Фёдор Валерьевич Гришанов (Фёдор Гришан)
Status in statu
(Государство в государстве)
Количество стр. 151
Дата создания произведения:
2016
Город Челябинск
«Страну знобит, а омский каторжанин
Всё понял и на всём поставил крест».
А.Ахматова
Вступление
Нам, авторам этой книги, кажется порой, что мы одни тянем в гору огромную дребезжащую телегу, на которой со всеми удобствами посиживают 150 миллионов наших соотечественников. Они беззаботно развалились на ней и посмеиваются, насмехаются и даже издеваются над нами:
– Вы только посмотрите на этих идиотов! Они почему-то думают, что мы тоже желаем подняться выше и увидеть какие-то дальние горизонты! Но мы не хотим этого! Мы же не круглые идиоты и не безмозглые дураки! Мы простые граждане! Зачем нам это? Нам и здесь, внизу, хорошо и привычно!
…Но мы, ваши авторы, захлёбываясь слезами обиды и обливаясь горячим потом, всё равно, из последних сил, продолжаем тащить в гору этот несоразмерный с нашими возможностями, возмущённый и недоумевающий у нас за спинами обоз, всё чаще называемый почему-то поганым чужеязычным словечком «Russia».
Дорогие наши думающие сограждане! Спрыгивайте с телеги и помогайте нам затаскивать её вверх. Без вашей помощи мы можем просто надорваться от непомерных усилий и упасть, а вы тогда вместе с телегой полетите вниз. Но все вместе мы доберёмся до вершины и увидим оттуда светлые горизонты и будущее нашего Народа!
Salus populi suprema lex
(благо народа – высший закон)
В нашей богопрезираемой стране в тесноте народных масс проживает немало и беспокойных людей, не просто терзаемых губительной для любого человека жаждой познания недосягаемой Истинны, но и обладающих уникальным жизненным опытом. Большинство из них предпочитают умалчивать и о своих неудачных попытках приблизиться к Истине и о мучительных перипетиях своего жизненного пути…
Наш герой довольно успешно и неутомимо бороздил по преступным просторам необъятной российской империи, пока его за небольшую в сущности и – поверьте нам на слово – случайную кражу не упекли в тюрьму.
Он, конечно, не ожидал такого резкого поворота событий, всегда наивно полагаясь на свою счастливую преступную звезду, но суровые законы реальной жизни, привыкшие сокрушать любые человеческие судьбы, неумолимы и, как покажется на первый взгляд, беспристрастны…
После бурной жизни на воле и активной преступной деятельности, тюремные будни тяжелы для любого, даже самого отпетого человека.
Четыре угрюмых стены безжалостно давят со всех сторон на растормошённую психику уголовного элемента. Жизнь там своя, иная, к ней надо уметь привыкать, приспосабливаться, то есть «адаптироваться». У всех обитателей казённых камер всё же теплится надежда на освобождение, все пытаются как-то использовать своё кустарное юридическое образование ради тщетной попытки избежать наказания и освободиться.
Свобода! Как много скрывается за этим словом для зарешёченного народа! И каждый вкладывает в это понятие своё, персональное значение. Одним она нужна для того, чтобы пить, другим – колоться. Кто-то мечтает о женщинах, а кто-то – о деньгах и власти. И всю свою жизнь люди закабаляют себя и свои души ради удовлетворения индивидуальных прихотей. На свободе человек живёт страстями и желаниями, а попадая в тюрьму душа (или что там от неё осталось) начинает ныть и делать попытки вновь обрести ту призрачную свободу, которая как будто бы и есть где-то там, а на самом деле её нет нигде.
Наш герой Ваня-«Джокер» не верил ни в христианских, ни в мусульманских богов, он верил только в свою Судьбу. Он также надеялся, что должна всё-таки существовать какая-то всемирная Истина, и всё время пытался хотя бы приблизиться к ней: ведь не случайно же он родился и пришёл в этот загадочный Мир.
Однажды всё началось с Карлоса Кастанеды.
В любой тюрьме утро всегда тусклое и безрадостное. Баландёр гремит шлёнками. В камеры по-хозяйски вплывает знакомый и далеко не аппетитный запах каши, хлеба, чая и баланды.
