Фантастический детектив – 2014
* * *
От составителей
Мы – счастливые читатели, нам повезло. Наше детство немыслимо без томов Агаты Кристи и Рэя Брэдбери, сэра Артура Конан Дойла и братьев Стругацких. Мы были инфицированы двумя вирусами: страстью к фантастике и любовью к детективу. И это было здорово!
Сейчас на книжных полках можно найти сборники и антологии на любой вкус. Зомби, вампиры, драконы, оборотни… но все-таки нам – вот лично нам! – часто не хватает в таких книгах некой осмысленности и цельности. И да, конечно, ряда тем, которые нынешние составители почему-то обходят.
Ну что ж, есть простое правило: если тебе не хватает какой-то книги, напиши ее. Мы же решили пойти по более легкому пути и подбили на это дело других.
Этим сборником мы попытались показать читателю, каким он может быть – фантастический детектив. Под одной обложкой удалось собрать авторов разных поколений. Одни отдают предпочтение твердой НФ, другие – историческому фэнтези, третьи любят экспериментировать с жанрами… Но есть нечто, объединяющее всех этих писателей: в первую очередь – следование классической детективной формуле. В каждом произведении совершено преступление, которое следует раскрыть, а для этого необходимо ответить на три простых вопроса: «Кто? Как? Зачем?» И фантастическое в каждом из рассказов играет ключевую роль, а не выступает просто фоном.
Десять историй, десять головоломок, которые тебе, читатель, предстоит разгадать. Десять миров, совершенно не похожих друг на друга.
Вперед, читатель! Игра начинается!..
Святослав Логинов родился в 1951 году в г. Ворошилове (Усурийск Приморский), но с раннего детства и по сей день живет в Ленинграде/Петербурге. Окончил химический факультет ЛГУ, сменил много работ и специальностей. Первая публикация состоялась в 1975 году (рассказ «По грибы» в журнале «Уральский следопыт»), но первая книга – сборник «Быль о сказочном звере» – вышла только пятнадцать лет спустя. Одна из главных черт Логинова-писателя – нежелание повторяться, поэтому он экспериментировал с фэнтези (повесть «Страж Перевала», романы «Многорукий бог далайна», «Земные пути»), исторической прозой, выстроенной на единственном фантастическом допущении («Колодезь»), космооперой («Картежник», «Имперские ведьмы»). Роман «Свет в окошке» посвящен загробной жизни, а «Дорогой широкой» – история путешествия из Петербурга в Москву на асфальтовом катке. Особняком стоит дилогия «фэнтези каменного века» «Черная кровь» (в соавторстве с Ником Перумовым) и «Черный смерч». Святослав Логинов – лауреат премий «Великое Кольцо», «Интерпресскон» (трижды), «Странник», «Русская фантастика» и других престижных наград.
Писателю принадлежат десятки повестей, рассказов и эссе, столь же разнообразных, как и его романы. Но, как ни странно, детективов он никогда раньше не писал. «Я никогда ими не увлекался, хотя и прочел за свою жизнь пяток детективных повестей, – признается Логинов. – И уж тем более, не собирался детективы писать. О стимпанке впервые услышал от составителя сборника, который кратенько объяснил, что означает этот термин. Тем интереснее было придумывать законы неведомого жанра. А что получилось в результате, судить не мне, а читателю».
Святослав Логинов
Кто убил Джоану Бекер?
– Поезд отправляется! – Рука в белой перчатке ухватила витой шнур, готовясь ударить в колокол, но негромкий голос предупредил удар:
– Сэр, всего одну минуту! Не знаю, что случилось, но мой хозяин задерживается, а он никак не должен опоздать.
– Это поезд, а не дилижанс! – Начальник станции был непреклонен. – Мы не можем задерживать отправление ни на полминуты.
Тем не менее удар колокола не прозвучал. Начальник станции скосил глаза на привязчивого пассажира. Тот стоял, угодливо изогнув стан, держа в руках шляпную коробку. И все же вид просителя железнодорожному повелителю не понравился. Конечно, в последнее время джентльмены, отслужившие в заморских колониях, частенько привозили туземных слуг, но чтобы чернокожий так просто разгуливал по улицам и давал указания начальнику железнодорожного узла во время исполнения им своих обязанностей?! – это уже слишком!
