– Фи-и! – протянул пастух, почёсывая рог. – А мы-то думали, что не найдётся такого человека, и Юше весь город достанется. Ну, тогда ладно. Героев бодать не стану… А это кто с тобой? – указал он на трясущегося Квасура.
– Случайный попутчик. Его передо мной скинули.
– Да-а, люди… – протянул пастух. – А что, ты знаешь Аурику?
– Да. Мы дружили с ней, когда она была на земле. А что с ней случилось здесь?
Пастух, прищурившись, поглядел на солнце.
– Полдень, – произнёс он. – Ну, вот, что, гости негаданные, идёмте-ка ко мне в избу. Мы с женою вас покормим, чай, вы с дороги проголодались, и расскажем про тутошние порядки наши.
Он свистнул громко, заложив в рот пальцы. На зов из лесу выбежала странное существо с телом женщины и головой и хвостом кошки. Существо было облачено в чёрное бархатное платье.
– Котошиха, – представил пастух. – Моя помощница. Она пасёт моё стадо в моё отсутствие. – Он протянул ей свирель и велел: – Играй!
Котошиха заиграла нежные напевы вальса, сама легко кружась под его звуки. Закружились и тени на поляне. Пастух взял Илея и Квасура за плечи и повёл их в лес. Лес был тёмный, густой, наполовину высохший, напоминавший заросли гигантских терновников. Пни, сломанные деревья, сучья и ни капли солнечного света – страшный лес. Ухала сова. И от этого по спине грамотея пробегали мурашки.
– Не бойтесь, ребята. Скоро уж к дому придём, – подбодрил пастух. – Меня, друзья, Велесом величают. Мать моя – корова, священная корова батюшки моего, Рода Небесного. Мои братья царят на священном Ирии, а я предпочёл небесам подземелье, а всё почему? Во-первых, прогневил родителя, во-вторых нашёл здесь свою любовь. Вот, и живу здесь. Пасу людские души… Скучно! Да ещё гады эти, Юшины дети косятся. Мол, чего это божий сын в змеином логове забыл? А на Ирии жены моей принять не желают. А родичей её – тем паче! Она же Юши-змея внучка! Бурею Ягой называется. Вий, покровитель местной нечестии – родный дед её, а три брата Змеевича дядьями доводятся. Родня! И сестра у ней есть… Страшилище! Все родственники мерзавцы! А уж матушка ейная… Так бы и забодал! Ну, ладно. Не буду о страшном. Ну, вот и пришли мы, – сообщил он, указывая на скрытую ветвями громадной ели, избушку на курьих ножках. – Милости просим, гости дорогие!
В избе их встретила очень высокая, крупная женщина, припадающая на одну ногу, кутающаяся в большой платок, Буря Яга. Она принюхалась, шевеля длинным носом, и спросила хрипло:
– Ты кого это привёл к нам, Велес? Никак люди?
– Это, Буря Яга, хорошие люди. Ты их накорми, напои и расскажи им подробно о нашем царстве.
– Накорми, напои… – крякнула Яга и, подойдя к грамотею, присвистнула, сложив губы трубочкой: – Какой хорошенький! Красавчик сладенький!
Квасур в ужасе шарахнулся в сторону.
– Жена! – рявкнул Велес. – Не пугай гостя! И, вообще, давно пора бы забыть ваши семейные нравы! Ишь какие! Чуть кто на порог, так она уже и на шею вешается! Ты себя в зеркало-то видала, а?! Старая ведьма!
– Что?! – взвилась Буря Яга. – Кто старая?! Это ты меня старой назвал? Ах ты, козёл безрогий! Да я ж тебя сейчас!.. – с этими словами она схватила стоявший в углу ухват и со всего размаха огрела им мужа.
Велес покачнулся и присел на скамью. Буря Яга подошла к нему и, чмокнув в лоб, широко улыбнулась беззубым ртом:
– Не обращайте внимания, детушки! Вот, женитесь, и узнаете, что такое семейная жизнь. Каждый день как в бой. А я ведь такая красивая была раньше, пока этот коровий сын мне как-то с дури зубы не вышиб, чтоб на меня не зарился никто. Ну, я в долгу не осталась. Кочергу хвать – и рог ему обломала, вот, он и остался с одним рогом! Вы садитесь, детушки, садитесь! Я сейчас на стол налажу! Посидим, побалясничаем… Я страсть как гостей люблю! – и она проворно ринулась к печи, где что-то у неё булькало.
Велес поманил пальцем Илея и, подмигнув, шепнул:
– Никогда не женись на ведьме! Сварливые, скандальные бабы – никакого с ними нет сладу…
– О чём это вы там шепчетесь? – взвизгнула Буря Яга, ставя на стол большой горшок с супом и проворно раздавая всем ложки.