После завтрака, когда зеки начали снова удобно устраиваться на шконарях, чтобы досмотреть свои неоконченные ночные сны, из кормушки раздался милый голос библиотекарши:
– Ребята! Книги брать будете?
Поскольку в камере читал книги только наш Ваня, зачем-то искавший в них ответа на свои наивные вопросы, а с предыдущей библиотеки, бывавшей раз в месяц, у него оставалось ещё несколько непрочитанных книг, он и ответил за всю камеру:
– Нет.
Кормушка закрылась. Библиотекарша ушла дальше искать среди матёрого зверья редких любителей просвещения. А Ваня беззаботно растянулся на своём шконаре и подумал: «Ну, чего хорошего можно ждать здесь от ещё одного никчёмного дня?». Он уже засыпал, когда услышал, как вновь открывается кормушка и раздаётся тот же женский голос:
– Ребята! Может, возьмёте, чтобы мне не тащить её обратно? У меня осталась всего одна книга. Возьмите, пожалуйста!
Ване опять пришлось отвечать за всех:
– Да куда? У нас и так никто не читает.
– Ну, ты почитай.
– А что за книга?
– Карлос Кастанеда.
– Да ну? – изумился Ваня.
(Когда-то, ещё во времена соей ранней молодости, он читал эту книгу. А тут её снова как бы даже насильно впихивают ему для повторного, более внимательного прочтения. Ваня сразу осознал, что это не случайно, это – знак свыше. Ваня почувствовал во всём этом чью-то невидимую руку. Он всем нутром своим почуял какой-то освежающий затхлую камерную атмосферу таинственный мистический холодок).
И Ваня взял эту книгу, которая могла попасть в любую другую камеру, но очутилась почему-то именно в К-23.
В своё время, в 90-х годах, Ваня овладел почти всеми уголовными специальностями, но ни за что особенно не цеплялся, а старался жить в современном ему обществе, занимая свою неафишируемую нишу.
Во внешности нашего героя не было ничего заслуживающего особенного внимания: средний рост, средний вес, лёгкий оттенок безобразия, как и у каждого самовлюблённого мужчины, только в глазах – постоянно какой-то странный мистический блеск, не скрывающий, впрочем, его несколько презрительного отношения к суетливому окружению. Таким его воспитали школа, родители и общество.
Отец научил его не поддаваться общим переменчивым настроениям и стараться плыть всегда не по течению, а против него. Мать научила его терпению. И он всегда был благодарен им за любовь, заботу и внимание. Перед каждым человеком всегда много путей и возможностей. Наш герой не любил плутать по проторенным дорогам. Он всегда искал свой, единственный путь.
Итак, душа нашего героя снова унеслась вместе с магической птицей за доном Хуаном в поисках внешней и внутренней свободы. Постепенно Ваня научился находить свободу даже там, где о ней никто и не думает.
Когда человек чем-то занят, время пролетает незаметно. Прошли следствие и суд. Ваня получил небольшой срок, как раз такой, чтобы не отчаиваться и подумать о перспективах собственной жизни. Тюрьма снова стала его спасительным убежищем от всеобщей утомительной житейской суеты на так называемой «свободе».
Когда его закрывали, по странному стечению обстоятельств в этот же день закрыли – совсем за другое преступление – и его друга по криминальной жизни Геру. Они сидели в камерах напротив и всячески поддерживали друг друга. Если Иван получил относительно небольшой срок, то Гера схлопотал целых восемь лет.
Да, легко у нас пустить свою жизнь наперекосяк, но винить в этом никого, кроме самого себя, не надо, необходимо жить дальше, не опускать руки, иначе – смерть.
Перед отъездом в лагерь на строгий режим, Иван готовился к этапу: собирал свои вещи, лишние раздавал сокамерникам, книгу решил подарить Гере. Ваня передал её через баландёра в соседнюю камеру и уехал в лагерь. А его друг Гера через несколько месяцев поехал уже на особый режим. Так как в нашей области особого режима не было, его повезли за светофор, то есть в другую область. И им обоим казалось тогда, что их пути разошлись навсегда.