Рука в белой перчатке рванула витой шнур, но почему-то удара не получилось.
– Пара секунд! – вскричал черномазый, прижимая к груди шляпную коробку. – Я понимаю, джентльмен не должен опаздывать, но в этом проклятом телепорте что-то заело, он выпустил на платформу только меня, а хозяин с носильщиком где-то застряли.
– Проклятье! – вскричал начальник станции, тщетно пытаясь совладать с непослушной рукой. – Если пассажир не хочет опоздать, он должен пользоваться не телепортом, а более современным видом транспорта! Могли бы взять кэб.
– Кэб? Из Америки?.. Помилуйте!
Так он еще и американец!
Начальник станции ухватил правой рукой непокорную левую и, что есть силы, затряс. Колокол, наконец, отозвался, но не гулким, исполненным достоинства звуком, возвещающим торжество расписания, а частыми тревожными ударами, словно в станционное здание проникли бомбисты, или там начался пожар. Паровозный машинист, услыхав тревогу, немедля дал свисток и дернул состав, намереваясь увести поезд от неведомой опасности. Тяжелые, блестящие машинным маслом шатуны дрогнули, проворачивая огромные колеса, но на этот раз немочная болезнь коснулась уже не начальственной длани, но могучей машины, лишь недавно выпущенной на линию. Колесо провернулось с визгом, словно самая рельса тоже была щедро полита маслом.
Машинист высунулся из кабины, глядя на буксующие колеса, станционный рабочий – стрелочник или сцепщик – с ведром кинулся к пожарному ящику с песком, и в этот момент с громким чмоканьем сработал допотопный телепорт, и на платформе объявился опоздавший пассажир со всем своим багажом.
Чернокожий мог бы не сообщать, что его патрон прибыл из Америки, это и так бросалось в глаза. На любой карикатуре янки изображаются именно такими. Тощий и длинноногий, в нелепом цилиндре, который тщился быть модней модных, но вызывал лишь усмешки, в кургузом сюртучке и полосатых штанах. И, конечно же, физиономию пассажира украшала козлиная бородка, без которой не бывает дяди Сэма. В руке заокеанский дядюшка сжимал тяжелую трость с набалдашником, которой энергично и опасно размахивал.
Зато к какому племени принадлежит второй слуга заморского дядюшки, не сказал бы и опытный антрополог. Роста он был такого, что приличен только пигмеям и карликам, зато в плечах раздался на удивление, представляя собой подобие квадрата. Рыжая шевелюра и обширнейшая борода того же ирландского цвета указывали на принадлежность носильщика к белой расе, хотя черты лица и самый его цвет были надежно скрыты все той же бородой. Если в руках у хозяина не было ничего, кроме трости, то рыжебородый оказался нагружен сверх всякого разумения. Ни один из носильщиков, промышлявших на платформах, не мог бы ответить, как двумя руками ухватить враз четыре саквояжа. А у коренастого на плече громоздился еще и сундук. Такие сундуки были на памяти у наших прабабушек, но и тогда никто их в путешествие уже не брал, стояли они в домах, как артефакты былых времен. Судя по всему, это чудо столярной мысли покинуло Британию на судне «Мэйфлауэр» и теперь вернулось к родным пенатам, воспользовавшись дряхлым телепортом.
– Посадка закончена! – закричал кондуктор, увидав колоритную троицу, но его, не заметив, отодвинули в сторону, и сундук первым загрузился в вагон. Затем последовали саквояжи и их коренастый носильщик. Последним в вагон запрыгнул чернокожий шляповладелец. На прощание он кокетливо помахал ручкой начальнику станции, и в ту же секунду, не дожидаясь, пока под буксующие колеса будет досыпан песок, поезд тронулся.