– О тебе, ягодка моя, – ответил Велес и шепнул Илею: – Ягодка-то она ягодка… Только волчья!
– Ну, гости дорогие, кушайте! – пригласила Буря Яга.
Велес достал из-за пазухи флягу и разлил её содержимое себе, Илею и Квасуру.
– Это молоко моей матушки – коровы Земун. Божественный напиток, который пьют на Ирии. Выпьем же за встречу!
– Опять! – завопила Буря Яга. – Да вы поешьте сначала, негодники, а потом пить!
Илей и Квасур взялись было за ложки. Но Велес остановил их.
– Она этот суп из бледных поганок и мухоморов варит. Съедите – отравитесь. Поэтому выпейте сначала молока – оно любые яды обезвреживает.
– Что же это ты, мамаша, отравить-то нас удумала? – спросил Илей, выпивая свой стакан. – А говорила, что гостей любите!
– Любит, – подтвердил Велес. – На завтрак, обед и ужин.
– Злая же ты, мамаша! И не стыдно?
– Да не злая я! – заплакала Буря Яга. – Стыдно, а что я могу с собой поделать?!
– Она действительно не злая. Только характер у ней скверный. А характер – это их родовая черта, дурная наследственность, так сказать. Ну, что делать, если все в их семействе человечиной питаются? И она тоже людоедка. Только редко ей люди встречаются, да и я с этой её вредной привычкой борюсь, воспитываю. Она бы и хотела быть доброй и не вредить никому, да, вот, не в состоянии. Наследственность заставляет. И стыдно ей, а измениться не может. А вы чего же сидите, голубчики? Теперь можете есть. После молока моей матери любой яд в лекарство обращается! Кушайте, ребята!
– Я есть не буду, – отозвался Квасур.
– Как хочешь, – пожал плечами Илей и умял обе порции супа.
– Ай, молодец! – обрадовалась Буря Яга. – Ты уж прости меня, ведьму. Я ведь и впрямь не злая…
– Ладно, забыли! – махнул рукой Илей. – Ты мне, мамаша, расскажи про ваше царство, пожалуйста.
– Это на доброе здоровье. Царство находится прямо в нутре Юши-Змея, Чёрного Змея, как у вас его ещё называют. На спине же Чёрного Змея земля стоит. Дрогнет Юша – и дрожит земля, чихнёт Юша – выйдут моря из брегов, сердится Юша – войне быть. Правит нашим царством сын его старший, Индрик-Змей. Злющий! Даже я его опасаюсь. Есть у Индрика жена – Змеевна и сын Волх. Волх тот супостат есть. Метит он на Индриков трон, на родителя умышляет. Оттого и выгнал его Индрик из дому. Есть у Индрика брат – Вий. Он при брате управителем. Все упыри и змеи ему подчиняются. Он их из глины лепит, и они ему послушны. А дочка Вия – Усоньша Виевна матушкой мне приходится.
– Ну, ребяты, слыхали, с кем мне жить приходится? Змеи да кровососы – тьфу! А главная из них змея – Усоньша эта, дочка Виева…
– Ну, тише ты! – прикрикнула Буря Яга. – Я тебе, безрогому, матушку забижать не позволю. Ты лучше об родственнице своей, Марене, гостям поведай. Тоже интересно! У Сварога-Бога три дочери есть. Леля – княжна любви, Жива – княжна жизни и Марена – княжна смерти. Полюбился раскрасавице Марене удалой наш Волх. Обратился он в волка серого и увёз княжну! Да, увезя, и оставил. Живёт она ныне в хоромах мраморных и удалых богатырей в своё логово заманивает. Закрутит, заморочит, заколдует – не выпустит!
– Тоже дрянь! – согласился Велес.
– Послушайте! Но люди, которые попадают сюда, что происходит с ними? – стал допытываться Илей.
– А… – протянула Буря Яга. – Так здесь всё просто. Есть три вида людей, которые к нам попадают. Первые – злодеи оконченные, упыри земные. Эти здесь упырями и становятся. Держат их на цепях, а при надобности спускают на супостатов. Целыми днями во мраке сидят, в сырости – бр-р-р! Ещё те, что в животных разных обращаются. Они в нашем царстве неприкосновенны. А раз в году, на Ивана Купалу, на ночь обретают они прежний вид свой, человеческий. А есть единицы, кои чисты и непорочны. Вот, их-то и пасёт Велес. Да Индрик-Змей больно охоч до таких. Всё норовит в своё логово их завлечь, дабы там они его развлекали. Понравилась ему одна девушка недавно. Подсылал он к ней своих змеев. Да Велес отогнал. Аурикою её звать.
– Аурика?! – вскрикнул Илей. – Я спасти её должен! Скажите, можно ли как-нибудь вернуть её к жизни? Есть ли такой способ?