Постепенно жизненные передряги так закрутили нашего героя, что он начал забывать и своего друга Геру, и книгу Карлоса Кастанеды, и его мистического героя дона Хуана… Но беспощадная Судьба всё и всех расставляет по своим местам…
Сейчас, когда он вновь оказался на нарах, Ваня вспомнил и о свободе Духа, и о книге, и о своём давнем друге Гере. Душа Ванина просто выла от безысходности, так как теперь ему грозил уже не строгий, а особый режим…
Снова превратки, камеры, стаканы, коридоры, серые измождённые лица, на каждом из которых для опытного глаза сразу заметна печать тюремного страдания. Увы, ничто в этой жизни на даётся просто так. За всё приходится расплачиваться своей собственной жизнью.
В то время в сознании нашего героя всё перемешалось: христианство, ислам, Карлос Кастанеда. Он читал всю доступную литературу в поисках ответов на свои недоумённые вопросы и в стремлении приблизиться хоть немного к Истине. Но, видимо, от явного переизбытка всех этих противоречивых учений, у него в голове образовалась такая каша, что он окончательно потерял и веру в спасение, и в существование истинной Свободы. Он начинал понимать Соломона: всё суета. У Кастанеды это называлось контролируемой глупостью. Ваня так запутался в общемировом хаосе, что всё потеряло для него осознанный смысл.
Любой человек, находящийся в тюрьме, хочет отказаться на свободе. И даже не важно – для чего. Он хочет, и всё.
Внешние события, даже и отрицательного характера, имеют то положительное свойство, что они отвлекают человека от напряжения внутренней жизни. Они просто необходимы, чтобы этот, загнанный обстоятельствами в тупик, человек не сошёл с ума, плутая в лабиринтах своего непостижимого Духа.
Иван попал в камеру к таким же, как и он, людям с большим жизненным опытом: кто уже осуждён, кто только ожидает суда, но у всех – особый режим. Всех сидельцев волнуют мысли о предстоящей поездке: никто не знает, куда повезёт его всесильная Система для отбытия наказания. Всех «особорежимников» по России распределяет только Москва. Только она решает, по каким курортам отправятся на отдых наши заслуженные российские рецидивисты. Есть такие места на карте России – особенные, – где находятся колонии особого режима, и куда сгоняют всю российскую отморозь (конечно, на перевоспитание).
Нашему любопытному читателю будет интересно (и весьма поучительно) взглянуть со стороны на эти узилища скорби. Но они есть, следовательно, для чего-то нужны в нашем разнообразном и многоликом мирке.
Все находящиеся там страдальцы попали туда не случайно: все они заслужили честь пребывания в этих особенных местах своей разнообразной и плодотворной деятельностью на свободе. Их внутренний мир и духовное родство сводит таких разнообразных, казалось бы, людей в одно отхожее место.
Ваня наш давненько уже подзабыл о своём кумире Карлосе, иногда только в памяти вспыхивали всё слабеющие искры свободы.
Внешняя жизнь со своими заботами и проблемами без особых усилий проглотила более содержательную духовную жизнь. А жизнь в тюремной камере – это тоже жизнь, только в своих, ограниченных пределах.
Тюрьма пока была местная, то есть хорошая: движение чёрное, рулит братва. Телефонная и прочая связь с внешним миром и между камерами не приостанавливается ни на минуту. Все «важные» тюремные события подробно освещаются в малявах и курсовках. Все знают, где и что происходит, где и кто сидит: где блатные, где красные, где мусора, где петухи, а где – гады, то есть те, кто согрешил против тюремного уклада, против братвы, кого эта братва объявила гадом. Этот статус – один из самых неприятных для его обладателя. Везде, где он встречается с порядочными арестантами, его бьют, мучают; и многие из них предпочли бы попасть к волкам на растерзание, чем влачить свою жизнь с клеймом «гада».
Администрация обычно возит таких клиентов в рассадках, чтобы они не пересекались с братвой, и не случались драки или, ещё хуже, поножовщина.