– Черт подери! – Начальник станции был в бешенстве. – В конце концов, мы живем в цивилизованном обществе! Давно пора запретить черномазым появляться в общественных местах! – Помолчал и добавил: – И суфражисткам тоже. – Еще помолчал, пережидая поднятие желчи, и произнес уже с некоторой долей иронии: – Надеюсь, в Эдинбурге есть зоопарк, и все трое благополучно туда попадут.
* * *
До Эдинбурга странные путешественники не доехали, высадившись на полдороге в небольшом городке Дарлингтоне, куда поезд домчал на всех парах. Домой всегда едется быстро, а именно в Дарлингтоне отчий дом английских паровозов, поскольку там самый большой в Старом Свете паровозостроительный завод.
Высадились путешественники безо всяких приключений, строго по расписанию, и руку ни у кого не свело, и колокол прозвучал минута в минуту.
Приехавших встречали. Возле станционного здания ожидала коляска, вислоусый конюх дремал на козлах, лошадка меланхолично похрустывала насыпанным в торбу антрацитом.
Американец с полувзгляда выделил нужный экипаж среди десятка других ожидающих на площади. Он вскочил на подножку и, приложив два пальца к полям цилиндра, отрекомендовался:
– Мое имя Сэмюэль Трауб.
– Джон Хок, к вашим услугам.
С козел Джон Хок не встал и, вопреки обещанию, никаких услуг не предоставил. Впрочем, чернокожий с рыжебородым справились и без него.
Великая вещь – традиции, и в этом плане английские обыватели впереди планеты всей. Казалось бы, новейший экипаж на рессорном ходу и с каучуковыми шинами, способный плавно прокатить по самой тряской дороге, не чета древним колымагам, но багажный ящик под задком новой машины в точности повторяет такие же ящики старых карет, у которых даже колеса не могли поворачивать, будучи насаженными на единую ось. В давние времена путешествующие господа возили багаж в сундуках, и, хотя эпоха сундуков давно минула, современный экипаж готов вместить в свое нутро такой же сундук, с каким ездили знатные предки.
Сундук встал на предназначенное тысячелетней традицией место, саквояжи были рассованы куда попало. Американец уселся в экипаж, черномазый слуга, к ужасу и удивлению зевак, без тени смущения развалился рядом с господином, рыжебородый устроился на задке, свесив вниз кривые ноги.
Возница взмахнул кнутом и дернул вожжи, регулирующие положение заслонки в конской топке. Дым, прежде едва курившийся, повалил клубами из лошадиных ушей, в ноздрях заклубился пар, звонкое «И-го-го-о!» пробудило окрестности, мальчишки на площади засвистели и замахали руками, экипаж тронулся.
Лошадка весело бежала по гаревой дорожке. Пламя ровно гудело в утробе, вода кипела в котле, пар работал на все сорок два процента, обещанных циклом Карно, из-под лошадиного хвоста тонкой струйкой сыпалась зола. По сторонам проплывали классические пейзажи средней Англии: слева гряда меловых холмов, справа – зеленеющие пустоши, те самые, некогда огороженные, на которых овцы съели людей. Теперь история повторялась: новозеландские овцы съели английских, и пустоши действительно стали пустошами.
– Где торфяные болота? – шепотом спросил чернокожий.
– Их здесь нет, – также шепотом ответил Сэмюэль Трауб. – Они на юге, в Девоншире, а мы направляемся на север.
– Жаль.
– Почему?
– Убийца – наш кучер. Тело он вывез на своем экипаже и утопил в болоте. Но раз тут нет болот, то я даже не знаю, где искать тело.
– Найдем… – меланхолически промурлыкал Трауб и уже громко, обращаясь к вознице, спросил: – Хвост зачем?
– Какой хвост?
– У лошади. Мухи ее не кусают, обмахиваться не нужно, так зачем хвост?
– Какая же лошадь без хвоста? – удивился Джон Хок. – Хвост нужен, иначе это не лошадь будет, а недоразумение.
– Фильтр это, – откликнулся с задника рыжебородый. – Если бы не хвост, нас бы уже с ног до головы гарью присыпало.
– Говорят, – подал голос чернокожий, – вам велено под хвостом у кобылы мешок подвязывать, чтобы ничего на дорогу не валилось. Одна торба для зерна, вторая для говна.