– Ишь ты! Чего удумал! – проворчала Буря Яга.
– Способ есть, – кивнул Велес. – Но очень сложный. На Репейских Горах, на Ирии Светлом растёт яблоня волшебная. Если съест человек яблочко золотое – вовек бессмертен станет. Если дать его Аурике твоей – оживёт красна девица. Да только как добыть это яблочко? Репейские Горы в небесах. И доставить тебя до них может разве что птица Могол, тоже характером скверная. Да и запрещено там смертному срывать эти яблочки. Сварог прогневается…
– Я достану эти яблоки. Сам живой не буду, а достану, – решил Илей.
– Молодец! – улыбнулся Велес. – Ну, добры молодцы, перед дальней дорогой соснуть не худо. Да и я что-то устал… Полезайте-ка оба на полати, а с утреца я вас разбужу!
– Спасибо, – поблагодарил Илей и, пихнув Квасура в бок, полез на полати.
Места там оказалось довольно, чтобы разместиться двоим. Квасур сразу же заснул, а Илей долго прислушивался к доносившимся в избе звукам: Буря Яга собирала со стола и напевала что-то, покашливал Велес, вот, оба забрались на печь, захрапели. Выждав ещё немного, Илей потряс Квасура за плечо. Тот неохотно открыл глаза:
– Чего тебе?
– Слушай сюда, грамотей! Мне Аурику во что бы то ни стало выручать надо. Поэтому завтра чуть свет я отправлюсь искать птицу Могол и уже непременно её отыщу и упрошу отвезти меня к Ирию.
– Ну? – не понял Квасур.
– Ну! А твои-то каковы планы? Здесь останешься, али со мной пойдёшь?
– Я здесь не останусь! Ты что?! Да меня эта хромая ведьма за обедом умнёт – не подавится!
– Да чего в тебе уминать-то? Кожа, кости и очки – всё! Значит, со мной собираешься? Учти, дружок, путь предстоит неблизкий, тяжёлый и опасный! Лишняя обуза мне не к чему будет.
– Я с тобой пойду. Глядишь, и я на что сгожусь?
– Ага… Сгодишься! Ладно, шут с тобой, возьму тебя с собой! – махнул рукой Илей, поворачиваясь на бок.
– Спокойной ночи! – шепнул Квасур.
– Угу… – промычал Илей.
Глава 3
На рассвете Велес разбудил гостей, как и обещал.
– Супруга моя в лес укатила. Так что собирайтесь живенько. Я вас доведу до речки Смородины, пересекающей наше царство, по ней и поплывёте. Я вам кое-что с собой собрал. Кувшин молока моей матушки. Делайте по глотку перед каждой трапезой и живы будете. По краюхе хлеба вам. И ещё Буря Яга велела тебе, Илей, передать от себя подарок – золотое блюдечко с серебряным яблочком. Загадай, кого увидеть хочешь, яблочко по блюдечку покатится, и блюдечко всё покажет! Всё это я сложил в мешок. Держите! – Велес протянул Илею небольшой мешок. – Ну, соколики, идёмте!
Они вышли из дому и стали продираться сквозь лесную чащу.
– Запомните, – говорил Велес. – Могол – птица своенравная. От ней всего ждать можно… Любой гадости! Уж и не знаю, как сговоритесь с ней. Пастись в нашем царстве надобно всего. Змеиное логово! А пуще – Усоньши Виевны. Отвратная бабища! И не попадайте в преисподнюю Виеву. Оттуда живыми вернуться вельми трудно. Ибо там Вий и вся рать его упыриная. Спасение одно – не глядите на Вия. Коли на него сами не взглянете, то и он не увидит вас. А посмотревшему – смерть! В лесу нашем зверья не обижайте, ибо это есть люди. А, кто обидит зверя, тот проклят будет. Коли доберётесь всё ж до Ирия, то передайте там всем привет от меня и низкий поклон матушке моей Корове Земун!
Наконец, они добрались до реки, извивающейся чёрною лентой, изредка вспыхивающей огнём, зажатой в тисках крутых, обрывистых берегов, поросших мхом, изборождённых корягами. Почти кубарем скатившись к воде, путники оказались перед маленьким судёнышком с вёслами, качающимся у берега.
– На нём и поплывёте! – указал Велес.
– А оно не перевернётся? – опасливо спросил Квасур.
– Всяко бывает! – пожал плечами Велес.
– Так ведь вода холодная! А я плавать не умею!
– В таком разе, оставайся здесь! А я один поеду! – предложил Илей.
– Нет-нет! Я что? Я же согласен! Плыть – так плыть!
– Садитесь в ладью, я вас оттолкну от берега! – велел Велес.
В этот момент река снова полыхнула огнём. Квасур вздрогнул:
– А мы в ней не изжаримся?