Вообще тюрьма – это весьма уникальное место по своему кастовому разнообразию: воры, блатные, мужики, суки, петухи и пр. При таком смешении мастей, человек, впервые попавший туда, долго не может понять, где он находится: на ипподроме или в зверинце, где у каждого своя масть. И этому человеку приходится жить по регламенту, по тюремным законам. Администрация пытается бороться с таким укладом тюремной жизни. Иногда даже ей кажется, что она побеждает, но вскоре всё снова возвращается на круги своя. Каждому приходится быть на своём месте и играть в ту игру, которую ему навязывают.
И если кого-то по известным только кукловодам причинам объявят гадом или отправят в петушатник, то оттуда он не выберется никогда и будет всю жизнь нести свой крест покаяния, выполняя за других самую унизительную работу, молчать и терпеть. Как говорится: «К рваной жопе подорожник не приложишь!». Вот поэтому все и стараются не попасть в унизительные касты, пытаются показаться хорошими, хотя бы в глазах авторитетов. Всем там приходится играть не по своим правилам и не в свою игру.
Наш мыслящий и многое понимавший герой с едва скрываемым презрением, почти с ненавистью, относился к этим откровенно изуверским премудростям преступного мира, ко всему этому прожжённому лицемерию и ханжеству, когда одни русские люди помыкают и издеваются над такими же, как они сами, русскими людьми (А если завтра вам придётся вместе идти в атаку на общего врага? Вы же рискуете получить пулю в затылок. – А это уже касается всех наших начальствующих злодеев).
Ваня умел контролировать свой внутренний мир, и на его лице навсегда в этих стенах поселилась маска безразличия. Он старался скрывать своё истинное отношение к происходящему, заботясь о своём благополучии и своём спокойствии. Он научился не лезть в чужие дела и углубляться в путанные тонкости арестантской жизни, но и к себе никого не подпускал. И для этого у него был веский аргумент: его хорошая физическая подготовка. В детстве немало времени было посвящено спортивным занятиям благодаря отцовской настойчивости. Иван в любой момент был готов постоять за себя. Но он прекрасно понимал, что не во всех случаях можно использовать физическую силу, надо и головой думать, и уметь говорить, а не просто кулаками махать. Коллеги могут ведь и беспредельщиком назвать.
Когда кто-нибудь из местных авторитетов, корольков камерных пытался навязывать сокамерникам свою волю и объяснить им «кто под землёй редиску красит», Ивану хотелось порой просто вмазать по самодовольной и глуповатой физиономии. Такие обычно выступают не поодиночке, а в составе сплочённой группы «непобедимых», получивших свои полномочия почти от самого президента. Но, к счастью, тюрьма полна всяким разнообразием, и в ней встречаются вполне достойные человеческие экземпляры, с которыми приходится молча симпатизировать друг другу.
Ваня всегда старался играть в свою игру, быть скромнее, чтобы не выделяться на общем сероватом фоне, и использовать избыток свободного времени для самообразования (О чём, кстати, большинство зеков даже и не заботится подумать). Он, не переставая, продолжал искать Путь к Истине и Свободе. И эти духовные поиски освобождали его от мелкой и надоедливой тюремной возни. Занимаясь своими делами, он старался, по возможности, не пересекаться с «вурдалаками» (так про себя он называл тех блатных и авторитетов, которые любили пить чужую кровь).
Когда-то Ваня пытался разглядеть в уголовном мире романтику и благородство, которых так любят воспевать наши отечественные «барды», но вскоре он убедился, что в основе всей блатной жизни стоят совсем не благородные чувства, а вполне человеческие: зависть, злость, жажда власти и корысть.
Но поскольку он сам оказался в этом мире далеко не случайно, следовательно и он сам был достоин того места, где он сейчас находился. Возможно, раньше он наивно идеализировал этот мир, а на самом деле всё обстоит гораздо проще: мы, люди, такие же звери и хищники, какие рыщут по лесам в поисках добычи. И как бы человек не скрывал под разными масками свою звериную сущность, как бы не пытался изменить данные природой инстинкты, ничего у него не получится (Увы, это наши предки жрали человечину и не каялись перед чужими богами).