверженность к крайним взглядам и действиям, которая порождает кризисы социально-экономического порядка, отклонения в развитии политических институтов, снижение уровня жизни населения; вызывает рост чувств и настроений социальной бесперспективности и личной нереализованности, провоцирует страх перед будущим, подавление властями оппозиции и инакомыслия, блокирование легитимной самодеятельности индивида, национальный гнет, амбиции лидеров, политических партий, ориентации лидеров политического процесса на экстремальные средства политической деятельности [3]. Еще менее удовлетворительным является обнаружение сущности экстремизма в его характеристике как вида «девиантного поведения» [8].
Подобные формулировки появляются вследствие того, что исследователи не утруждают себя выявлением сущностных характеристик подлежащего определению феномена. Так, на XVII Международной научно-практической конференции «Терроризм и экстремизм как угрозы национальной безопасности России…», проходившей в г. Нальчике КБР, профессор М.П. Киреев, отмечая понятийную разноголосицу, предлагал заложить в нормативно-правовые документы определение экстремизма как преступного действия, характеризующегося антигосударственной направленностью, а терроризма – как преступного действия, имеющего общественно опасный характер. Ученый, наверное, забыл, что главной целью науки, в том числе юридической, является объективный и всесторонний анализ реального социального феномена, установление его глубинной сути и последующая понятийная фиксация. И таких примеров, к сожалению, обнаруживается множество в выступлениях и публикациях не только политических деятелей, но и исследователей-экспертов.
Нам представляется, что ни одна из приведенных трактовок экстремизма (а их перечень можно продолжить) не является определением, фиксирующим глубинную сущность этого конкретно-исторического социального феномена, так как ни одна из них не учитывает конкретные мотивы действий и поступков, квалифицируемых как проявления экстремизма. А это является крайне важным по той простой причине, что одни и те же деяния, например организация и участие в массовых беспорядках, совершение хулиганских проступков, осуществление актов вандализма и пр., могут иметь совершенно различную мотивацию. Мотивом подобных противоправных действий может быть не только экстремистская идеология, но и стихийный социальный протест конкретного социального субъекта против действий властей, ущемляющих его интересы, или что-либо другое. Но в силу того, что в определении экстремизма, отождествляющем его с экстремистской деятельностью, или перечисляющем его внешние признаки ничего не говорится об идеологии, лежащей в основе экстремизма, с ним легко отождествить любые радикальные действия, в том числе и те, которые не имеют отношения к экстремизму. А отождествление экстремизма с терроризмом на основе их объединения по внешним признакам имеет давнее и устойчивое хождение: «Самое крайнее выражение политического экстремизма представляет собой терроризм – систематическое устрашение, провоцирование, дестабилизация общества насилием» [Экстремизм // Мир словарей // http:// mirslovarei.com/conten_pol/JEKSTREMIZM-1365.html]. Ущербность таких подходов заключается и в том, что, во-первых, перечисление экстремистских действий или их признаков никогда не может быть исчерпывающим, а во-вторых, в подобном перечне легко оказываются и явления, не имеющие экстремистской направленности.