– Это в Лондоне, там экипажей много. Если за ними не убирать, так уже до второго этажа все гарью засыпало бы. А тут, когда дорогу ровняют, так специально гарь привозят и подсыпают.
– Мудрено… – вздохнул рыжий.
– Наука, – согласился возница.
За очередным поворотом путешественники увидели парк, огороженный ажурной кованой решеткой, а за деревьями – крышу старинного дома. Экипаж с шиком подкатил к воротам, Джон Хок ударил в чугунную доску. По ту сторону сдвинутых створок появился еще один англичанин – пешая копия Джона Хока, ворота распахнулись, каучуковые шины прошуршали по садовым тропинкам, экипаж остановился у самых ступеней, ведущих в дом. Только теперь Джон Хок оторвал задницу от козел и с некоторой торжественностью произнес:
– Добро пожаловать в Баскет-Холл.
* * *
– Основатель рода, Джеймс Баскет, получил титул за то, что предложил шары для крокета, которые прежде носили в руках, складывать в корзину. С тех пор прошло шестьсот лет, но человечество не изобрело ничего более практичного, нежели корзина сэра Джеймса.
Миссис Баскет еще долго могла бы повествовать о славном прошлом рода, но Сэмюэль Трауб с американской бесцеремонностью прервал излияния вдовы.
– Давайте перейдем к делу. В разделе бесплатных объявлений я нашел информацию, что вы хотели бы превратить Баскет-Холл в туристический центр.
– Это было так давно. Я уже бросила надеяться.
– С бесплатными объявлениями так и бывает. Пока они попадутся на глаза нужному человеку, порой проходит немало времени. Но рано или поздно нужный человек находит нужное объявление. Мы, наша газета, могли бы пойти вам навстречу, организовав рекламную кампанию. С этой целью я сюда и приехал. Я и мои сотрудники соберем всю информацию, и в нашей газете появится серия статей о замке и его окрестностях, после чего следует ожидать наплыва посетителей. Уже десять тысяч туристов в год изменят облик поселка и обеспечат ваше благосостояние.
– О, конечно! – восхищенно прошептала миссис Баскет.
– Но теперь подумаем, что может привлечь такое количество людей? В качестве курорта Баскетвиль не выдержит конкуренции с такими всемирно прославленными центрами, как Ялта или Сухуми. Ваши скалы не живописны, море холодно и неприветливо, пустоши скучны.
– На пустошах водятся лисы, – вставила миссис Баскет.
– Да, конечно, охота на лис, мы не обойдем ее стороной. Исконное развлечение английских лордов… Но это – один месяц в году, да и не всем такое времяпрепровождение по нраву. Это, как говорят рестораторы, дополнительный гарнир. Основное блюдо должно привлекать всех. Это ваш козырь, залог нашего взаимного успеха. Прошу прощения, я только что закончил работать над циклом очерков о мексиканских ресторанах и еще не избавился от терминологии. Кстати, число посетителей в мексиканских ресторанах после публикации моих статей возросло в пять раз. Но именно к основному блюду вы относитесь с полным пренебрежением! Вы совершенно не преподносите посетителям замок и его особенности.
– Разумеется, можно будет проводить экскурсии…
– Оставьте, кого сейчас это интересует? Вся Франция заставлена старинными замками, не говоря уже о Германии. Ваш замок по сравнению с ними кажется обычной усадьбой средней руки, в какой обитать не лордам, а джентри. Но у вас есть то, чего нет ни в одном замке на континенте. Привидение! Настоящее стопроцентное привидение! Кстати, почему я не вижу его здесь?
– Но это же призрак! – воскликнула миссис Баскет. – Призрак не появляется днем, разве что в редчайших случаях.
– Хорошо, пусть ночью. Но в котором часу, где? Мы не можем обмануть клиентов, обещав им настоящее привидение и не показав. В наш век угля и пара все должно быть регламентировано. Как зовут вашего призрака?
– Дама Роз.
– Роз – это имя или кличка?
– У благородных дам не бывает кличек! Дамой Роз ее прозвали потому, что в руках она всегда держит букет роз.