– Этот огонь неопасен. Он блестит да не жарит, ибо холоден, как и всё мёртвое… Садитесь вам говорят!
Илей и Квасур послушно влезли в ладью. Велес оттолкнул её от берега и помахал рукой. Течение подхватило судёнышко и довольно быстро понесло его вниз.
– Слушай, Илей, я есть хочу! – сказал Квасур, съевший свою краюху хлеба сразу, как получил её от Велеса.
– И что?
– Надо подкрепиться!
– Потерпишь!
– Да? Сам-то ты вчера две порции супа умял!
– А кто тебе мешал? Сам же отказался. Остался бы там – сейчас бы тебя Буря Яга завтраком попотчевала.
– Или мною бы позавтракала…
Подул ветер, и Илею пришлось налечь на вёсла, чтобы лодку не понесло в обратном направлении.
– Слушай, Илей, у меня от этой качки голова болит. Может, сделаем остановку? – заныл Квасур.
– Остановку мы сделаем вечером. Тогда и поужинаем.
– До вечера ещё долго!
– Что дальше?
– Давай хоть молока выпьем?
– У нас его мало, и оно нужно нам как противоядие, а не для того чтобы брюхи наполнять!
– Илей…
– Прекрати скулить! Или сейчас сам грести будешь! И зачем я только согласился тащить тебя с собой?!
Когда небо, бывшее в этих местах какого-то лилового цвета, стало темнеть, Илей причалил к берегу и, хорошенько привязав ладью, огляделся. Тёмной стеной обступал их со всех сторон лес.
– Так-с… – протянул Илей. – Я сейчас схожу принесу дров и буду разводить костёр. А ты постарайся найти чего-нибудь съестное!
– Хорошо, – понуро кивнул Квасур.
– И не уходи далеко! Заблудишься чего доброго!
– Ладно!
Илей шагнул в чащобу. Кореньев и сучьев было в лесу предостаточно, и он довольно быстро набрал целую охапку хвороста. Он уже собирался идти назад, как вдруг услышал странные звуки, похожие на плач младенца. Илей стал прислушиваться. Звуки были тихими, но раздавались совсем рядом. Очень скоро Илей понял, что они доносятся из-под корней старого дерева. Наклонившись туда, он разглядел в темноте крошечного серого птенца с длинным, хотя ещё совсем жёлтым, клювом. Птенец жалобно кричал.
– Ишь ты! – присвистнул Илей. – Ты что ли потерялся? Где же мамка твоя? А ну-ка, иди сюда. Щас я тебя согрею, хлебом угощу, – сунув птенца за пазуху и закинув хворост за спину, он пошёл обратно, к тому месту, где оставил Квасура.
Последнего он застал, мирно спящим на земле с блаженной улыбкой на лице. Дурное подозрение шевельнулось в душе Илея. Он развязал мешок Велеса, открыл кувшин… Кувшин оказался пуст. Стиснув зубы, Илей подошёл к Квасуру и со всей силой отходил его по спине. Квасур вскочил на ноги:
– Ты что делаешь?! Мне ж больно!
– Больно? А ты подумал, куриная твоя голова, что мы будем есть завтра?! Может, мы эту птицу будем искать неделю! Что ты намериваешься есть, а?! Любая снедь в этом лесу ядовита! А ты вылакал всё противоядие! У тебя голова есть?!
– Ну, не кричи! – всхлипнул Квасур. – Но я просто сошёл с ума от голода. Я развязал мешок и… и… Ну, я не смог удержаться!
– Перестань реветь! Ну, хорошо! Я и без еды проживу несколько дней – мне не привыкать. А ты теперь как?
– Я что-нибудь придумаю! Прости меня, Илей!
– Учти: искать пропитания тебе я не буду – это первое. А второе – завтра на вёсла сядешь ты! И попробуй что-нибудь возразить! Человек я не злой, но всякому терпению приходит конец. Утоплю!
– Ты этого не сделаешь, Илей!
– Сделаю! Эх, надо было оставить тебя Яге на обед! Скольких бы забот я избежал! – с этими словами Илей отошёл в сторону и стал разводить костёр.
Огонь полыхнул светло и жарко. Илей уселся возле него и достал свою краюху хлеба. Отломив от неё кусочек, он бросил его в разинутый клюв птенца, который проглотил угощение и, сразу же перестав орать, задремал. Оставшийся хлеб Илей разломил на две части. Один кусок спрятал за пазуху, а второй съел, стараясь сделать это как можно медленнее, стараясь создать иллюзию, что хлеба больше, чем есть на самом деле. Набрав в пустой кувшин речной воды, он сделал несколько глотков и лёг было спать, но прежде решил рассмотреть подарок Бури Яги – золотое блюдечко с серебряным яблочком.